— Да или нет?

— Ваша честь! Это запутывание, это грубое нарушение, — закричал Бюргер.

— Спокойно, господин прокурор, — отрезал судья Китли, — не мешайте свидетелю давать показания. Мисс Дэйл, эта записная книжка при вас?

— Да… Она у меня…

— Вы записали номер машины Джона Райсера Эддисона?

— Да.

— Зачем вы сделали это?

— На всякий случай. Вдруг что случится.

— Вы записали его до того, как сели к нему в машину или после?

— Конечно после. Когда уже вышла. Я не могла сделать это до того. Ведь вполне понятно, что…

— Да, естественно, вы сделали это, когда вышли из машины?

— Да.

— Но зачем?

— Бывает полезно знать, с кем едешь. На случай, если возникнут какие-нибудь неприятности.

— Какие неприятности?

— Ну, если человек станет себя грубо вести…

— И вы записывали номера машин, водители которых вели себя неподобающим образом?

— Да. Это что-то вроде меры предосторожности.

— Кто же мог угрожать вам и как?

— Ну… не знаю, но…

— Мистер Эддисон вел себя с вами не вполне корректно?

— Нет, вполне корректно.

— Но все же вы записали номер его автомобиля? — Да.

— Позвольте мне посмотреть на ваши записи.

Вероника озиралась, как пойманный зверек, не зная,

что все же делать, но подчинилась, открыла свою сумочку и извлекла из нее небольшой блокнот в кожаной обложке с карандашиком в петлице.

— Позвольте посмотреть и мне тоже, — начал Бюргер.

— О, конечно, — согласился Мейсон, чуть заметно улыбаясь.

Бюргер, Мейсон и Китли склонились над блокнотиком, листая страничку за страничкой, испещренные номерами автомобилей. Напротив многих из них значились имена и адреса, все номера были сгруппированы по датам.

— В тот день, когда вы встретили и записали номер машины Джона Эддисона, вы записали еще около двадцати номеров. Не так ли? — спросил Мейсон.

— Я не считала их.

— Сосчитайте теперь, — попросил Мейсон, протягивая ей блокнот.

— Да, двадцать два номера, — подтвердила она.

— Значит, в тот день вы ехали на двадцати двух машинах?

— Да.

— Среди этих водителей была хотя бы одна женщина?

Вероника заколебалась.

— Хотя бы одна?

— Нет.

— Где же номер машины того типа, который заставил вас покинуть «линкольн»?

— Он не заставил меня. Я сама решила избавиться от него.

— Хорошо. Пусть так. Но где его номер?

— Его здесь нет.

— Но вы же записывали номер всех автомашин.

— Да… Но его нет… Я тогда так растерялась, что не записала.

— Вы ведь записывали номера на всякий Случай, это была лишь мера предосторожности?

— Да.

— Но что могло произойти уже после того, как вы покинули машину?

— Что? Не знаю. Просто привычка. Вот и все. Хочется знать людей, с которыми едешь.

— Ну что тут неясного? — вновь вмешался Гамильтон Бюргер. — Молодая женщина часто ездит на попутных машинах. Такой у нее непоседливый характер. Переезжала с места на место. Водители-мужчины подвозили ее. Ну и что из этого? Ведь это же не может' поставить под сомнение тот факт, что она видела Джона Эддисона вблизи места преступления примерно в то самое время, когда оно совершилось. Ваша честь! Ведь все те инсинуации Мейсона, свидетелями которых мы были, никоим образом не ставят под сомнение тот факт, что Джон Эддисон был там и подвез девушку до города. Он и сам это не отрицает.

— Дойдем и до этого пункта, — заявил судья Китли. — А пока мы должны полностью восстановить всю картину. Дайте-ка мне взглянуть на ее записную книжку.

Получив блокнотик, судья некоторое время молча листал его. Потом спросил:

— Мисс Дэйл, где вы работали?

— Пока меня не забрала полиция, я работала в универмаге.

— А до этого?

— Ну… в разных местах, где приходилось.

— Что же, — заявил судья Китли, — я думаю, картина ясна. И должен сказать, она мне совсем не нравится, но это не причина, чтобы продолжать вопросы на эту тему. Даже если к этой молодой женщине можно предъявить вопросы морального свойства, это еще не дает оснований сомневаться в ее показаниях.

— Ваша честь, — заявил Мейсон, — я прошу выяснить, как свидетельница оказалась у этой дренажной трубы, где она встретила обвиняемого.

— Она уже объясняла это, — ответил за Веронику Гамильтон Бюргер.

— Но ее рассказ почти ничем не подтверждается. Она почему-то не записала номер машины, на которой добралась до места, — сказал Мейсон.

