Мы шли по коридору здания Паукетта, минуя кабинет доктора Квая.

Селлерс с любопытством посмотрел на меня:

— Значит, это не Квай?

— Нет.

— Только не водите меня за нос, Лэм.

— Зачем мне это?

— Мы пришли к обоюдному соглашению, и я ожидаю, что вы честно выполните его. Так куда мы идем?

Я остановился перед дверью:

— Вот здесь.

Я довольно громко постучал в дверь. Вскоре послышались шаги, и Китли открыл дверь.

— Смотри-ка, мистер Лэм! Так скоро я вас не ожидал. Все еще рыщете по этому делу?

— Я хотел бы познакомить вас с Фрэнком Селлерсом.

Китли бросил на него беглый взгляд и протянул руку.

Если он и знал, что Селлерс из полиции, то никак этого не показал.

— Мы бы охотно побеседовали с вами, — начал Селлерс.

Китли, стоявший в проходе, отступил в сторону и, сказав «минутку», закрыл дверь перед самым нашим носом.

— Это еще что за шутки! — прорычал Селлерс, когда дверь захлопнулась на замок. Он быстро схватился за ручку, мощно потряс ее и всем телом приналег на дверь. — Немедленно откройте!

Китли открыл дверь.

Селлерс отвернул ворот куртки, показал ему полицейский значок и зло фыркнул:

— Что все это означает?

— Да так, кое-что забыл, — сказал Китли.

— Что вы хотели спрятать от нас? — спросил Селлерс.

Китли пропустил вопрос мимо ушей.

— Чем обязан вашему визиту, инспектор?

— Я должен проверить, чем вы. тут занимаетесь.

— Я содержу бюро, чтобы в мире и покое заниматься любимым делом.

— А что это за дело?

— Ответ частично содержится в самом названии фирмы, так как я иногда делаю ставки на лошадок.

— И каким образом вы это делаете?

— Так же, как и любой другой, ставлю на лошадь, которая мне кажется более подходящей в данный момент. Временами выигрываю, иногда — нет.

— А что там за светящаяся штуковина?

— Это мое изобретение. С его помощью я получаю правильные ответы.

— Может, покажете?

— Конечно, — холодно ответил Китли. Он повернулся ко мне: — В чем дело, Лэм? Вы что, не умеете держать язык за зубами?

— Меня вы можете больше не спрашивать. Я нахожусь под надзором полиции.

Китли поднял брови.

Селлерс сказал:

— В деле Баллвинов, которое известно и вам, имеются детали, которые нужно еще выяснить.

— Китли знает, — прервал его я, — что вчера Рут Отис забрала яд из конторы доктора Квая. Он проследил за ней и видел, куда она его спрятала.

Китли хмуро посмотрел на меня и спросил:

— Вы что, хотите втянуть и меня в эту историю?

— Разговаривать вы можете только со мной, — сказал инспектор.

— Я не имею ни малейшего понятия, о чем идет речь, инспектор. И Рут Отис я вообще не знаю.

— Она — ассистентка доктора Квая.

— A-а, доктора Квая. У него кабинет на этом этаже.

— Ну так как, вы следили за Отис?

Китли рассмеялся:

— Конечно нет. Что мне, больше делать нечего?

Я сказал Селлерсу:

— В этом вопросе вы должны поставить все точки над «Ь>, не выпускайте его, не давайте отвертеться.

Китли посмотрел на меня холодно.

— Вы мне нравитесь все меньше и меньше, Лэм.

— Это легко понять, — ответил я. — Но в данную минуту мы решаем вопрос, следили ли вы вчера за мисс Отис или нет.

— Я уже сказал: нет!

— Вы не следили за ней до вокзала Юнион?

— Нет.

— Вы не видели, как она положила в камеру хранения пакетик?

Он с улыбкой сказал:

— Нет, конечно нет. Мне очень жаль, Лэм, что вынужден вас разочаровать. И вам не удастся втянуть меня в это дело.

