Ровно в 5 часов Гертй заперла дверь конторы и помогла Делле отправить ежедневную почту. После этого она ушла.

Делла Стрит зашла в кабинет Мейсона.

— Устала, Делла?

— Не очень. А как вы?

Мейсон улыбнулся.

— Я до одурения читал эти дневники. Поможешь мне?

— Да, но мы ведь уже читали их.

— Это верно, но сейчас нужно прочесть, что написано между строк.

Раздался настойчивый стук в дверь.

— Посмотреть, кто там? — спросила Делла.

Мейсон покачал головой.

— Не надо, Делла, у нас много работы, а время не ждет.

Делла уселась за свой стол. Мейсон подошел к ней и накрыл ее руку своей.

— Рад, что ты со мной, — сказал он.

— Я тоже рада, — ответила она с улыбкой.

В дверь опять забарабанили. Мейсон распорядился:

— Открой, Делла. Стучат так настойчиво, словно наверняка знают, что мы здесь.

Делла Стрит открыла дверь приемной, обменялась несколькими фразами с посетителями и возвратилась* держа в руках последний выпуск дневной газеты. На газете круглыми буквами было написано: «Мистеру Мейсону. Привет от Сиднея Хардвика. Можете убедиться, что я работаю быстро».

Делла Стрит опять пристроилась у своего стола и развернула газету. Мейсон стал читать через ее плечо. По верхней части страницы шел заголовок: «Полиция намекает на возможность второго убийства. Власти допрашивают подозреваемую в убийстве Эддикса женщину об обстоятельствах исчезновения секретарши».

— Какая наглость! — возмутилась Делла.

— Посмотрим, как далеко он зашел, — сказал Мейсон.

Они вместе прочли статью, в которой сообщалось,

что полиция допрашивает миссис Кэмптон по делу о загадочной смерти Элен Кэдмус.

В газете указывалось, — что раньше власти считали это исчезновение несчастным случаем или самоубийством, но после убийства Бенджамина Эддикса они считают необходимым вновь открыть дело Элен Кэдмус.

Дальше в статье говорилось:

«Окружной прокурор располагает сведениями, что Джозефина Кэмптон, арестованная в настоящее время по подозрению в убийстве Бенджамина Эддикса* занимала на его яхте каюту, расположенную рядом с каютой секретарши. Во время ночного шторма Элен Кэдмус исчезла. Миссис Кэмптон клянется, что в ту ночь она приняла лекарство от морской болезни и уснула.

В свое время это заявление было принято, но в свете дальнейших событий решено вновь открыть дело о смерти Элен Кэдмус. В настоящее время, заявил прокурор, мы никого не обвиняем, так как не имеем для этого оснований. Мы просто считаем, что смерть Элен Кэдмус, которую в свое время восприняли как несчастный случай, возможно, произошла при более зловещих обстоятельствах. Пока что я могу только сказать, что мы ведем расследование и допрашиваем миссис Кэмп-тон об обстоятельствах исчезновения Элен Кэдмус, но она отказывается дать ответы на наши вопросы.

Других заявлений я делать не вправе». ' ’

Мейсон стиснул зубы, его взгляд стал холодным и злым.

— Ну что ж, — сказала Делла. — Хардвик верен своему слову.

— Ты права, — согласился Мейсон. — Подожди здесь, Делла. Я пойду к Полу Дрейку. Мы вступаем в войну, и Меня интересует, не приготовил ли он для нас патронов. А ты тем временем, Делла, позвони в редакцию газеты и сообщи, что я собираюсь сделать заявление в связи с убийством Эддикса. Пусть пришлют репортеров.

— Может быть, подождать, пока вы не поговорите с Дрейком?

Мейсон покачал головой.

— Нам нужно поставить Хардвика на место, а для этого необходимо предпринять что-нибудь эффектное. Если Цол н$ сообщит мне ничего нового, то я выстрелю холостым зарядом. Он вызовет такой шум, что противной стороне придется заботиться об укрытии в любом случае. А ты, Делла, созвонись с газетами и держи оборону. Я вернусь, как только переговорю с Полом.

