Бюро Джеральда Баллвина, председателя общества по продаже земельных участков на Вест-Террас-Драйв, открылось ровно в восемь утра.

С семи я сидел в машине перед входом и ждал событий, которые там произойдут.

Стройная тихая девушка, которая так прилежно вчера строчила на машинке, вошла в бюро ровно в восемь.

Я дал ей пару минут, чтобы раздеться, попудрить нос и снять чехол с пишущей машинки. После этого я перешагнул порог приемной. Она уже сидела за машинкой и печатала. Должно быть, уселась за работу без всяких приготовлений.

Она подняла глаза и заметила меня:

— Доброе утро.

— Я могу поговорить с мистером Баллвином?

— Еще очень рано. Мистер Баллвин будет здесь только часа через два.

— А его секретарша… забыл ее имя?

— Мисс Ворли.

— Она уже здесь?

— Она приходит около девяти.

— А продавцы?

— В настоящий момент никого из них нет. Но они обычно появляются от восьми до половины девятого.

Я посмотрел на часы:

— К сожалению, так долго ждать я не могу.

— Возможно, я смогу чем-нибудь помочь?

— Я бы хотел приобрести участок.

— Вы ведь были вчера здесь, не так ли?

— Верно.

— И вы осматривали с мистером Китли участки?

— Было и такое.

— В таком случае вы знаете, какой участок вы хотите приобрести?

— Нет, пока еще нет.

— Тогда я не совсем вас понимаю.

— Мистер Китли познакомил меня с участками, обрисовав их в довольно странной манере.

— Да, — сказала она сухо, — в это можно поверить.

— Меня зовут Лэм, Дональд Лэм.

— А меня Мэри Ингрим. Может быть, вам показать карты наших участков? Поскольку вы уже познакомились с участками, возможно, карты вам помогут.

— Хорошо, давайте посмотрим.

Она подошла к полке, стоявшей рядом со столом для пишущей машинки, вытащила карту и положила ее на перегородку, разделявшую нас, и начала:

— Постараюсь по возможности дать вам профессиональный совет. Конечно, если вы нуждаетесь в таковом.

— Ну разумеется.

— Нетрудно заметить, что участки располагаются таким образом, чтобы преимущества всей местности достались хозяину.

— Естественно, — заметил я.

— Маклеры считают, что так они заработают больше. Здесь достаточно места и для дома, и для гаража. Но подъезд к гаражу может вызвать трудности, и при сырой погоде… Во всяком случае этот фактор следует учитывать.

Она еще какое-то время продолжала в том же духе, и я наконец не выдержал.

— Мисс Ингрим, — сказал я, — вы просто великолепны, и мне очень стыдно признаться, что…

— В чем?

— …что я частный детектив. Джеральд Баллвин и его супруга вчера вечером были отравлены, и я хотел просто навести кое-какие справки насчет его дел. Я подумал, что от вас будет больше толку, чем от кого бы то ни было.

Она посмотрела на меня без малейшего оттенка удивления, и тем не менее я заметил, что она обижена.

— Вы считаете, что поступили порядочно? — заметила она.

— Конечно нет, — ответил я.

Она взяла карту, свернула ее и бросила на стол:

— Тем не менее я благодарна вам за то, что вы объяснили мне истинные ваши цели.

— Дайте мне карту. Я хотел бы внести залог за участок.

— За что?

— За какой-нибудь участок, который вы мне порекомендуете.

— Опять какой-нибудь трюк с вашей стороны? — спросила она.

Я вытащил бумажник.

— У меня с собой только сто пятьдесят долларов. Сотни будет достаточно для задатка?

— Благодаря этому вы получите право на покупку до первого взноса. А первый взнос составляет приблизительно треть стоимости всего участка.

— Значит, такой задаток дает мне право на покупку?

— Да.

— В таком случае составьте мне договор или что-нибудь подобное, — сказал я и положил сотню на перегородку.

— За какой участок?

— Вы мне сами выберете.

— Послушайте, мистер Лэм, вы делаете это просто для того, чтобы доставить мне удовольствие?

— Раньше я предполагал, что услышу от вас лишь общие фразы, и при этом надеялся, что получу какую-нибудь интересную информацию.