Слово снова взял инспектор:

— Моя задача — все тщательно проверить. И пожалуйста, поймите меня правильно. Позвольте вам кое-что сказать: Этель Ворли, секретарша мистера Баллви-на, сегодня утром была найдена в комнате Рут Отис мертвой. А пакетик с ядом мы тоже там обнаружили.

В нем не хватало двух граммов. Если вам известно что-нибудь о мисс Отис в связи с ядом, самое время сказать об этом.

Китли провел языком по губам:

— Я ничего не знаю о мисс Отис.

Пока Селлерс и Китли обменивались недоверчивыми взглядами, я незаметно зашел за спину Китли, поближе к аппарату, который стоял на столе, и бесшумно включил его. Потом сказал:

— Я могу изобличить вас, Китли, во лжи. Дело в том, что за вами непрерывно следил детектив.

— Значит, он наплел вам небылиц.

Я сказал инспектору:

— Это Джим Формби, которого вы хорошо знаете. Он никогда не лжет.

Ссылка на Формби усилила интерес инспектора.

— Значит, вы утверждаете, что Формби следил за мистером-Китли и видел, что тот, в свою очередь, следил за мисс Отис вплоть до вокзала?

— Совершенно верно.

Китли спросил:

— А откуда стало известно, что в том пакетике был яд, инспектор?

— Вопрос правомерен, Лэм.

— Формби может точно описать пакетик, — ответил я.

— Другими словами, — сказал Китли улыбаясь, — это просто утверждает мисс Отис.

— Детектива тоже нельзя сбрасывать со счета.

Селлерс хотел что-то сказать, как внезапно в аппарате раздался голос:

«Чуть шире, пожалуйста».

— А это еще что такое? — спросил Селлерс.

Китли повернулся ко мне и хотел выключить аппарат, Но я быстро схватил его за запястье.

«Пожалуйста, сплюньте…» — снова послышался голос.

Китли оттолкнул меня в сторону. В это время прозвучал женский голос;

«Но, доктор, мне больно…»

В этот момент Китли выключил аппарат.

— Да что это такое, черт побери? — снова спросил Селлерс.

Китли заявил:

— Если вы хотите задать мне какие-нибудь вопросы, инспектор, то вы можете это сделать в любое время в полицейском управлении. А здесь мое личное бюро. Я занимаюсь тем, что высчитываю шансы скаковых лошадей, и вовсе не хочу, чтобы все знали о моей системе. А что касается Лэма… — Он повернулся ко мне, и его глаза засверкали от ярости, — то он просто уберется отсюда вон! И притом немедленно.

Я сказал Селлерсу:

— Надеюсь, что вы поняли, для чего предназначен этот аппарат?

Китли размахнулся, но я успел уклониться.

— Я вас… — выдохнул он.

В тот же момент инспектор бросился на Китли. Он прижал его к стене и приказал:

— Стоять и не шевелиться. Я должен во всем тщательно разобраться.

Я включил аппарат. Китли опять попытался броситься на меня, но Селлерс одним толчком отбросил его к стене.

Снова послышался голос из динамика:

«Ну вот, сверлить я больше сегодня не буду, но зуб довольно запущенный».

— Кто это? — спросил меня Селлерс.

— Вероятно, доктор Квай, он собирается ставить пломбу.

Селлерс тихо присвистнул.

— Я требую, чтобы вы оба немедленно покинули мое бюро, — сказал Китли. — Конечно, если у вас нет ордера на обыск, инспектор Селлерс.

Я ответил ему:

— В данном случае инспектору не нужен орден на обыск, Китли. Поскольку у вас нет разрешения на эксплуатацию подслушивающего устройства, то это является наказуемым деянием, а как только человек уличен в таком, полиция может вмешиваться, не имея ордера.

Селлерс посмотрел на меня и благодарно кивнул.

Китли снова высказался в мой, адрес:

— Как только я подумаю, чем вам обязан, то мне просто плохо становится. А я ведь рассказал вам всю правду об участках Баллвина, потом назвал лошадь, которая будет победителем… Вы, наверное, не поверили.