Мейсон прошел по коридору к конторе Дрейка. В приемной он мельком взглянул на блондинку, ожидавшую приема, и зашел в кабинет.

Пол Дрейк сидел за столом, одной рукой держа телефонную трубку около уха, другой сортируя бумаги. По-видимому, он говорил со своим агентом.

Пол указал Мейсону на стул и продолжал разговор:

— Хорошо, попросите ее написать свою фамилию на обороте фотографии так, чтобы опознание было окончательным. Письменные показания она, наверно, не захочет дать, так нужно ее связать, насколько возможно, чтобы она потом не пошла на попятную. — Дрейк повесил трубку, улыбнулся Мейсону и сказал: — Твоя догадка, Перри, подтверждается.

— Какая догадка?

— Мы проверили телефонные номера, по которым звонил на яхту Эддикс, и оказалось, что все они связаны р женщиной…

— Женщиной или женщинами?

— Очевидно, с одной женщиной, и во всех случаях — с Элен Кэдмус.

Мейсон присвистнул.

— Хозяйка одного из отелей опознала фотографии Элен Кэдмус и Бенджамина Эддикса.

— Как он регистрировался? — спросил адвокат.

— Естественно, под вымышленной фамилией.

— Но ведь они записывают и номер машины, — удивился Мейсой. — Неужели он?..

— Да, он дал номер своего «кадиллака».

Адвокат, прищурившись, обдумывал информацию.

— Ты обратил внимание на блондинку в-приемной? — спросил Дрейк.

— Да, а в чем дело?

— Это миссис Блевинс, жена психолога-гипнотизера.

— Мне хотелось бы поговорить с ней, — сказал Мейсон. — Теперь послушай, Пол, я, не хочу, чтобы в деле с поездками Эддикса ты совершил ошибку. Твои агенты должны как следует проработать это дело. Какими вымышленными именами пользовался Эддикс?

— В обоих случаях он зарегистрировался как Б.Ф. Бар-науэлл.

— Какое было второе имя Эддикса, Пол?

— Не знаю.

I Мейсон щелкнул пальцами и воскликнул:

— Держу пари, что Франклин. Бенджамин Франклин Эддикс.

— Ну и что же? — спросил Дрейк.

— Ничего. Просто, регистрируясь, он оставил свои настоящие инициалы. Теперь послушай, Пол, Эддикс часто бывал по делам в штате Невада. Пусть твои агенты узнают, не регистрировался ли он там в отелях как Б.Ф. Барнауэлл. И еще поручение просто забавы ради. Узнай, не упоминалась ли в газетах за последние десять лет фамилия Барнауэлла в связи с каким-нибудь делом.

Дрейк тяжело вздохнул:

— Перри, это чертовски большая работа. Она будет стоить тебе уйму денег.

— Не важно, — сказал Мейсон, — Я чувствую, что в этом деле на кон поставлено многое, хотя в сути я еще не разобрался. Очевидно, в дневниках Элен Кэдмус нет ничего важного, но кто-то, связанный с Эддиксом, хочет заполучить их во что бы то ни стало. Возможно, этот человек их не читал и боится, что в них может содержаться что-то важное… Ладно, Пол, зови миссис Блевинс.

Дрейк позвонил секретарше по телефону:

— Впустите миссис Блевинс.

Потом он потянулся, потер кулаками глаза и продолжительно зевнул.

— Черт возьми, Перри, я совсем скис. Мне пришлось всю ночь просидеть у телефона.

Мейсон успокоил его:

— Ничего, теперь мы доберемся до конца тоннеля.