— А теперь вы пришли к другому мнению?

— Это вы мне помогли. Я начинаю верить в то, что, если последовать вашему совету, можно заработать кое-какие деньги.

Она взяла план со стола и снова развернула его на перегородке. Посмотрев на номера участков, она вынула из картотеки один из формуляров и что-то там пометила красным карандашом.

— Я думаю, этот участок вам понравится.

— А сколько он стоит?

— Две тысячи семьсот пятьдесят долларов.

— Ну и составьте мне сразу бумагу, чтобы я мог ее подписать.

Она направилась к машинке, вложила в нее бланк договора и быстро его заполнила. Потом сверила данные на формуляре и данные на карте.

— Как видите, договор уже подписан мистером Баллвином. А вы подпишитесь вот здесь, мистер Лэм. Кроме того, вы еще получите расписку в получении денег.

Я подписал договор.

Она подписала расписку со словами: «За мистера Балл-вина — Мэри Ингрим» и вручила ее мне.

— Я бы не стала советовать вам, мистер Лэм, покупать этот участок, если бы не была полностью уверена, что вы совершаете выгодную покупку — даже если рассматривать это как капиталовложение.

— Вот и отлично! Значит, с этим покончено. Может быть, вы мне еще дадите кое-какую информацию, но так, чтобы не задеть интересы вашего шефа.

— Интересы моего шефа ничем не могут быть нарушены.

— Что здесь делает мисс Ворли?

— Она его секретарша.

— Она занимается и продажей участков?

— Да.

— И почтой?

— Частично.

— Она давно работает у него?

— Около трех месяцев.

— А вы?

— Двенадцать лет.

— Значит, этот бизнес вы знаете довольно хорошо?

— Думаю, что да, проработав такой срок.

— Ради Бога, извините меня, если я задам вам более или менее личный вопрос. Разве не выгоднее быть личной секретаршей мистера Балл вина, чем выполнять ту работу, которую вы сейчас делаете?

Мгновение она серьезно смотрела на меня, потом сказала:

— Конечно.

— Вы наверняка хорошо знали первую жену мистера Баллвина?

— Да.

— И мистера Китли тоже хорошо знаете?

— Да, конечно.

— Мне кажется, вы его презираете.

— Я бы этого не сказала.

— Но мисс Ворли его терпеть не может.

— Это верно.

— Он появляется здесь время от времени, нажимает на мистера Баллвина и выкачивает из него денежки?

— Да.

— И тем не менее вы его не презираете?

— Ни в коем случае.

— Почему?

— Потому что мистер Китли наверняка не тот человек, за которого его принимают. Его нельзя назвать пьяницей. И он не сидит на мели, когда появляется здесь, чтобы получить деньги. Более того, я думаю, что он появляется здесь только для того, чтобы подразнить или вывести из себя мистера Баллвина.

— Но к чему все это?

— Этого я не знаю, честное слово, не знаю.

— Значит, вы полагаете, что за всем этим что-то кроется?

— Понятия не имею. О, мистер Лэм, было бы действительно хорошо, если бы вам удалось разобраться в этих вещах, которые здесь творятся.

— Каких, например?

— Прежде всего, почему мистер Китли делает анализы человеческих волос?

— А он делал такое?

— Да.

— Откуда вы знаете?

— Потому что он однажды писал тут, в бюро, письмо. И сказал, что хотел бы в порядке исключения использовать обратный адрес конторы.

— Вы знаете, куда было направлено письмо?

— В химическую лабораторию.

— Вы сами видели письмо?

— Нет. И я не знала, что оно содержало. Я только знаю, что он его писал. Это было как раз в то время, когда мистер Баллвин и Дафна находились в свадебном путешествии. Но ответ из лаборатории пришел уже тогда, когда мистер Баллвин вернулся. Бывшая секретарша мистера Баллвина вскрывала всю корреспонденцию. Она не заметила, что письмо адресовано лично мистеру Китли, и вскрыла его. Когда она прочитала его, то оказалось, что речь в нем идет о химическом анализе человеческих волос, лишь после этого она посмотрела на конверт и обнаружила, что письмо предназначено мистеру Китли.