— Мы все поставили на нее, — сказал я.

— Вот так-то, делаешь людям добро, — покорно проговорил Китли, — а получаешь что?

— Прекратите кривляться! — приказал Селлерс. — Я достаточно хорошо знаю Джима Формби, чтобы вполне доверять ему. Зачем вы следили за Отис?

Китли сдался:

— Я старался сам расследовать это дело и хотел передать полиции весь материал. Если бы я сделал это раньше, все пропало бы.

— Еще один! — простонал Селлерс.

— Кто? — спросил Китли.

— Детектив-самоучка. Казалось бы, чего проще — обратиться в полицию. Так нет, каждый умник предпочитает действовать сам по себе. Что вы знаете о деле БаллвИна? Рассказывайте, да побыстрее.

Китли хмуро посмотрел на инспектора.

Я добавил:

— Чтобы освежить вашу память, я хочу вам сказать, с чего лучше начать… Несколько лет назад вы послали прядь волос в лабораторию и просили исследовать, нет ли в волосах следа мышьяка. Вот с этого и начинайте.

Пораженный, Китли несколько секунд смотрел на меня и, наверное, думал о том, что мне известно.

— Ну, живо! — прикрикнул на него Селлерс.

Тот уселся на стол, одна нога доставала до пола, а вторая покачивалась — только так он выдал волнение.

— Итак? — повторил инспектор.

— Ну хорошо, я все вам расскажу. Моя сестра Анита вышла замуж за Джеральда Баллвина. Мы сильно любили друг друга, что редко бывает между братом и сестрой. Я с самого начала был против этого брака, потому что считал его несерьезным бизнесменом и охотником за юбками. Мои опасения подтвердились, потому что он вскоре связался с Дафной. А сестра внезапно заболела. Речь шла о тяжелом желудочном расстройстве, которым она мучилась очень долго. Потом наступило улучшение, но произошел рецидив, и она умерла совершенно неожиданно. Вскрытия не было. Врач выписал свидетельство о смерти, в котором было сказано, что она отравилась. После этого Джеральд женился на Дафне. У меня, глупца, возникло подозрение лишь полгода спустя. И когда я начал заниматься этим вопросом, я столкнулся с целым рядом удивительных фактов. Но слишком поздно. Труп уже был сожжен. Тем не менее я кое-что почитал, пытаясь распутать эту историю.

Он подошел к полке и достал книгу с названием «Судебная медицина», потом продолжал:

— Это четвертое издание Сиднея Смита. На странице двести шестьдесят четвертой описано все, что известно о мышьяке. Это удивительный яд. Он оставляет следы в костях и волосах. Среди личных вещей сестры, которые мне были переданы, находилась расческа, которой она пользовалась перед смертью. Я отправил ее на исследование, и выяснилось, что в волосах содержатся следы мышьяка.

— Почему же вы не оповестили полицию об этом? — спросил Селлерс.

Китли скептически посмотрел на него.

— Полицию? Ведь тогда пошли бы слухи о ложном подозрении, а потом бы заявили, что волосы, оставшиеся на расческе, принадлежали кому-то другому. Мои дальнейшие усилия натолкнулись на многочисленные трудности, так как больше никаких доказательств у меня не было. Но я предпринял все, что было в моих силах. Я обошел все аптеки и проверил журналы регистрации ядов. Искал я везде, а чтобы как-то замаскировать свои действия, разыгрывал из себя любителя выпить и поиграть на бегах.

— И все это время следили за Джеральдом Баллви-ном? — спросил инспектор.

— За Джеральдом? Как вы могли подумать о нем? Я следил за Дафной.

— За Дафной? Но ведь она сама стала жертвой.

— Да, тут вы правы… Сейчас она мертва.

Селлерс закрыл глаза.

— Дальше, — сказал он.