— Не знаю, что может дать этот разговор, — сказал Дрейк. — Эддикс встречался со своей секретаршей. Вещь вполне естественная. Не он один так поступает, ты это знаешь. Нужно признать, что она была чертовски красива…

Открылась дверь, и вошла миссис Блевинс, блондинка лет двадцати семи с большими голубыми глазами.

— Привет, — сказала она адвокатам. — Вы мистер Мейсон. Я видела, как вы пришли. Я Ферн Блевинс, бывшая жена Алена Блевинса. А вы мистер Дрейк?

Мейсон поклонился с улыбкой. Миссис Блевинс протянула ему руку.

— Ты будешь задавать вопросы или я? — спросил Дрейк.

— Пожалуй, я, — сказал Мейсон. — Прошу вас, садитесь, миссис Блевинс. Нам придется кое о чем расспросить вас.

— А если я не смогу ответить? — спросила она.

— Нас интересует ваш развод.

— Ах вот что! — с облегчением вздохнула она. — Но это мое личное дело.

— Нас интересует, — сказал Мейсон, — что происходило в доме Эддикса.-

— Вы имеете в виду его дом, известный под названием «Стоунхендж»?

— Да. Вы когда-нибудь оставались там на ночь с вашим мужем?

Нети И муж никогда нй оставался там, Он работал в «Стоунхендже», но вечером всегда возвращался домой, хотя иногда это и бывало поздно.

— Расскажите нам поподробней, почему вы развелись?

— Ален был старше меня, — ответила миссис Блевинс.

— Вы были его второй женой?

— Да.

— Продолжайте.

— Я думаю, — сказала она, подыскивая слова, — что мы просто надоели друг другу, а я устала быть подопытным кроликом.

Мейсон многозначительно посмотрел на Дрейка.

— Вы имеете в виду, миссис Блевинс, что муж гипнотизировал вас?

— Да. Я думаю, что под влиянием гипноза я и решила выйти за него замуж.

— Такое казалось не вам одной, — сказал Мейеон. — Можете вы рассказать нам детали?

— Я работала секретаршей и помогала ему писать научную статью. Ну, гипноз — это такая тема, которая всех интересует. Я тоже задавала вопросы Алену, и он держался очень любезно. Это был период ухаживания, он казался мне очень милым.

— Продолжайте, — попросил Мейсон.

— Ради Бога, об этом трудно говорить. Влюбленность — это удивительное чувство. Кажется, что ступаешь по небесам, и любимый человек представляется самым лучшим. Потом ты выходишь за него замуж и в один прекрасный день обнаруживаешь, что он страшно надоел тебе. Очарование исчезло, и ты видишь заурядного человека. Больше того, ревнивца и собственника, который сует нос в твои дела и обвиняет тебя Бог знает в чем.

— Вы продолжали работать после того, как вышли замуж? — спросил Мейсон.

— Да.

— Расскажите нам поподробней о том, что вы назвали состоянием «подопытного кролика».

— Вскоре после того, как мы познакомились, Ален спросил меня, не хочу ли я подвергнуться гипнозу. Я согласилась, чтобы показать, что ему доверяю.

— И что было потом?

— Не помню, — призналась миссис Блевинс.

— Что вы хотите этим сказать?

— Это еще одно из последствий гипноза. Гипнотизер может приказать вам забыть все, что вы делали в состоянии транса, и вы забудете. Я не раз видела, как Ален проделывал это с другими людьми.

— А как было в случае с вами?

— Я сказала: «Хорошо, Ален, загипнотизируй меня», и буквально тут же была загипнотизирована. Я решила, что он пошутил, но, посмотрев на свои часы, поняла, что или их перевели на сорок пять минут вперед, или в течение этого времени я была в бессознательном состоянии.

— Что потом? — спросил Мейсон.

— Потом Ален продолжал смотреть на меня как-то странно, и минут через пять я совершила совершенно необъяснимый поступок.

— Какой? — спросил Мейсон.

Женщина отрицательно покачала головой.

— Не важно, но я сделала это, и теперь я хорошо понимаю почему.