— Когда Китли узнал об этом, он разозлился?

— Во всяком случае, обрадован не был.

— А когда мистер Баллвин женился во второй раз?

— Это вы можете точно узнать в бюро регистрации браков.

— В таком случае это не тайна.

— Более двух лет. Я думаю, года два с половиной.

— А бывшая секретарша мистера Баллвина рассказала своему шефу о письме, адресованном Китли?

— Этого я не знаю.

— Бывшая миссис Баллвин умерла внезапно?

— У нее был приступ. Но потом все прошло. А через две недели наступил неожиданный рецидив.

— И что послужило причиной смерти?

— Острое нарушение деятельности пищеварительных органов.

— Вследствие приема отравленной пищи?

— Откуда мне знать? Мистер Баллвин сказал нам, что у нее тяжелое нарушение деятельности пищеварительных органов.

— Вскрытие было?

— Было подробное медицинское свидетельство, а когда такое есть, то для вскрытия нет причин.

— Так, так… Вы не знаете, труп был кремирован?

— Да, сожжен.

— И как поступили с пеплом?

— Рассеяли по ветру над одним горным хребтом. Там у миссис Баллвин имелся домик. Первая жена мистера Баллвина очень любила природу и особенно горы. В свободные часы она наблюдала птиц. Ее в известной мере можно было назвать естествоиспытательницей.

— Из этого можно заключить, что вряд ли она была салонной львицей?

— Ни в коей мере.

— Значит, мистер Баллвин занимался своими участками, а миссис Баллвин часто выезжала на природу?

— Да.

— В таком случае они, наверное, жили раздельно?

— Так оно и было.

— А мистер Баллвин был знаком с мисс Ворли до того, как нанял ее на службу, или же она пришла через агентство по найму?

— Он знал ее раньше.

— Сколько времени приблизительно?

— Думаю, недели две.

— Она сама пришла искать место?

— Он ее где-то случайно встретил.

— А почему вы не бросили свою работу здесь, ведь вы тут вроде мальчика на побегушках?

— Это уже мое личное дело, мистер Лэм.

— Несомненно. Так и вопрос личный.

— И тем не менее не хотелось бы на него отвечать,

— Мисс Ворли прилежна и умна?

Этот вопрос вызвал у Мэри целую тираду.

— У Этель Ворли — прекрасный фасад. Взять хоть ее пуловер. Я не говорю о самой фигуре. Дальше — королевская походка. Что же касается дел, то она в них совершенно не разбирается. Зная, что мне известны ее слабые стороны, она всячески третирует меня и смотрит свысока. С простой работой она справляется. А так всегда заставляет меня — не просит, а именно заставляет — все с таким же высокомерным и гордым видом.

И тут Мэри Ингрим заплакала. Я мягко похлопал ее по плечу:

— И вы выполняете просто так и ее работу?

Она всхлипнула и кивнула.

— А вам не случалось подставлять ее? Скажем, ошибку делаете вы, а достается ей?

— Да ни за что, — сказала она. — Во-первых, это было бы бесполезно, так как Этель Ворли все равно вывернется, к тому же что мне до нее? Я служу у мистера Балл вина и должна выполнять работу по возможности хорошо.'Мне кажется, я уже слишком много всего рассказала, — добавила она, и слезы опять полились по ее щекам.

— Видимо, волосы, которые мистер Китли посылал на экспертизу, принадлежали его сестре?

— Нет… Вряд ли, так как это было более чем через пол год а после ее смерти. И потом, это была не прядь, а клочки волос из расчески. О, да зачем я снова об этом!

— Вам наверняка станет легче на душе, если вы выговоритесь.

Я посмотрел в окно и продолжал:

— А вот, видимо, один из продавцов. Во всяком случае, сюда приближается машина. Идите и промойте глазки холодной водой. После этого мы займемся договором по всей форме.

Она бросила на меня быстрый взгляд:

— Не понимаю, как это вам удалось заставить меня так разболтаться. Но вы производите впечатление человека благородного.

— Я такой и есть.

— Я что-то сильно нервничаю. Вы уже интересовались самочувствием мистера Баллвина?

— Да.