— Дафна умерла. Не хотелось бы говорить об усопшей дурного, но добрых слов она не заслуживает. Потаскушка, вымогательница. Я ни на минуту не спускал с нее глаз. Так я выяснил, что она очень интересуется доктором Кваем. Но она интересовалась им только ради мышьяка. Ну я и организовал подслушивание.

— И что вам удалось выяснить таким образом? — спросил инспектор.

Китли мгновение находился в нерешительности, а потом сказал:

— Ну что же, извольте. Только надеюсь, что у вас достанет ума не болтать языком, пока на руках не будут все козыри.

— Слушаю, мистер Китли.

Китли подошел к большому шкафу и, вынув из кармана ключ и открыв дверцу, показал на полки с магнитофонными записями.

— Так я записывал разговоры, которые там велись. Запись велась и в мое отсутствие. Там есть всякие разговоры, есть и довольно интересные. Вот, например, послушайте.

Он зарядил кассету в магнитофон и включил его. Вначале было слышно только жужжание пленки, но потом раздался голос Рут Отис. Она сказала:

«— Доктор Квай, пришла миссис Баллвин. Я попросила ее немного подождать, но она настаивает на немедленном разговоре с вами.

— Проводите ее в лабораторию.

— Не получится, доктор. Тут вас давно дожидается пациент.

— Повторяю: проводите ее в лабораторию.

— Хорошо, доктор».

Снова пауза, потом доктор сказал слащавым голосом, видно, пациенту:

«— Прошу меня простить, но я ненадолго отлучусь, так как у этой дамы острая боль. Если вы обождете пару минут, я буду вам очень благодарен».

После этого на какое-то время опять наступило молчание. Китли использовал паузу, чтобы объяснить нам:

— Я вмонтировал микрофоны во все комнаты доктора Квая. Сейчас он направляется в лабораторию. Значит, следующий разговор будет там.

Было слышно, как открылась и закрылась дверь, потом доктор сказал Дафне:

«— У меня нет времени. Я очень занят. Ты не можешь…

— Я требую, наконец, чтобы ты выкинул эту чертовку. Я видеть ее не могу, — сказала Дафна рассерженным тоном.

— Но она отличный работник, у нее всегда все в порядке.

— Я настаиваю на том, чтобы ты ее выбросил!

— Дай мне тебе объяснить, Дафна. В приемной ждет пациент уже с…

— Выбросишь ты ее или нет?

— Конечно, дорогая.

— Так-то лучше, милый мой. Поцелуй меня».

Звуки поцелуя магнитофон не воспроизвел. Китли шутливо прокомментировал:

— Поцелуй из породы беззвучных.

Селлерс переменил позу.

Разговор потек дальше:

«— Я с тобой обязательно должна поговорить, дорогой, — сказала Дафна. — Наконец-то представилась возможность, которую мы с тобой так долго ждали. Поэ-тому-то я и пришла к тебе. Я думаю, что это дело можно провернуть сегодня.

— Быстрее, быстрее, — ответил доктор. — Ограничься самым важным. В чем суть?

— Люди с фабрики Цести, которые среди прочего рекламируют анчоусную пасту, хотят организовать рекламную кампанию. Сегодня днем у меня был их представитель и оставил мне целую коробку пасты. Я должна ее попробовать. В ближайшие дни он пришлет фотографа, чтобы сделать несколько снимков, которые они используют в рекламе. Я была бы рада участвовать во всем этом, но ведь время идет, и Джеральд может изменить и условия страховки, и завещание, и тогда эта падаль Этель Ворли нагреет руки.

— Ворли, конечно, это его слабое место, — послышался голос доктора, — но тем не менее…

— О чем ты говоришь, милый? Она не дура. Она наняла детектива, который наблюдал за нами, и, кроме того, она полностью в курсе дела относительно уикэнда. Если бы не это, я бы тоже лучше… Но как бы то ни было, в тот раз ни у кого не возникло подозрений. И мы должны отважиться во второй раз.

— Ты думаешь, если мы используем эту пасту, то… — Да.