— Почему?

— Это было постгипнотическое внушение, — сказала она. — Загипнотизировав вас, психиатр приказывает вам проснуться и сделать минут через пять — десять какую-нибудь дикую вещь. Так было и со мной.

— Продолжайте, — сказал Мейсон.

— Через некоторое время мы поженились.

— А сеансы гипноза продолжались?

— Да, мистер Мейсон, и даже чаще, чем мне казалось.

— То есть?

— Я обнаружила, что совершала поступки под действием постгипнотического внушения. Мне не хотелось бы подробно входить в обсуждение этого вопроса.

— Нам очень нужна ваша помощь, миссис Блевинс, — сказал Мейсон. — Мы заплатим вам за беспокойство…

— Да, мистер Дрейк сказал мне об этом, но есть вещи, которые нельзя оплатить деньгами.

— Хотя бы намекните нам, — попросил адвокат.

Женщина колебалась. Мейсон улыбнулся:

— Вы вышли замуж за этого человека и…

— О, хорошо, — выпалила она наконец. — Я вела себя как дура и позволяла Алену гипнотизировать меня.

Таким образом он успокаивал головную боль и усыплял меня, если я нервничала. Потом прошло некоторое время, очарование рассеялось и… не знаю, как это объяснить вам.

— Появился другой мужчина? — спросил адвокат;

— Ален думает, что появился.

— Что же произошло дальше?

— Как-то вечером, когда Ален был на работе, у меня появилось внезапное желание записать некоторые вещи личного характера, о которых я никогда никому не сказала бы. Я записала все это и спрятала бумагу в ящике стола под фотографиями.

— Потом? — спросил Мейсон.

— На следующее утро я поняла, что сделала глупость, и решила достать эту бумагу и сжечь. Но в ящике ее не нашла.

— Вы считаете, что написали эту бумагу, повинуясь постгипнотическому внушению?

— Да. Не знаю, как и когда муж загипнотизировал меня, но я поняла, что бумага находится в. его руках и он может использовать ее против меня.

— В деле о разводе?

Женщина покраснела.

— Да.

— Что же вы предприняли?

— Я не подала виду, что что-то подозреваю, но через два дня устроила в доме обыск и нашла бумагу. Муж спрятал ее под ковром.

— Что же вы с ней сделали?

— Я ее уничтожила и прямо из дома пошла к адвокату и подала прошение о разводе. Домой я больше не вернулась, чтобы не позволять Алену еще раз взглянуть на меня своими стальными глазами.

— Ему легко удавалось загипнотизировать вас?

— Очевидно, да.

— Продолжайте, — сказал Мейсон.

— Ну, вероятно, Ален думал, что я в его руках. Но улика исчезла, а я получила развод.

— И вторично вышли замуж?

Миссис Блевинс слегка покраснела.

— Нет, но собираюсь.

— Уверен, что на этот, раз ваш жених не гипнотизер, — сказал Мейсон улыбаясь.

— Безусловно.

Адвокат достал бумажник и вынул из него четыре пятидесятидолларовых банкнота.

— Вот двести долларов, миссис Блевинс. Это компенсация за потраченное, вами время и за причиненное беспокойство. Пусть эти деньги пойдут вам на приданое.

Миссис Блевинс спрятала деньги в сумочку и с благодарностью посмотрела на Мейсона.

— Мистер Мейсон, это очень мило с вашей стороны.

— Мы ценим вашу искренность, — сказал Мейсон. — Теперь не скажете ли вы нам, гипнотизировал вас когда-нибудь Ален, заставляя думать о чем-то, что на самом деле не происходило?

— Да. Это был его, любимый трюк. Он гипнотизировал человека, рассказывая ему какую-нибудь историю, потом приказывал проснуться. Человек просыпался, и постепенно его память впитывала эту историю из подсознания и как происшедшую в действительности. Через два часа в результате — постгипнотического внушения он начинал рассказывать о ней. Конечно, не каждый человек поддается гипнозу…

— Я понимаю, — сказал Мейсон. — Вы не знаете, гипнотизировал ли ваш муж Джозефину Кэмптон, домоправительницу Эддикса?

