Третий полисмен перегнал нас, как пастух стадо, в контору, где Уилбер Дентон продолжал стучать на пишущей машинке. Полисмен тронул Дентона за плечо:

— Пора отдохнуть.

Дентон удивленно поднял глаза:

— Что такое?

Полисмен вынул из кармана кожаную книжечку, показал ему значок и служебную карточку.

Дентон посмотрел на полицейского, затем оглянулся на нас. На лице его застыли испуг и удивление.

— Дин Крокетт убит, — объяснил я.

Полисмен повернулся ко мне:

— Здесь говорю я.

— Тогда продолжайте, что теперь тянуть?

— Я предпочитаю делать так, как сочту нужным.

Я промолчал. Дентон встал. Он выглядел совершенно ошеломленным, как если бы его окатили из ведра холодной водой. Полисмен взял инициативу на себя:

— Ваш босс убит. Теперь скажите, чем вы были здесь заняты?

— Я перепечатывал с диктофона его записи.

— Вам придется подождать, когда вернется сержант Селлерс, — сказал полисмен. — Он занят. Нам нужны все эти записи и оригиналы, чтобы можно было сверить… О чем они?

— Некоторые новые факты об исследовании Борнео.

— В этом материале может быть ключ к разгадке. Когда вы получили записи?

— Сегодня утром.

— Кто вам их дал?

— Мистер Олни.

Полисмен повернулся к Олни:

— Как вы их получили?

— Мистер Крокетт дал их мне вчер<1 после полудня, когда он вышел из своей студии. Он поручил мне связаться с Дентоном и сказать ему, что материал нужно перепечатать сегодня.

— А потом?

— Потом он вернулся в свою студию.

Полисмен сказал:

— Хорошо, можете сесть вот здесь. Не вставайте и ничего не делайте.

Он подошел к двери и заглянул в студию, где фотограф снимал покойного и дактилоскопист посыпал все порошком, стараясь обнаружить скрытые отпечатки пальцев. Мне были видны только отблески фотовспышек. Полисмен наблюдал за тем, что происходило в тамбуре, — сперва равнодушно, потом заинтересованно.

Филлис Крокетт, стоявшая рядом со мной, тронула меня за руку:

— Мистер Лэм, я хочу, чтобы вы меня защитили.

— От чего?

— От ложного обвинения в убийстве.

Мистер Олни пытался через плечо полисмена заглянуть в тамбур. Дентон все еще пребывал в шоке. Он сидел, ероша пальцами правой руки свои волосы, словно старался убедиться, что не спит.

Я сказал:

— Вам придется заплатить мне, миссис Крокетт.

— Деньги у меня есть.

— Как вы думаете, они могут выдвинуть обвинение против вас?

— Да.

— Почему?

— Я под колпаком.

— Откуда вы знаете?

— Сложила два и два. Сумма сошлась.

— И кто же виноват?

— Выяснить это — и есть ваша задача. Деньгами я располагаю; это все, что могу вложить я. Вы вложите свои мозги, способности, опыт и энергию.

— Обратитесь к адвокату, — посоветовал я. — Мы будем действовать с ним вместе.

— По некоторым причинам я н^ могу этого себе позволить.

— Почему?

— Это будет выглядеть так, будто я признаю себя виновной.

Полицейский, стоявший в дверном проеме, бросил взгляд через плечо и увидел Олни, пытающегося рассмотреть, что делается в тамбуре.

— Эй, отойдите назад и сядьте.

— Можно мне посмотреть? — спросил Олни.

Полисмен оттолкнул его:

— Нет, нельзя!

Я наклонился к Филлис Крокетт:

— Так все-таки почему же вы не можете прибегнуть к помощи адвоката? — спросил я вполголоса.

Она покачала головой.

— Расскажите, — настаивал я полушепотом. — Я должен знать все, если возьмусь действовать в ваших интересах.

— Это длинная история, — наконец ответила она. — Вскоре после нашей свадьбы я обнаружила, что мой муж и не думал обуздывать свою склонность к любовным интрижкам… Я пылкая и нежная… Ну, вы-то знаете это, Дональд!.. — Она посмотрела на меня умоляюще.