Голос доктора прозвучал тише:

— Только будь осторожна, Дафна. Тут ошибки быть не должно. Ты будешь строго придерживаться того, что я тебе скажу. Дело в том, что этот яд на разных людей действует по-разному. Но ясно одно: доза менее одной десятой грамма не смертельна. В этой капсуле содержится ровно столько. Обращайся с ней аккуратно.

— И когда я должна ее принять?

— Непосредственно перед тем, как дать своему супругу отведать пасты. Прежде чем капсула растворится в твоем желудке, пройдет какое-то время, так что он почувствует недомогание раньше тебя. Значит, у тебя еще будет возможность позвонить врачу и объяснить ему симптомы. Не забудь описать их так, как я тебе говорил. Он решит, что это пищевое отравление, и даст по телефону указания, как действовать. Присутствие врача в таких случаях не обязательно. Потом появятся симптомы у тебя, и твое болезненное состояние будет служить тебе оправданием, почему ты не приняла дальнейших мер, когда состояние твоего супруга ухудшилось. Ты все поняла?

— Мы уже неоднократно говорили об этом.

— Хорошо, — сказал доктор. — Теперь о другом. Не думай, что ты сможешь обвести меня вокруг пальца.

— Ты это о чем?

— Ты много значишь для меня, но если говорить честно, я до конца тебе не верю. Кто, собственно, этот шофер?

Послышался резкий металлический смех.

— Кто он? — продолжал настаивать доктор.

— О нем можешь не беспокоиться, дорогой. Если захочешь, я тотчас же его уволю.

— Да, я хочу этого. Он мне совсем не нравится. Кроме того, мне кажется, что он повсюду шпионит.

— Не говори глупости. Парень вовсю старается, лишь бы мне угодить. Мне даже жалко становится, когда я подумаю, что уволю его ни с того ни с сего.

— А мне не жаль.

— Но, Джордж, неужели ты действительно думаешь, что такой мальчик… Дорогой, поцелуй меня.

Снова пауза. Потом доктор продолжил:

— И не забывай, Дафна, что у тебя в желудке капсула. Если ты примешь еще хоть малейшую дозу, то она может подействовать смертельно. Очень аккуратно разложи тосты на подносе и не вздумай перепутать, Джеральд может перепутать, но ты не имеешь права. Для тебя это означает смерть. Не забыла? Не забывай об этом ни на минуту!

— Не забуду, Джордж. Не считай меня такой дурой… и сегодня же выгони эту курочку».

— На этой ленте все. Но я думаю, вы уже составили себе впечатление. К тому же я и сам все остальное могу рассказать.

Китли выключил магнитофон.

— Валяйте, — бросил инспектор.

— Дафна взяла яд и отправилась домой. Чтобы бросить подозрение на другого, она воспользовалась кофейной чашкой своей секретарши. Естественно, на ней были отпечатки пальцев. План заключался в том, что тосты в столовую принесет привратник. В этом и заключалась ее ошибка. Как шофер он был бесподобен, как слуга неловок и неуклюж. И наверняка, когда он нес поднос, тосты сдвинулись, перемешались, и он попытался привести их в порядок.

Что касается их отношений, то она действительно смотрела на него как на игрушку, хотя со временем, возможно, он и заменил бы доктора.

Возвращаясь к сказанному, добавлю, что если бы не неловкость привратника и не Шарлотта Хенфорд, которая сразу почувствовала неладное и вызвала врача, все прошло бы так, как было запланировано. А Дафна наверняка съела один или два отравленных тоста, и ей этого оказалось достаточно. Вот вам, господа, подробности одного преступления.

— А как вы объясните смерть Этель Ворли? — спросил я.

— Случайно мне удалось узнать и это, — сказал Китли. — Теперь я могу признаться: я действительно следовал за Рут Отис до вокзала. Доктор Квай умен. Хотя у него и было еще достаточно мышьяка, он попросил купить упаковку Рут Отис. И эта упаковка действительно оказалась нетронутой. Но глупышка Отис, боясь, что на нее могут пасть подозрения, отвезла яд на вокзал. А я исправил ее ошибку, как только мне представилась такая возможность.