— Кажется, да. Он демонстрировал на ней какой-то прием.

— Ну что ж, благодарю вас, миссис Блевинс. Сейчас мы вас больше не станем задерживать, но впоследствии вы можете нам понадобиться.

— Позвоните мне, и я приду. У мистера Дрейка есть мой телефон.

— Благодарю вас, — сказал Перри Мейсон.

Миссис Блевинс поднялась со стула и направилась к двери, но с полдороги вернулась. — Вы хороший человек, — обратилась она к Мейсону. — Я знаю кое-что, что может вам помочь. Эддикс — это не настоящая фамилия миллионера. Ален как-то загипнотизировал его и узнал, что его настоящая фамилия Барнауэлл.

Она улыбнулась Мейсону и вышла из комнаты.

— Узнал что-нибудь важное? — спросил Дрейк.

Мейсон усмехнулся.

— Да, за несколько последних минут. Теперь, Пол, отправь агентов в Неваду, а потом можешь поехать домой, принять горячую ванну и лечь спать.

— Я не ослышался? — с изумлением спросил Дрейк.

— Конечно нет, — сказал Мейсон и вышел.

Адвокат открыл дверь своего кабинета. Делла Стрит стояла у его стола, разбирая бумаги. Мейсон подошел к ней, приподнял девушку, покружил и прижал к себе.

— Детка, — воскликнул он, — наконец-то мы добрались до золотой породы.

Она посмотрела на него как-то грустно.

— И только этим вызван ваш внезапный прилив военторга?

— Нет, — воскликнул адвокат. — Он вызван чувством.

— Что ж, — сказала Делла, — значит* вы получили важную информацию.

— Позвонила в газеты? — спрорил Мейсон.

— Да. Репортеры уже спешат сюда.

— Умница, — похвалил адвокат, глядя Делле в глаза.

Она обняла его и откинула голову. Он с нежностью нагнулся к ней. Их поцелуй был долгим, потом Делла поспешно отпрянула от Мейсона, достала из сумочки платок и стерла помаду с его губ.

— Шеф, — упрекнула она, — вы забыли, что в любую минуту сюда могут ворваться репортеры.

Мейсон улыбнулся.

— Не беспокойся, Делла. Мы, сообщим им нечто такое, что заставит мистера Сиднея Хардвика схватиться за голову.

— Надеюсь, — сказала Делла, подкрашивая перед зеркалом губы. — У двери в приемную кто-то стоит.

— Кажется, репортеры, — предположил Мейсон.

Он вышел в приемную и поздоровался с двумя репортерами, пришедшими одновременно. Пока они закуривали сигареты, пришли еще двое.

— Так что у вас за новости? — поинтересовался один из репортеров: — Надеюсь, важные. Мы мчались сломя голову.

— Вы получили информацию о последнем завещании Бенджамина Эддикса?

— Да, но это уже не новость.

— Так вот, — сказал Мейсон. — Это завещание незаконно.

— Почему?

— Потому что он не сделал в нем распоряжений в отношении своей жены.

— Жены? Бенджамин Эддикс был холостяком.

— Так думали многие.

— А вы считаете, что он был женат?

Мейсон утвердительно кивнул.

— Какого черта?.. Не морочьте нам голову, Мейсон. Бенджамин Эддикс был видной фигурой. Если бы он женился, то это появилось бы в газетах.

— Вы забываете, что в его биографии был большой пробел, — подчеркнул Мейсон.

— Что ж, изложите нам известные вам факты.

— Бенджамин Эддикс, — начал адвокат, — жил с женщиной, как со своей женой.

— Где он жил с ней?

— Чаще всего в своем доме.