— Но ведь мы уже слышали эту версию, и не раз, — заметил судья Китли.

— Все же мне нужно задать еще несколько вопросов, — сказал Мейсон. — Я хочу остановиться на номерах, идущих до номера машины Эддисона. Номер машины Эддисона значится в списке последним. Наверное, это так, потому что Эддисон был последним, кто подвез мисс Дэйл в тот день?

— Да, — ответила Вероника.

— И вы утверждаете, что не записали номер машины, на которой ехали до того, как пересели в автомобиль Эддисона?

— Нет, не записала.

— Перед номером машины Эддисона указан номер 45 533. Что вы можете сказать об этой машине?

— Ничего… не могу ничего припомнить.

Неожиданно Эддисон подскочил на своем месте.

— Сидите спокойно, — одернул его Мейсон.

Но Эддисон не мог сидеть спокойно.

— Это же номер машины Эдгара Феррела! — задыхаясь от волнения выкрикнул он.

— Что? — не мог скрыть своего изумления Мейсон.

— Этого не может быть. Это какая-то ошибка, — заявил Гамильтон Бюргер.

— Ошибка? — переспросил Мейсон. — Посмотрите-ка лучше на свидетельницу. А лучше всего — снимите отпечатки пальцев у мисс Дэйл и сверьте с отпечатками пальцев той таинственной женщины, чьи отпечатки были обнаружены в доме Феррела.

Мейсон замолчал, а публика загудела. i

— Прошу соблюдать тишину! Прошу соблюдать тишину! — стучал молотком судья Китли. — Иначе я буду вынужден очистить зал от присутствующих.

— Ваша честь! Я прошу сделать перерыв в заседании суда, — обратился Бюргер к судье.

— Нет! Суд продолжит работу! Прошу соблюдать тишину! — выкрикнул судья, стуча молотком.

Наконец гул в зале стих.

— Продолжайте, мистер Мейсон, — сказал Китли.

— Ваша честь, — заявил Мейсон, — прежде чем продолжить допрос, мне хотелось бы проверить отпечатки мисс Дэйл.

— Вы не имеете права этого требовать! Это нарушение! — загремел Гамильтон Бюргер. — Мы не можем снять их здесь!

— Сделать это очень просто, — сказал Мейсон. — Отпечатки ее пальцев остались на стакане, из которого она пила. Кроме того, здесь присутствует свидетель, снимавший отпечатки пальцев в доме Феррела, и эти отпечатки переданы суду. Он специалист, он может установить истину.

— Да, — согласился с Мейсоном судья Китли. — Где этот свидетель? Прошу его выполнить эту просьбу!

Джордж Медлен выступил из зала суда, держа небольшую коробочку с составом для снятия отпечатков пальцев.

Вероника Дэйл протянула ему свою руку. Ее лицо-ничего не выражало. Или, скорее, на нем застыло навсегда выражение восковой куклы — выражение детской невинности.

Медлен положил только что снятые отпечатки на стол прокурора и открыл альбом с отпечатками, взятыми в доме, где произошло убийство.

После нескольких минут молчания Гамильтон Бюргер откашлялся и, поднявшись со своего места, сказал:

— Ваша честь… они совпадают.

— Теперь, мисс Дэйл, — сказал Мейсон, — вы должны ответить суду, что вы делали в доме, где совершилось убийство. Только что мы установили тот факт, что вы находились там… примерно в то время, когда оно совершилось.

— Говорите в микрофон, — сказал судья Китли.

— Я была там всего лишь несколько минут, — заявила Вероника, полностью владея собой.,

— Кто пригласил вас туда?

— Мистер Феррел.

— Это уже лучше. А теперь скажите, как вы встретили мистера Феррела?

— Я… я зарабатывала этим на жизнь, когда ездила на попутках.

— То есть?

— Я выходила на дорогу и просила подбросить меня до определенного места! Я выбирала немолодых мужчин в дорогих автомобилях, рассказывала им, как мне плохо дома, говорила, что хочу попытать счастья вдали от него. Всегда говорила им, что, мне восемнадцать лет.

— И что же?

— Обычно это были добрые вежливые люди. Они спрашивали, есть ли у меня деньги. Я отвечала, что лишь несколько центов. Они почти всегда давали мне денег. Редко меньше пяти долларов, иногда до пятидесяти.

— Теперь понятно. Но что вы можете сказать о вашей поездке с мистером Феррелом?

— До него я ехала с очень приятным джентльменом, он дал мне десять долларов и я поняла, что это все. Я сказала ему, что выйду у станции техобслуживания — надо, мол, привести себя в порядок перед тем как появиться в городе. Он не хотел отпускать меня, но я настаивала.

— Вы ехали по направлению к городу?

— Да.

— Так, дальше?