— Ладно, — сказал я, — знаю. Так что же?

— Я тянусь к людям и… У Дина были очень старомодные взгляды. Он считал, что ему позволительно переспать с кем угодно, но упаси Бог меня даже взглянуть на кого-нибудь… Последние три месяца нашего брака были сущим адом.

— Почему вы не развелись?

— Он держал меня в ежовых рукавицах. Вы понимаете, что я имею в виду, Дональд?

— А как с его завещанием? — спросил я. — Его смерть вам выгодна?

Она покачала головой:

— Ну, я не знаю. Но Дин говорил мне, что, если я когда-нибудь попрошу развода, он сумеет отбить у меня к этому охоту: алиментов я и десяти центов не получу. Даже на его смерти не разживусь…

Дверь отворилась, и в комнату вошли Фрэнк Селлерс с инспектором Гиддингсом.

— Попрошу вас, — сказал Селлерс, — ответить на некоторые вопросы. Миссис Крокетт, начнем с вас. — Она повернулась к нему. — Вы узнаете эти предметы?

На пластиковом подносе лежали три стрелы.

— Видела.

Я подал ей знак: поднял брови.

— Я видела раньше несколько стрел, которые выглядели так же, как эти, — поправилась она. — Но я, разумеется, не могу отличить одну стрелу от другой.

Селлерс подозрительно взглянул на меня и повелел:

— Пересядь вон туда, на то кресло, Лэм. До тебя очередь дойдет через минуту. А пока я разговариваю с миссис Крокетт.

Инспектор Гиддингс выступил вперед.

— Подойдите сюда, миссис Крокетт, — сказал он.

Филлис подошла к инспектору и Селлерсу.

— Посмотрите внимательно на эти стрелы, — предложил Селлерс.

Она пристально посмотрела на стрелы.

— Ну и как? — спросил он.

— Я сказала вам все, — ответила она с беспомощным выражением лица. — Они выглядят точно так же, как стрелы, которые я видела в коллекции моего мужа, но я не знаю, как можно отличить одну стрелу от другой.

— Мы найдем способ различить их, и очень надежный, — пообещал Селлерс. — А что вы скажете об этом пластмассовом подносе?

— Я видела точной такой, как этот, — ответила она.

— Где?

— В моей студии. У меня там несколько таких. Я кладу на них кисти.

— Хорошо, — сказал Селлерс. — Пойдем дальше. Попробуем докопаться до сути. Вы были вчера в студии во второй половине дня?

— Да.

В котором часу вы пришли туда?

— Точно не помню. Это было около… положим… да, вероятно, в половине четвертого.

— Когда вы туда вошли, вы были одна?

— Да, я вошла туда одна, но… там уже находился человек.

— Кто?

— Моя натурщица.

— Ее имя?

•— Сильвия Хэдли.

— Как она туда проникла?

— У нее был ключ.

— От вашей студии есть запасные ключи.'

— Да, конечно. Время от времени я приглашаю натурщиц и не хочу, чтобы они сидели в прихожей, когда я опаздываю. Нанимая для картины натурщицу, я даю ей ключ и разрешаю войти и подождать там. Когда она кончает позировать, то возвращает ключ.

— Вы не знаете, как долго Сильвия Хэдли пробыла в студии одна? До вас?

— Она сказала, несколько минут.

— Вы не знаете точно, сколько?

— Нет.

— А ты, — спросил Селлерс, повернувшись ко мне, — был в студии вчера, во второй половине дня?

— Точно.

— В котором часу?

— Чуть позже половины пятого… Скажем, приблизительно без двадцати пять.

— Как долго ты там оставался?

— Пятнадцать или двадцать минут.

— Хочешь сказать, что ушел без пяти пять или в пять часов?

Я ответил:

— Чтобы быть уверенным, скажу: в четверть шестого.

— Когда в последний раз кто-либо видел Дина Крокетта живым?

— Я знаю, что он был жив с четырех и до половины шестого, — сказал Мелвин Отис Одни, — насколько я смог заметить время.

— Почему вы думаете, что он был в это время жив?

— Потому что я видел его. Именно тогда он дал мне записи, которые Дентон начал перепечатывать.