— Но вы ведь не имеете в виду Джозефину Кэмптон…

— Конечно нет, — возразил Мейсон. — Его женой была Элен Кэдмус. Я дам вам адреса двух мотелей, где их опознали по фотографиям. Вы сможете проверить это.

— О, бросьте это, — сказал один из репортеров, — Эддикс просто развлекался со своей секретаршей. Это не значит, что он был женат на ней.

Мейсон усмехнулся.

— Ребята, вы ведь сами неплохие сыщики. Обратите внимание на тот факт, что они регистрировались в мотелях как мистер и миссис Б.Ф. Барнауэлл.

— Барнауэлл?

— Вот и ответ на ваш вопрос, — воскликнул один из репортеров. — Для признания гражданского брака нужно предъявить…

— Кто говорит о гражданском браке? — спросил Мейсон.

— Вы сами, не так ли? Во всяком случае, в нашем штате его не признают. А если бы признавали, то и тогда мужчина должен был бы зарегистрироваться под своей настоящей фамилией.

— А какая настоящая фамилия Эддикса? — спросил Мейсон.

— Как? Эддикс, конечно… Подождите, а откуда вы взяли фамилию Барнауэлл?

Мейсон только улыбнулся в ответ.

— Так что насчет гражданского брака? — спросил один из газетчиков.

— В некоторых штатах он признается, а в некоторых нет, — ответил адвокат. — Но вы упустили из виду тот факт, что в нашем штате если двое живут под одной крышей как муж и жена, то появляется основание для предположения брака.

Репортеры переглянулись.

Мейсон открыл свод законов и положил на стол.

— Вот параграф 30, статья 1963 уложения о гражданских правах.

— Но как насчет завещания? — спросил репортер.

— В нем не упоминается Элен Кэдмус. Если они жили как муж и жена, то есть основания признать их брак. Значит, завещание может быть оспорено.

— Но Эддикс и не должен был упоминать в нем Элен Кэдмус. Она умерла.

— Кто вам это сказал?

— А вы думаете, что она может разгуливать по воде? Если вы хотите, чтобы мы что-нибудь опубликовали, познакомьте нас с фактами.

— Мне не с чем вас знакомить, — сказал Мейсон. — Просто Элен Кэдмус не совершила самоубийства.

— Значит, ее убили?

— Нет.

— Что же тогда с ней произошло?

Мейсон резко повернулся к репортерам.

— Я считаю, что по причинам, устраивавшим Бенджамина Эддикса и Элен Кэдмус, она решила исчезнуть. Из этого заявления вы можете извлечь свои выводы.

На минуту воцарилось молчание.

— Вы хотите сказать, что она исчезла, чтобы родить ребенка? — предположил один из репортеров.

Мейсон пожал плечами.

— В конце концов, я занимаюсь этим делом всего несколько часов, хотя ко мне постепенно поступает новая информация. Я думал, что это даст вам зацепку и вы начнете разматывать это дело сами…

Репортеры вскочили с мест.

— Если ваша теория подтвердится, то это дело поднимет большой шум в прессе. Черт возьми, вот это сенсация.

— Хорошо, — сказал Мейсон. — Будем полагаться на ваше трезвое суждение. Кто видел Элен Кэдмус на борту яхты в ночь шторма?

— Члены судовой команды.

— Нет, — сказал адвокат. — Единственным человеком, видевшим ее, был Бенджамин Эддикс.

— И Джозефина Кэмптон.

— Нет. Она слышала только стук пишущей машинки в соседней каюте. Печатать на машинке мог и сам Эддикс. Потом миссис Кэмптон приняла лекарство и уснула. Когда она утром проснулась, уже стало известно об исчезновении Элен Кэдмус.

— Ваша догадка чем-нибудь подтверждается? — спросил один из репортеров.

— Да, у меня есть дневники Элен Кэдмус, — сказал адвокат.

— А что-нибудь говорится в них о ребенке?