— Ну и как он сегодня?

— Лучше. Значительно лучше.

— А миссис Баллвин?

— Об этом я не знаю.

— Она отравилась тем же ядом?

— Да, мышьяком.

— Какой ужас!.. Я опасалась этого.

— Чего вы опасались?

— Я всегда боялась, что кто-нибудь попытается отравить миссис Баллвин.

— Почему?

— Просто было такое предчувствие.

— Но за мистера Баллвина вы не опасались?

— За него? Нет. Миссис Баллвин была в гораздо большей опасности.

— Почему?

— Ну… из-за того, как она обращается с людьми.

— Ну хорошо, а теперь поспешите и вымойте лицо.

Из машины, которая остановилась на стоянке перед домом, вышел не продавец, а мисс Этель Ворли.

Она стремительно вошла в бюро и, увидев меня, обворожительно улыбнулась:

— О, мистер Лэм! Это опять вы! Доброе утро!

Я ответил на ее приветствие.

Она бросила взгляд на стол Мэри Ингрим и ядовито сказала:

— Эта девушка еще не занималась вами?

— Напротив. Она уже давно здесь. Она только… Да вог и она.

Вернулась Мэри и сказала:

— Доброе утро, мисс Ворли. — После этого она прошла к своему письменному столу.

— Чем могу служить? — спросила мисс Ворли, бросив на меня чарующий взгляд.

— Я все же решил приобрести участок.

— Значит, вчера вы нашли кое-что подходящее?

— Мисс Ингрим только что выполнила все формальности.

— Вы хотите сказать, что уже подписали договор?

— Да.

— Могу я на него взглянуть?

Я вынул из кармана свой экземпляр и протянул ей.

— О, — сказала она, — тринадцатый участок в седьмом блоке. Мисс Ингрим, вы уверены, что он еще не продан?

— Совершенно уверена, — ответила она, вкладывая в машинку новый листок. — Я посмотрела й по карте, и в картотеке.

Мисс Ворли сказала:

— Вы не будете так любезны, мистер Лэм, дать мне на минутку договор и расписку. Я еще раз проверю.

Я отдал ей их. Она поблагодарила меня взглядом и улыбкой, которые подействовали на меня почти как телесная ласка.

После этого она исчезла в кабинете мистера Балл-вина.

Мэри повернула ко мне голову и сказала едва слыщно:

— Не позволяйте всучить вам какой-нибудь другой участок, мистер Лэм.

— Почему мне должны всучить что-то другое?

— Разве вы не видите, что у нее на уме? Она…

Этель Ворли выпорхнула из кабинета шефа и небрежно произнесла:

— На столе мистера Баллвина есть пометка, что этот участок уже закреплен за- другим.

Она подошла ко мне с картой в руке и снова одарила своей медовой улыбкой.

— Мне очень жаль, что все так случилось, мистер Лэм.

Какое-то мгновение царила тишина. Мэри Ингрим бросила на меня умоляющий взгляд, и я наконец покачал головой:

— Никакого другого участка я не хочу. И я настаиваю на том, чтобы за мной был закреплен тот участок, который значится в договоре.

— Но, мистер Лэм, я вас не понимаю. Вот этот участок намного удобнее и лежит выше, отсюда открывается хорошая перспектива…

— Если я не могу купить тот участок, который я только что оформил в договоре, то мне вообще не нужно никакого участка.

— Это доставит нам много трудностей, мистер Лэм.

— Прошу меня извинить, но я хотел бы'купить именно этот участок и никакой другой.

— Тогда мне нужно позвонить мистеру Балл вину и выяснить ситуацию. Во всяком случае, на его столе есть пометка, что этот участок уже предназначен для другого.

— Ничем не могу помочь.

В ее голосе послышались металлические нотки:

— Ну хорошо, я позвоню мистеру Баллвину.

С этими словами она снова отправилась в кабинет.

Мэри Ингрим посмотрела на меня благодарным взглядом.

— Что означает эта комедия? — спросил я.

— На столе мистера Баллвина нет вообще никакой пометки, — сказала она. — Я заранее знала, что она постарается изменить договор.

— Зачем?

— В этом случае считалось бы, что сделку заключила она, а не я.