— Когда я сошла на станции техобслуживания, к ней подъехал мистер Феррел. Он ехал в другую сторону, из города, но, понимаете, для меня это было не важно, я просто хотела познакомиться с ним.

— Поэтому вы, если можно так выразиться, постарались привлечь его внимание?

— Да, я прикинулась несчастной, обиженной, растерянной девушкой.

— И что?

— Мистер Феррел спросил, не подвезти ли меня. Спросил, куда мне надо.

— И что дальше?

— Я поехала с ним. Сев к нему в машину, я увидела, что она загружена для дальней поездки. Я разговорилась с ним, рассказала о своих затруднениях.

— И он предложил вам деньги?

— Да, вернее, я думала, что он предложит деньги. Он сказал, что должен заехать в свой загородный дом, чтобы там кое с кем встретиться, а потом собирается ненадолго вернуться в город и, если я поеду с ним, он найдет мне место для ночлега, жилье и работу.

— Что было затем?

— Вместе с ним мы подъехали к его дому. Он говорил, что с ним я в полной безопасности. Остановив машину, спросил, не хочу ли я зайти в дом. Я согласилась, потому что в машине было холодно. Я вышла, обошла вокруг автомобиля и, как всегда, записала номер. Сказала; что мне нужно кое-что взять в сумочке, раскрыла ее, быстро вытащила блокнот и записала.

— И что затем?

— Он зажег керосиновую лампу, потом затопил дровами печку. Извинился за беспорядок, сказал, что этот дом служит ему убежищем, тем более, что работа у него настолько засекреченная, что и спрашивать о ней не стоит. Потом он вдруг как-то смутился и начал говорить, что когда к нему придут гости, то мне лучше не показываться, так как ему не хочется всяких там толков и пересудов.

— Что было после этого?

— Потом к дому подъехала машина. Мистер Феррел сказал: «Вот и мои гости. Не подождете ли на кухне? Там довольно уютно. Я не задержусь, потом мы сразу же поедем в город, а там для вас будет и крыша над головой и работа».

— И что вы сделали?

— Послушалась. Мистер Феррел выглянул из окна, глянул на машину, потом побледнел и выскочил следом за мной на кухню.

— Продолжайте.

— Он сказал: «Боже, это же моя жена. Я и не думал, что ей известно это место. Спрячьтесь куда-нибудь. Уходите через черный ход, лишь бы она вас не видела. Ради Бога, быстрее!» Я не знала, что делать. Он открыл заднюю дверь и почти вытолкнул меня.

— И как вы тогда поступили?

— Я побежала. Дом был между мною и автомобилем. Стало совсем темно. Я спотыкалась обо что-то, шарахалась из стороны в сторону, потом, наконец, взяла себя в руки, немного успокоилась, пошла обычным шагом. И тут я вспомнила о своем саквояже, обычно я ношу его с собой, но теперь оставила в машине мистера Ферре-ла. Я испугалась, что жена мистера Феррела может увидеть его там.

— Вы боялись,' что это причинит неприятности мистеру Феррелу? — спросил Мейсон.

— Я боялась, что это причинит неприятности мне. У меня там были все мои вещи. Я научилась укладывать их так, что все они умещались в небольшом саквояже.

— И что же вы предприняли?

— Подождала немного и, когда жена вошла в дом, вернулась к машине‘мистера Феррела, спокойно открыла дверь и взяла свой багаж. Он лежал пбйерх всякого походного снаряжения.

— Понятно. Вы взяли саквояж. Что было потом?

— Потом я пошла прочь от дома. Я вовсе не хотела вмешиваться в семейные распри и тем более фигурировать в деле о разводе.

— В каком направлении вы шли?

Вероника как-то неловко улыбнулась:

— Этого я сама не помню. Помню только, что вышла на шоссе, брела по каким-то тропкам, потом наткнулась на ограду из железной проволоки. Я сумела подлезть под нее, потом, помню, продиралась сквозь какие-то заросли, мне почудилось даже, что я окончательно заблудилась.

— И что же?

— Я испугалась. Кажется, я куда-то бежала, не помню куда, совершенно выдохлась, потом наконец взяла себя в руки, мне надо было разобраться в обстановке. Я решила, что когда по шоссе пойдет машина, я услышу ее звук и выйду на дорогу.

— И вы услышали шум машины?

— Да, я ждала, наверное, минут пять, потом услышала, как по шоссе идет машина. Мне показалось, что звук доносится совсем не оттуда, где должна быть дорога. Я думала, что шоссе находится где-то передо мной, а шум доносился слева и сзади. Но, судя по звуку, машина ехала именно по шоссе, и я пошла в этом направлении.

— И что потом?