— Сейчас я зачитаю вам один отрывок, — продолжал адвокат.

Он развернул тетрадь на странице, отмеченной Деллой Стрит.

— Вот написано почерком Элен Кэдмус: «Сегодня я сообщила Б. новость. Сначала он был очень встревожен, но потом начал обдумывать вопрос, и я поняла, что все будет в порядке. Он будет очень гордиться им»…

Газетчики внимательно разглядывали запись.

— Дайте нам эти дневники, — попросил один из них. — Может бытьгмы найдем еще что-нибудь.

Мейсон покачал головой.

— Нет. Я и так дал вам зацепку, ребята.

— Но мы не можем это опубликовать. Это только домыслы.

— Черта с два, не можете! — воскликнул Мейсон. — Какие были у вас доказательства, когда вы обвинили Джозефину Кэмптон в убийстве Элен Кэдмус?

— Мы не обвиняли ее в убийстве. Мы только говорили, что власти проводят расследование.

— Совершенно верно, — подтвердил Мейсон. — А теперь вы можете сообщить вашим читателям, что на основании этой записи в дневнике Детективное агентство Дрейка направило в разные штаты своих агентов, которые должны найти Элен Кэдмус. Если вы откроете дело Элен Кэдмус, то обнаружите, что ни один член команды не видел ее на борту яхты. Есть еще одно важное обстоятельство. Никому не известно, какую работу выполняла Элен Кэдмус для Эддикса на яхте. Эддикс утверждал, что он поручил секретарше перепечатать записи на машинке. Когда же позже его спросили, получил ли он напечатанный материал, он ответил, что нет и что последний раз он ее видел, когда она расшифровывала стенографические записи. Теперь давайте порассуждаем. Если бы секретарша совершила самоубийство, то она не взяла бы с собрй за борт перепечатанный материал. Если бы она думала о самоубийстве, то ей было бы не до расшифровки этих записей и она оставила бы их в стенографическом блокноте. Начав расследование этого дела, я сразу заинтересовался судьбой этйх записей.

Вы помните фотографии ее каюты ц должны обратить внимание на две-три странные вещи. На столе секретарши стояла машинка и около нее были разбросаны бумаги, но я что-то не припомню, чтобы кто-нибудь находил там стенографические записи.

Меня заинтересовало еще кое-что. На этой фотографии изображена каюта Элен Кэдмус, из которой открыта дверь в ванную и в смежную комнату Джозефи-ны Кэмптон. Вы ничего не усматриваете здесь странного?

Репортеры стали внимательно изучать снимок.

Мейсон продолжал:

— На вешалке, как видите, висят полотенца. Те, что находятся ближе к каюте Джозефины Кэмптон, использованы. А теми, что находятся ближе к каюте Элен Кэдмус, Явно не пользовались. Неужели вы думаете, что, проведя день на яхте, печатая на машинке и делая записи, секретарша ни разу не помыла руки и не развернула полотенце?

Один из репортеров похлопал Мейсона по плечу:

— А вы и сами неплохой детектив.

Мейсон, усмехнулся.

— У вас, ребята, есть большие возможности. Было бы неплохо вам самим найти Элен Кэдмус. Представляете себе интервью с ней? Да ваши издатели оторвут его с руками. Вот почему я пригласил вас. Вот вам названия двух мотелей, где останавливались мистер и миссис Б.Ф. Барнауэлл, а вот и фотографии.

— Барнауэлл, — медленно произнес один из репортеров. — Кажется, Хардвик получил телеграмму от Германа Барнауэлла. Он…

Журналист резко оборвал себя. Секунду репортеры стояли неподвижно, потом один из них бросился к двери. Остальные рванулись за ним. В дверях произошла свалка, каждый хотел проскочить первым.

Мейсон улыбнулся Делле Стрит.

— Завтра утром мы тоже сможем послать газеты Сиднею Хардвику, и он увидит, что и мы также умеем быстро и четко работать.