— Что же вы сделали?

— Я вынул мышьяк из камеры хранения и положил его обратно в лабораторию доктора Квая.

— Значит, у вас был ключ от кабинета?

Китли слегка улыбнулся:

— Как же я в таком случае поставил бы микрофоны…

— Значит, вы отвезли пакетик обратно сюда?

— Да, я уже сказал…

— Почему же полиция обнаружила его в комнате Рут Отис?

— Вы бы и сами могли ответить на этот вопрос. Как только доктор узнал, что Дафна Баллвин умерла, он понял, что должен что-то сделать, чтобы отвести от себя подозрения, так как в этом случае будет вскрытие. Следовало быстро найти козла отпущения и придумать такие улики, чтобы полиция могла ухватиться за них. Поэтому он изъял из флакона два грамма, а остальное подбросил Рут Отис.

— Вы можете это доказать? — спросил Селлерс.

Китли посмотрел на него довольно насмешливо и сказал:

— Я преподнес вам все на тарелочке. Что-нибудь можете сделать и сами.

— Короче говоря, насчет Этель Ворли вы ничего точно не знаете. Вы только делаете предположения, так?

— Вас приятно послушать. Вы что же, думаете, что я буду выполнять за вас всю работу?

— Свои замечания можете оставить при себе, — перебил его Селлерс. — А мне надо отделить то, что вы знаете, от того, что вы предполагаете.

— Ну хорошо. Я знаю, что доктор Квай собирался убить Джеральда Баллвина. Я знаю, что Дафна отравила мою сестру. Я знаю, что Дафна лишь по небрежности приняла слишком большую дозу яда. Я знаю, что сам отвез обратно пакетик с ядом. Я предполагаю, что доктор Квай подбросил мышьяк в комнату Рут Отис, изъяв из него предварительно два грамма. Я предполагаю, что Этель Ворли встретилась там с доктором Кваем и решила сделать Рут свидетельницей. На такую встречу доктор, конечно, не рассчитывал. Я знаю, что Этель не любила его и презирала. Что последовало, вы можете себе представить. Для него пути назад не было, так как только он или Отис могли использовать недостающие два грамма яда, а иметь при этом Этель Ворли в качестве свидетеля обвинения означало бы для него смертный приговор.

Селлерс какое-то время жевал свою сигару, а потом внезапно сказал мне:

— Дональд, я сейчас пройду к доктору Кваю. Вы останетесь здесь и отвечаете за все эти вещественные доказательства.

— Об этом можете не беспокоиться, — сказал Китли.

— Я знаю, — ответил Селлерс, — но от этого зависит жизнь или смерть доктора Квая, а для меня повышение или понижение в должности. Пленки я забрать не могу, а других помощников у меня сейчас нет. — Он строго посмотрел на меня. — Я могу на вас положиться, Дональд?

— Конечно, — ответил я. — Давайте мне кассету, Китли.

Тот протянул мне ее. Я попросил:

— Посмотрите на всякий случай, нет ли у него оружия.

Китли дал себя осмотреть.

— Все в порядке, — сказал Селлерс.

— Хорошо, тогда я присмотрю за ним. А чтобы не было никаких недоразумений, Китли, напоминаю вам, что расследуется дело об убийстве. Так что без шуток.

— Перестаньте говорить глупости, господа, — рассердился Китли. — Я не меньше вас хочу знать правду. Только думаю, что вам не сразу удастся прижать доктора Квая, так как для признания он еще не созрел. Если бы у нас было немного больше доказательств…

Селлерс перебил его:

— Он у меня дозреет. Я доведу расследование до конца. Ждите меня здесь. — На пороге он остановился: — Я надеюсь на вас, Дональд.

— О’кей! — сказал я.

Дверь за ним закрылась.