— Где он был?

— Тут, в конторе.

— А эта дверь в тамбур?

— Она была открыта.

— А дверь из тамбура во внутреннюю студию?

Олни скривил рот и на момент задумался, потом покачал головой.

— Я не хочу говорить, поскольку не уверен, — произнес он. — Кажется, она… нет, не могу сказать.

— Когда Крокетт вернулся к себе в студию?

— Точно не знаю. Незадолго перед тем как я ушел.

— Во сколько вы ушли?

— У меня была назначена встреча без четверти шесть. К сожалению, я не могу точнее указать время. Но я ушел отсюда примерно без двадцати шесть, поскольку пришел на свидание вовремя.

— Куда?

— На нижний этаж.

— С кем вы встречались?

Олни скривил губы и повторил:

— С кем?

— Да, с кем? — вторично спросил Селлерс. — Черт побери, вы же знаете, с кем у вас было свидание?

— С молодой леди.

— Прекрасно. Я знаю полмиллиона молодых леди. Как ее зовут?

— Она репортер из газеты.

— Как ее имя?

Олни глубоко вздохнул:

— Я полагаю, вы неправильно поняли суть дела. Мы договорились о встрече, но она не пришла. Вместо леди пришел мужчина.

— Что за мужчина?

— Джек Спенсер. Спортивный очеркист из «Сан телеграф».

— Почему вы так и не сказали сразу?

— Потому что я… я хотел быть абсолютно правдивым. Я не ожидал увидеть мистера Спенсера, но в вестибюле меня поджидал именно он. Его прислали получить материал для печати вместо молодой женщины-очеркистки, которую я ожидал встретить.

— Что вы делали после этого?

— Мы разговаривали со Спенсером до… дай Бог памяти… примерно до половины одиннадцатого. Потом он ушел.

— Вы можете рассказать, как провели время от без четверти шесть до половины одиннадцатого?

— Разумеется.

— А после половины одиннадцатого?

— Я пошел домой.

— Прямо домой?

— Нет, не сразу.

— Вы немного выпили? — уточнил Селлерс.

Олни пожал плечами. Селлерс повернулся к Дентону:

— А вы? Где вы были вчера?

— Я неважно себя чувствовал. Весь конец дня и вечер отдыхал.

— Что вы подразумеваете под словом «отдыхал»?

— Сидел дома и читал.

— Вы живете один?

— Да.

— Кто еще побывал тут вчера после полудня?

— Лионель Палмер, — ответил Олни.

— Кто это?

— Фотограф, обязанность которого делать фотоснимки во время крокеттовских экспедиций.

— Где можно его найти?

— У него фотостудия и лаборатория.

— Адрес?

— Ист-Руш, 92. Это короткая улица, всего два квартала.

— Я знаю, где это, — перебил Селлерс. — Что он тут делал?

— Зашел, чтобы поговорить с мистером Крокеттом о фотоснимках.

— Что за фотоснимки?

— Я полагаю, — сказал Олни, — вам лучше спросить об этом самрго Палмера. Как я понял, мистеру Лэму были нужны какие-то фотографии. Лионель хотел получить разрешение хозяина.

— Вы имеете в виду Лэма, этого молодца, который здесь присутствует?

Олни кивнул.

— Для чего ему понадобились снимки?

— Я думаю, для того, чтобы найти похитителя духового ружья и нефритового Будды. Вам лучше спросить об этом мистера Лэма. Я получил сведения из вторых рук, от Лионеля Палмера.

Селлерс посмотрел на меня:

— Наш пострел везде поспел!

Я промолчал. Селлерс спросил Олни:

— Что Крокетт сказал Палмеру?

— Я знаю только то, что слышал. Лионель Палмер спросил мистера Крокетта, можно ли отдать несколько отпечатков мистеру Лэму?

— И что ответил Крокетт?

— Крокетт рассмеялся и посоветовал не валять дурака, поскольку мистер Лэм его детектив и имеет право делать все, что пожелает.

— Без исключений?

— Да Мистер Палмер хотел только узнать, чем мистер Лэм занимается, и мистер Крокетт объяснил, что Лэм нанят им, дабы найти того, кто прошлой ночью украл из его квартиры духовое ружье и резного нефритового Будду.