— Неужели это так важно для нее? Что может значить один договор?

— Просто она не желает, чтобы я продавала участки.

Я ободряюще ей улыбнулся и сказал:

— Я понял и остаюсь стойким.

Мгновение казалось, что Мэри ищет слова, но потом она просто послала мне вместе с улыбкой воздушный поцелуй. Это был жест благодарности, и выглядел он немножко неловко, словно у нее слишком редко появлялась возможность благодарить мужчин.

Дверь кабинета открылась. Появилась мисс Ворли и холодно сказала:

— Все в порядке, мистер Лэм. Но я сперва должна была поговорить с мистером Баллвином. Вы можете купить этот участок.

Я протянул руку за договором и квитанцией. Она сунула мне их с таким видом, словно я наелся чеснока и распространяю вокруг себя мерзкий запах.

— Вы лично говорили с мистером Баллвином? — спросил я.

Она кивнула.

— Как он себя чувствует?

— Очень хорошо, — так же холодно ответила она.

— Это меня радует, — сказал я. — А вчера было мало надежды, что он вообще выживет…

— Как так? — спросила она строго.

— Потому что вчера вечером он был отравлен, — сказал я.

Я увидел, как она побледнела. Руки ухватились за край стола. Я даже подумал было, что она упадет. Но в следующее мгновение она снова взяла себя в руки и спросила:

— Вы уверены, что речь идет о нем, а не о миссис Баллвин?

— Речь идет об обоих.

— Вы уверены в этом?

— Абсолютно.

— Спасибо, — сказала она и вернулась в кабинет мистера Баллвина.

Я сложил договор и положил его в карман. После этого я в ответ также послал смущенной девушке за письменным столом воздушный поцелуй.

Минут двадцать десятого я вошел в наше агентство и прошел к себе в кабинет. Там уже сидел Джим Формби и беседовал с Элси Бранд.

— Мистер Формби хотел срочно говорить с вами, — сказала она. — И я подумала, что будет лучше, если он подождет вас не в приемной, а в кабинете. Кроме того, инспектор Селлерс разговаривал по телефону с Бертой Кул, может быть, он еще зайдет сюда.

— Молодец, — похвалил я секретаршу и, повернувшись к Формби, спросил: — Что нового?

— Я поехал вчера за этим парнем, Китли,*— начал он.

— Он не заметил слежки?

— Нет, он был полностью погружен в свои мысли.

— Хорошо. А я уж было подумал, что ему удалось оторваться от вас. Куда он поехал?

— К зданию Паукетта.

Я тихо присвистнул.

— Поднялся на лифте, — продолжал Формби. — Я подъехал к тротуару и, так как по всему было видно, что он там задержится, тоже поднялся на лифте на седьмой этаж. Лифтер заставил меня внести в журнал свою фамилию. Потом он спросил, к кому я иду.

— И что вы ответили?

— Я сказал, что хотел бы повидать доктора Квая, зубного врача. Лифтер ответил, что доктора уже нет. Я ответил, что у меня с ним есть договоренность на это время, так как мне нужно удалить зуб. Он посоветовал мне подождать, когда придет доктор Квай. Пока он это говорил, я украдкой бросил взгляд в журнал. Последняя запись гласила: «Альфа инвестмент компани» с инициалами «К.К.».

— Продолжайте.

— Я решил последовать совету лифтера и спустился вниз на улицу. Выходя, посмотрел на вывески фирм. «Альфа» также находится на седьмом этаже под номером шестьсот десять. Контора доктора Квая находится под номером шестьсот девяносто пять. Это может иметь какое-нибудь значение?

— Пока еще трудно судить, — сказал я. — Что было дальше?

Он продолжал:

— Я сел в машину и начал наблюдать за входом. Через некоторое время к подъезду подошла девушка. Ей, видимо, не нужно было заносить свое имя в журнал, потому что она шла быстро и уверенно, и судя по всему, жила в этом доме. Но через несколько минут девушка вышла. И Китли последовал за ней. Она села в такси, на котором приехала, и Китли тронулся следом.

— И вы тоже?

— Да.

— Куда это вас привело?