— Я действительно считаю, что для признания еще рановато, — заметил Китли.

— Вы ведь знаете Селлерса. Это хороший парень, но когда он начинает действовать, так уж действует вовсю. Как вы смотрите на то, чтобы включить подслушивающее устройство, Китли?

— Зачем?

— Чтобы подслушать.

Его лицо прояснилось.

— Хорошая мысль, — согласился он.

Он начал вертеть какие-то ручки.

— Я думаю, мы сразу подключим и магнитофон, — сказал я. — Позднее эту запись мы сможем использовать как вещественное доказательство.

Китли кивнул, повернул еще какую-то ручку и сказал:

— Теперь будет производиться и запись.

Я уселся в удобное кресло и не успел закурить, как услышал голос доктора Квая:

— Я очень сожалею, но вынужден просить вас подождать минутку в приемной. Сегодня я работаю без ассистентки.

Сурово прозвучал голос Селлерса:

— Я — инспектор Селлерс из отдела по расследованию убийств. Я должен вас предупредить, что все, что вы сейчас скажете, если окажется неправдой, может быть истолковано против вас. Отошлите вашего пациента. Я должен говорить с вами немедленно.

— Вы можете пройти в лабораторию.

— Хорошо, пройдемте.

Возникла небольшая пауза. Потом мы услышали голос доктора Квая:

— Разрешите поинтересоваться, чем я обязан столь неожиданному визиту ко мне? Вы же не можете просто так…

— Вы знали Дафну Баллвин? — перебил его инспектор.

— Да, она была моей пациенткой.

— Только пациенткой?

— Да.

— Она часто приходила?

— Я не знаю, что это…

— Я спрашиваю: как часто? У вас есть ее карточка?

— Так как я знаю ее довольно давно, я, естественно, не все вносил в карточку.

— Как часто она бывала здесь?

— Не раз.

— Я хочу знать точно.

— Довольно часто.

— А как часто она бывала за последние два месяца?

— При всем своем желании я не смогу вам точно сказать.

— По журналу регистрации нельзя проверить?

— Нет.

— Другими словами, она приходила, когда хотела, не записываясь предварительно на прием?

— Да, так оно и было.

— И не договаривалась при уходе о следующей встрече?

— Да.

— Значит, достаточно ей было прийти, и вы были в ее распоряжении, сколько бы у вас ни было народу в приемной?

— Ну, не совсем так.

— Но так утверждает ваша бывшая ассистентка.

— Моя ассистентка ревновала меня к ней. И она наверняка думает, что потеряла место из-за миссис Баллвин.

— Но это так и было?

— Совсем нет. Я вынужден был ее уволить из-за неподобающего поведения.

— И миссис Баллвин тут ни при чем?

— Абсолютно ни при чем.

— Вы давали миссис Баллвин мышьяк?

— Мышьяк? Помилуй Бог.

— Никогда?

— Нет и еще раз нет.

— Вы поручали своей ассистентке покупать для вас мышьяк?

— Если она покупала мышьяк, то она делала это без моей просьбы и без моего ведома. Вы что, считаете, что эта мстительная особа могла из-за оскорбленного самолюбия отравить Дафну Баллвин? Да она всегда была с завихрениями.

— Нет, — резко отрезал Селлерс. — Об этом никто не говорит. Напротив, я знаю, что вы сами ходили на квартиру своей ассистентки, чтобы подбросить туда вещественные доказательства, которые бы свидетельствовали против нее. Там вы случайно встретились с Этель Ворли.

— Я не знаю, о чем вы говорите, инспектор.

— Не пытайтесь ввести меня в заблуждение, — сказал Селлерс. — Кроме того, нам известно, что вы с Дафной Баллвин разработали план отравления Джеральда Баллвина.

— Вы совсем сошли с ума!

— Это мы сейчас проверим, — ответил Селлерс.

Мы услышали какие-то звуки, потом Селлерс сказал:

— Взгляните-ка на это.

— А что это такое?