— Я поняла, что до этого я сбилась с пути, поэтому стала идти осторожнее, тут я снова попала в заросли ивняка. Предыдущей ночью прошел дождь, и земля была влажной, вязкой. Не хотелось месить грязь, поэтому я решила искать место повыше. Каждый раз, когда по шоссе проходила машина, я проверяла по звуку, правильно ли я иду, наконец я приблизилась к шоссе и тут сообразила, что я, наверное, вся перепачкалась. Я выбралась на возвышенное место, где было поменьше грязи, сняла юбку, достала из саквояжа щетку и очистила ее, как сумела, потом другой щеткой вычистила туфли. Чулки были в ужасном состоянии, я достали из саквояжа другую пару и в темноте сменила их. Потом привела в порядок лицо, подкрасила губы и решила, что вид У меня достаточно презентабельный:

— Что потом?

— Потом очень осторожно, так, чтобы не порвать чулки, не испачкаться, я вышла на шоссе и остановилась там. Я сидела всего лишь несколько минут, когда где-то неподалеку завелся двигатель. Сначала я подумала, что какой-то фермер отъезжает от своего' дома. Я не представляла, что нахожусь так близко от дома, где остался мистер Феррел. Должно быть, я сделала большой крюк. Теперь я понимаю, что это мистер Эддисон заводил свой автомобиль рядом с домом мистера Феррела, но тогда мне это и в голову не пришло.

— А что там с хлопками-выстрелами?

— Честно говоря, когда я услышала их, подумала, что это двигатель грузовика или выхлопная труба.

— Когда вы услышали их?

— Ну, не знаю, наверное, минут за десять до того, как вышла на шоссе.

— Вы говорите — до того, как вышли на шоссе?

— Да, так.

— Примерно минут за десять?

— Пожалуй.

— До этого вы говорили несколько иное.

— Да. Я пыталась обезопасить себя насколько могла. Хотела обеспечить себе полное алиби. Конечно же, мне совсем не улыбалось, чтобы кто-то мог подумать, что я была близко к дому, когда прозвучали выстрелы, поэтому я немного сдвинула события во времени.

— Совсем немного?

— Да, конечно… пожалуй.

— Вы не знаете, сколько времени машина мистера Эддисона находилась у дома мистера Феррела до того, как вы услышали, что ее заводят?

— Не знаю.

— А когда вы услышали, как она переезжает через деревянный мостик, как выбирается по нему на шоссе, вы не связали это с домом мистера Феррела?

— Мистер Мейсон, ей-богу, я не лгу. Я думала, что ушла от дома мистера Феррела не меньше, чем за милю.

— По сути дела, — сказал Мейсон, — в течение всего этого времени вы думали лишь о своей персоне. Не так ли?

— Конечно. Как же иначе? И о чем же еще мне было думать?

— А рассказ о гнусном типе в «линкольне» вы полностью выдумали?

— Да.

— Что же, вы ведь записали номера всех машин, на которых ехали в тот день? Если это так, то мы можем связаться с водителями и все проверить.

— Да, — согласилась она, — разумеется. Они, наверное, запомнили меня.

— Сколько же вы заработали в тот день?

— Около восьмидесяти долларов.

— Это ваш обычный дневной заработок?

— Примерно.

— Что же, — сказал Мейсон, — у меня больше нет вопросов.

— У меня тоже, — сказал Гамильтон Бюргер.

— В таком случае, — заявил судья Китли, — суд прерывает слушание дела до десяти утра завтрашнего дня. За это время мне хотелось бы проверить правдивость показаний этой молодой женщины. Я полагаю, что окружная прокуратура и полиция проведут дополнительные расследования с целью установления действительного хода событий. Я считаю, что свидетельница, несомненно, виновна в даче ложных показаний.

— Да, ваша честь, — вынужден был с удрученным видом согласиться Гамильтон Бюргер.

— Заседание суда на сегодня закончено, — объявил судья Китли.

Делла Стрит взяла Мейсона под руку:

— Ну, шеф, это превосходно, просто чудесно.

— Отлично, Перри, молодец, — протиснулся к ним Пол Дрейк.

— Да, удачное начало, — согласился Мейсон. — И все благодаря тому, что у меня был тот самый козырь — рассказ матери Вероники. Именно поэтому я смог задавать вопросы, которые выглядели вполне обычными, совсем невинными, но на которые она не знала, как ответить. Если бы я сразу начал с главного, тогда все, включая судью, не дали бы мне выяснить всю правду.

— Что нам остается делать теперь?

— Вот теперь-то, Дрейк, мы и приступим к работе. Начнем с того, что ты возьмешь список всех номеров машин из записной книжки, твои люди должны найти владельцев и выяснить, кто из них подвергался шанта-жу стороны Эрика Хенсела.