— Каков был дальнейший ход беседы?

— Лионель обиделся. Он схватил мистера Крокетта за лацканы пиджака и сказал: «Послушайте, мистер Крокетт. Я хочу знать, доверяют мне или нет? Если я под подозрением и вы наняли детектива, чтобы следить за мной, я хочу это знать».

— Ну а потом? — спросил Селлерс.

— Крокетт вроде бы не обиделся. Он не любил выставлять свои чувства напоказ. Трудно поверить, что он мертв…

— Отбросьте все лишние слова, синтаксис, грамматику и черт знает что еще! — рассердился Селлерс. — Только факты. Я хочу знать только то, что Крокетт сделал.

— Он отшвырнул Палмера толчком в грудь.

— Сильным толчком? — спросил Селлерс.

— Довольно сильным.

— И что сказал?

— Сказал: «Какого черта! Никогда не хватайся за мой пиджак! Не прикасайся ко мне. Я ненавижу, чтоб до меня дотрагивались. Запомни это».

— Ну, а потом?

— Потом он повернулся ко мне и напомнил, чтоб я во что бы то ни стало связался с Уилбером Дентоном и обязал его быть с раннего утра готовым перепечатывать эти записи… Он был рассержен поведением Палмера.

— Что сделал Палмер?

— Он ушел в другую комнату.

— В каком настроении? Угрюмый? Сердитый?

— Должно быть, сердитый и угрюмый. Не знаю. Я никогда не имел возможности близко узнать Лионеля. Он довольно эмоционален, но что именно он тогда чувствовал, сказать не могу.

— Он ушел раньше вас?

— Нет. Пошел в машинописную комнату. Когда я уходил, он был еще там, но мистер Крокетт уже вернулся с свою студию и запер дверь.

— Вы ушли примерно без четверти шесть?

— Незадолго до этого. Внизу, в вестибюле, я был, вероятно, без двадцати шесть, минуты за две до… Но мистер Крокетт вернулся в свою студию раньше. Вероятно, будет лучше, если вы позволите мне объяснить. Я приблизительно знаю, когда я пришел и когда ушел. Я пробыл здесь в целом больше часа, но я не в силах восстановить в памяти последовательность событий настолько точно, чтобы помочь вам уточнить время. Я переделал немало дел, со многими поговорил по телефону за то время, когда мистер Крокетт выходил из студии. Я не могу указать точно, когда что случилось. Но я знаю, это было между четырьмя и половиной шестого.

Селлерс повернулся к миссис Крокетт.

— Как долго вы пробыли в вашей студии? — спросил он. — Дональд Лэм ушел около пяти часов. Как долго вы оставались там после его ухода?

— Вероятно, еще час.

— После этого ушли?

— Да.

— И натурщица с вами?

— Да.

— Где вы были потом?

— Я поднялась сюда.

— Поужинали здесь?

— Да.

— Кто еще был здесь?

— Никто. Я была одна… то есть мой муж находился в квартире, но он закрылся в своей студии. Его там никто и никогда не беспокоил.

— Но запасной ключ от этих дверей имеется? Вы могли бы туда войти, если б захотели?

— Да. Сегодня утром я открыла двери.

— Вы знали, где лежит запасной ключ?

— Естественно.

— Где?

— В сейфе.

— Кто знал комбинацию цифр, открывающую сейф?

— Я и мой муж.

— Больше никто?

— Насколько я знаю, больше никто.

— И вы были здесь одна?

— Да.

— Ваш муж не открывал двери и не выходил?

— Нет.

— Сколько времени вы пробыли здесь?

— Весь вечер.

— И что вы делали?

— Смотрела телевизор, потом читала. Потом пошла спать.

— У вас с мужем общая спальня?

— Да. Здесь одна спальня с двуспальной кроватью.

— Отдельной кровати у вас нет?

— Нет.

— Вы проснулись сегодня утром?

— Разумеется.

— Кто вас разбудил?

— У нас дневная горничная.

— К вам никто не приходил прошлой ночью?

— Нет.

— Вы были здесь совсем одна?