— Это микрофон от аппарата для подслушивания. Это наша работа. Мы записали ваш последний разговор с Дафной, в котором вы обсуждали подробности убийства ее супруга. Прежде чем она ушла, вы дали ей капсулу с мышьяком, не правда ли?

Возникла долгая пауза. Мы уже думали, что отказал микрофон, но потом вновь услышали голос Селлерса:

— Отвечайте же!

Квай снова промолчал.

— Ну скоро я дождусь ответа? — строго спросил инспектор.

Дрожащим голосом доктор проговорил:

— Клянусь вам, инспектор, я дал ей такую дозу, от которой она могла только заболеть. Она хотела притвориться, что у нее расстройство желудка. Если вы слышали наш вчерашний разговор в лаборатории, то знаете об этом.

— Мы знаем об этом, — сказал Селлерс. — Вы хотели отравить не ее, а ее супруга, правильно?

Казалось, Квай какое-то время раздумывал, а потом произнес:

— Ну, если вы так уж ставите вопрос, то с ее супругом в конечном итоге ничего не произошло. Он опять в полном здравии. Разве я не прав?

— Не забывайте о том, что вы проникли в комнату Рут Отис и оставили там, так сказать, кукушкино яйцо, которое должно было навлечь на нее подозрения. При этом у вас произошла неожиданная встреча с Этель Ворли, — сказал Селлерс.

— Это только ваши предположения, которые ни на чем не основываются и не имеют под собой почвы.

— Я вам сейчас докажу и это! — ответил Селлерс. — Вы не задумывались над тем, как мисс Ворли добралась до Лексбрук-авеню? Так я вам скажу: ее подвезла туда Мэри Ингрим, которая тоже работает у Джеральда Бал-лвина, она поджидала Ворли в своей машине, И, коротая там время над учебником испанского языка, она тем не менее видела, как вы вошли в этот дом, видела она вас и выходящим из него. А когда через полчаса Этель Ворли так и не вышла, она поднялась наверх и постучала в дверь. Не получив ответа, она вызвала полицию. Ну а что мы там нашли, вы и сами знаете, доктор Квай.

В аппарате послышались какие-то шорохи и звуки. Создавалось впечатление, будто двигали мебель, а потом опять послышался суровый голос:

— На вашем месте я бы не стал этого делать. Поднимитесь и говорите, наконец, всю правду.

И тот начал говорить. Это было полное признание вины, сделанное испуганным, дрожащим голосом.

После этого мы услышали, как защелкнулись наручники на запястьях доктора. А потом Селлерс стал звонить, чтобы вызвать полицейскую машину.

Я схватил трубку и позвонил в кабинет. Трубку снял Селлерс.

— Фрэнк, я кое-что для вас сделал.

— Кто говорит?

— Лэм.

— Где вы, черт вас возьми?

— Здесь, у Китли. Я попросил его включить подслушивающее устройство. Все признание доктора Квая записано на пленку. Вы можете взять его с собой. Но будет лучше, если вы сдадите арестованного полицейским, когда они прибудут, и приедете сюда. Тут вы и заберете пленки и сможете поговорить с Китли, а также познакомиться с его системой, как выигрывать на скачках.

Селлерс сказал:

— Напомните мне, Лэм, чтобы я дал вам одну из своих визитных карточек. Возможно, она вам пригодится, если вас опять задержат за превышение скорости.

— Очень мило с вашей стороны. Кстати, вы могли бы позвонить мне на квартиру и сказать Берте, что Рут Отис находится вне подозрений. Пусть она выматывается из моей квартиры и оставит Рут одну.

— Какой у вас номер? — спросил он.

Я продиктовал его.

— О’кей, — сказал он, — будет сделано.

Я повесил трубку.

— Когда вы здесь появились, то вы мне сказали, что вы арестованы, — сказал Китли.

— Ах, это была только шутка, — ответил я и сложил два пальца крестиком. — Ведь мы с инспектором Селлерсом большие друзья.