— К вокзалу Юнион.

— Что дальше?

— Девушка расплатилась с таксистом и направилась к вокзалу. Китли за ней. Я решил рискнуть и, не выключая двигателя, вылез из машины и также двинулся за девушкой. Она как раз открывала один из номерных ящиков камеры хранения. Положив туда что-то, она заперла его и, выйдя из здания вокзала, села в трамвай.

— А Китли?

— Он, казалось, потерял к ней всякий интерес, сел в машину и поехал дальше. На этот раз домой. Он живет в апартаментах Проспект-Армс. Его имя красуется на почтовом ящике. Номер триста двадцать один.

Зазвонил телефон. Прежде чем снять трубку, Элси шепнула мне:

— Кстати, вам звонила какая-то дама, но имени своего не назвала. Она сказала, что будет звонить еще, и с тех пор делает это каждые десять минут.

— Хорошо, давайте узнаем, кто это. — Повернувшись к Формби, я спросил: — Как выглядела та девушка, за которой следил Китли?

— Изящная фигурка. Серый костюм, рыжие волосы и…

Тем временем Элси Бранд уже успела снять трубку и сделала мне знак. Потом она сказала:

— Подождите минутку, мистер Лэм сейчас будет говорить с вами.

Я сделал знак Элси, чтобы она пока не переключала телефон на меня, и спросил Формби:

— Рост приблизительно сто шестьдесят, вес около ста двенадцати фунтов, красные чулки, зеленые туфельки…

— Все правильно.

Я снял трубку и сказал:

— Алло.

Я сразу услышал, как облегченно вздохнула на другом конце провода Рут Отис:

— О, Дональд, я так рада, что наконец застала вас.

— У меня сегодня было много дел. Какие у вас новости?

— Я должна срочно поговорить с вами.

— Вы сделали то, о чем я просил вас вчера?

— Как раз об этом я и хотела с вами поговорить. Я могу сделать это по телефону?

— Да, только не нужно…

Внезапно дверь в мой кабинет распахнулась, и вошел, не постучав, инспектор Фрэнк Селлерс со сдвинутой на затылок шляпой, с изжеванной сигарой и ухмылкой на лице.

— Продолжайте, продолжайте, Дональд, — сказал он своим громовым голосом. — Я вам не помешаю. Берта сказала, что вы у себя.

Я сказал в трубку:

— Говорите только самое важное. Мне некогда.

— Вы, наверное, помните о пакетике, о котором мы с вами говорили?

— Да.

— Я вдруг решила, что его так и не открывали, а так как у меня еще были ключи от конторы, я решила наведаться туда, забрать его и отослать… Вы знаете куда?

— Дальше, дальше.

— Так я и поступила, положив этот пакетик в надежное место.

— И тем самым сунули голову в петлю, маленькая глупышка!

— Но я действительно положила его в надежное место, где его никто не найдет.

Я сказал:

— Послушайте, в настоящий момент у меня нет времени. Я же дал вам вчера адрес.

— Адрес?

— Да.

— Что-то не помню.

— Куда вы должны пойти в случае…

— О да, теперь припоминаю.

— Вот и идите туда.

— Вы хотите, чтобы я…

— Идите туда!

— Хорошо, Дональд.

— И немедленно. И ничего не берите с собой. Поняли?

— Да.

— Это все.

— Благодарю вас, Дональд, — сказала она. — Всего хорошего.

Она повесила трубку, но я свою продолжал держать и говорить в нее:

— Самая большая сложность заключается в том, что у нее три свидетеля, а у вас один. Да, да, он сам и еще двое мужчин… И конечно, он это сделает… — Наговорив еще Бог знает чего, я наконец бросил трубку и сказал Элси: — В следующий раз никогда не соединяйте меня с людьми, которые сами не знают, что они хотят, и потом…

— Простите, я думала, что эта дама по делу о шантаже.

— Нет, — ответил я. — Речь идет о несчастном случае на перекрестке.

Селлерс, казалось, проглотил мой обманный маневр.

— Ну, что нового, Дональд?

— Да ничего особенного, — ответил я. — Я чувствую себя прекрасно.

— Почему?

— Всю ночь не спал.