— Да-

Селлерс обдумал услышанное и сказал:

— Ладно. Я поговорю с этим Лионелем Палмером… Вы знаете его?

— Конечно.

— Он вас фотографировал?

— Разумеется. Сотни раз.

— Но у него не было ключей от вашей студии?

Она хотела было ответить, но запнулась. Глаза Селлерса вдруг сделались очень внимательными.

— Так был у него ключ?

— Одно время да.

— И вчера тоже?

— Да.

— Почему?

— Я велела ему сфотографировать несколько моих картин.

— Для чего?

— Я не могу повсюду носить с собой картины, — ответила она. — Я велела сделать их цветные фотокопии размером десять на тринадцать. Таким образом, если я захочу показать кому-нибудь мои картины, — не приглашая его сюда, в студию, и не вынося их, я просто покажу коллекцию цветных диапозитивов, и этого будет достаточно, чтобы дать представление о картинах.

— Сколько снимков он сделал?

— У меня более двух десятков картин. Они все сфотографированы на цветную пленку некоторое время назад. Две новые картины еще не были сфотографированы, а мне их снимки нужны. Я… я полагаю, он сделал их вчера, когда я распорядилась заняться этим.

— В какое время?

— Времени я не назначала. Я увидела его на вечеринке, дала ключ от моей студии и велела пойти туда и сфотографировать картины, но предварительно позвонить, дабы убедиться, что я не работаю. Потому что я не выношу, когда меня беспокоят во время работы.

— Вы описали картины, которые хотели сфотографировать?

— Да. Они обе были на мольбертах.

— Вы не знаете, приходил от фотографировать картины или нет?

— Не знаю.

— Ладно, закругляемся, — сказал Селлерс. — Но это только предварительный разговор. Обстоятельный допрос будет позднее, так что готовьтесь.

Дентон прочистил горло.

— Если вас интересуют ключи от студии миссис Крокетт, у меня в столе есть запасные.

— Что у вас есть?

— Запасные ключи.

Миссис Крокетт поспешила объяснить:

— Когда приходила натурщица, а мне было не с руки встретить ее или заранее дать ключ, я предлагала ей подняться за ключом сюда. Затем звонила мистеру Дентону, и он отдавал его девушке.

— Сколько у вас ключей? — спросил Дентона Селлерс.

— Два.

— Где они?

— В ящике моего стола.

— Посмотрим, — сказал Селлерс.

Дентон подошел к столу, объяснив:

— Я держу их в этой коробке с марками.

Он открыл ящик, затем коробку и нахмурился.

— Здесь только один ключ, — констатировал Селлерс.

— Да, — признал Дентон.

— А должно быть два?

— Когда я заглядывал в коробку в последний раз, оба были на месте.

— Когда это было?

— Позавчера.

— Подойдите поближе и взгляните. Вы держите этот ящик запертым?

— Нет.

— Ну, знаете! — воскликнул Селлерс. — Одного ключа нет. Вы уверены, что пару дней назад оба были на месте?

— Да, сэр.

— Вы никому не отдавали один из ключей?

— Нет, сэр.

— Ладно, — резюмировал Селлерс. — Не ясно только одно: кто убил Крокетта, послав стрелу ему в грудь из студии. Скорее всего, из духового ружья выстрелили через окошко ванной.

Он повернулся к инспектору Гиддингсу:

— Добудь свидетелей, инспектор. Расспроси всех, у кого здесь квартиры. Быть может, кто-нибудь заметил духовое ружье, высунувшееся из окна ванной. Если так, установи, в какое время это было и не посчастливилось ли кому-нибудь увидеть лицо стрелявшего. На сегодня все. Я задержу вас еще немного. Так вот, я не желаю, чтобы кто-нибудь подходил вот к этой двери в контору. Вам всем лучше пройти в другую комнату. Тут будут дежурить полисмены. Сюда же через несколько минут набьются газетчики. Вы все можете говорить им, что хотите. Что до меня, то полиция ничего скрывать не станет.

— Я могу сообщить им о пропаже ключа? — спросил Дентон.

— Вы вольны рассказать кому угодно что угодно, любезный, — ответил Селлерс. — Можете вернуться к своей работе, а мы займемся делом.