— Совесть замучила?

Я покачал головой:

— Зуб.

— Это плохо. Почему же вы не обратитесь к врачу?

— Так и сделаю, как покончу с делами.

— Вам можно посочувствовать. Зубная боль может превратить жизнь в кошмар.

— Как дела у Баллвина и его жены?

— Она все еще без сознания, а у него не плохо. Нет сомнения, отравление произошло от тостов с анчоусной пастой. Но в тюбиках яда не нашли. Должно быть, его насыпали уже на тосты.

— И когда это было?

— Мы не знаем. Миссис Баллвин сама их и готовила, точнее, подавала. Но так как она еще без сознания, мы не можем у нее спросить. Горничная утверждает, что миссис Баллвин начала готовить тосты, когда кухарка пришла в кухню. На подносе красовалось около десятка маленьких квадратных тостов. Закончила работу кухарка, украсив их рыбной пастой.

— И когда они были сервированы?

— В том-то и вопрос, — сказал Селлерс. — Баллвин пришел домой позже, чем обычно, и кухарка поставила поднос с тостами на буфет. Миссис Баллвин сказала ей, что будет обедать в городе, ну, кухарка и решила, что от нее ничего не требуется.

— Как долго лежали тосты на буфете?

— Минут пятнадцать. Во всяком случае, не более получаса.

— И что произошло потом?

— Когда пришел Баллвин, привратник принес тосты. Баллвин как раз хотел приготовить себе коктейль, а его жена предложила ему попробовать эти тосты. Он попробовал, и они ему очень понравились. Кроме того, он, казалось, был в лучшем настроении, чем накануне.

— Что вы можете сказать о привратнике?

— Не беспокойтесь. Мы прощупаем основательно весь персонал. Включая и секретаршу миссис Баллвин.

— Да, значит, у вас трудный будет сегодня денек.

— Конечно. А что вы скажете об этом Китли?

— А что я должен о нем сказать?

— Та еще штучка, вам не кажется?

— Откуда мне знать?

— А вы не считаете, что он немного шантажирует нашего добряка Джеральда Баллвина?

— Если это так, то он вряд ли будет травить курочку, которая несет ему золотые яйца.

— Об этом мы тоже думали, — сказал Селлерс и добавил: — Но удар мог быть нанесен не по нему, а по миссис Баллвин.

Я заметил:

— Если яд был в тостах или, соответственно, в пасте, нельзя было заранее предположить, для кого пробьет последний час.

— Что вы имеете в виду?

— Ни один человек не мог бы предсказать, кто какой тост возьмет и сколько их съест. Если бы Баллвин был голоден, то он съел бы с полдюжины тостов, а его жена, напротив, один или два. В этом случае Баллвин бы отправился на небеса, а его жена просто отравилась — может быть, и тяжело.

Селлерс сказал:

— Мы продумаем все возможности еще раз и внимательно. А я-то полагал, что вы нам смогли бы немного помочь.

— Каким образом?

— Вы же пройдошливый парень, Дональд. Предположим, что у вас появилось намерение кого-нибудь отравить. Или, точнее, вы хотите отравить супруга, а жену — нет. Вы избираете для этого сандвичи…

— Хватит. Уматывайте отсюда, у меня болит зуб, — хмуро бросил я. — Еще один вопрос: много яда проглотили эти Балл вины?

— Судя по всему, достаточно, чтобы свалить и лошадь. Если бы Шарлотта Хенфорд не уведомила своевременно врача, что речь идет об отравлении мышьяком, то Баллви-на было бы не спасти. Решающим оказалось то обстоятельство, что врачи, хотя и в последний момент, но оказали ему нужную помощь. А жена долго пролежала в ванной комнате, так что у нее дела хуже. Ведь она тоже приняла значительную дозу.

Я сказал:

— Что ж, если у меня появятся какие-либо соображения, которые помогут вам в дальнейшем, я вас оповещу. А теперь мне нужно к зубному врачу.

Селлерс слез со стола.

— Желаю удачи, Дональд. И как на вас найдет просветление — жду звонка.

Я кивнул Формби и попросил Элси:

— Выясните, сможет ли зубной врач принять меня немедленно.