В восемь утра Мейсон зашел в агентство Дрейка, расположенное на одном этаже с его конторой.

— Пол у себя? — спросил он у девушки на коммутаторе.

— Да, он ждет вас.

— Хорошо. Попросите его зайти ко мне. У меня в девять часов назначена встреча.

Мейсон пошел в свою контору, где его уже ждала Делла Стрит.

— Привет, Делла. Ты давно пришла?

— Минут десять.

— У тебя вчера был чертовски трудный день.

— Не у меня, а у вас. Вам не снились кошмары?

Мейсон улыбнулся.

— Кошмары не снились, но заснуть было трудно. Все время вспоминались эти гориллы.

— Еще бы. Пол Дрейк у себя?

— Да, я заходил-»к нему и попросил прийти сюда. Соедини меня с отделом по расследованию убийств. Посмотрим, что нам сообщит лейтенант Трэгг.

Делла позвонила в отдел, но лейтенанта Трэгга не оказалось на месте.

— А сержанта Голкомба можно попросить? — спросил адвокат.

— Вы же знаете, как он вас ненавидит, — напомнила Делла.

— И прекрасно. Послушаем, что он скажет. Мне нужна информация.

Через минуту Делла кивнула Мейсону, и адвокат взял трубку.

— Привет, — сказал он. — Мне нужно получить информацию о моей клиентке, сержант:

— Что вас интересует?

— Меня интересует, нужно ли составлять протест о задержании Джозефины Кэмптон или вы ее отпустите?

— Ее уже отпустили.

— Что? Я не знал этого.

— Значит, теперь знаете. Ее освободили полчаса назад. Я пытался дозвониться к вам в контору, но никто не подошел. Вашего домашнего номера нет в телефонной книге. Вы таинственная личность, Мейсон. Тогда я позвонил второму адвокату вашей клиентки, он приехал и забрал миссис Кэмптон.

— Значит, вы освободили ее, — произнес Мейсон.

— Совершенно верно.

— И с нее снято подозрение?

— А кто сказал, что она была на подозрении?

— Хорошо, — устало согласился Мейсон. — Пусть будет так.

Он повесил трубку.-

Делла вопросительно подняла брови.

— Голкомб утверждает, что ее освободили, — сказал адвокат.

В дверь раздался условный стук Пола Дрейка. Делла Стрит открыла ему.

— Вы, ребята, свежи* как маргаритки, — ’приветствовал их Дрейк.; — Наверно, неплохо выспались. А взгляните на меня. Я еле вынес эту ночь. Напичкан по горло кофе и информацией.

Пол Дрейк, человек с профессионально бесстрастным лицом, уселся в большое кожаное кресло и принял свою любимую позу: длинные ноги перекинул через одну ручку кресла, а другая поддерживала его спину.

Он продолжительно зевнул, вынул из кармана записную книжку и сказал:

— Я полагаю, что лучше всего, начальник, начать от печки.

— Вот именно.

— Бенджамину Эддиксу, — произнес Пол, растягивая слова, — было от роду пятьдесят два года. Предполагается, что у него есть младший брат Герман Эдцикс, сорока шести лет. Когда-то они были неразлучны. Оба получили некоторое образование, происходят из бедной семьи. Затем Герман исчез из виду. Бенджамин заявлял, что он не знает, где находится его брат, и звучит это вполне правдоподобно. Ходят слухи, будто Герман убил кого-то в драке, и…

— Подожди, Пол, — перебил его Мейсон. — Ты ведь детектив. Какое мне дело до слухов. Мне нужны факты. Что тебе известно?

— Фактически, Перри, ничего. Эддикс — миллионер. Он ворочал крупными делами в горной промышленности. Здесь он живет шестнадцать лет. Никому не известно, кто он, откуда приехал, как заработал свои деньги.

Мейсон недоверчиво спросил:

— Даже в его банке не знают?

— Никто не знает. Он отказывался отвечать на эти вопросы. Он говорил: «Я не прошу у вас кредита. Я покупаю то, что мне нужно, и расплачиваюсь наличными».

— А налоговое ведомство, Пол?

— Он говорил им, что пострадал от амнезии, потери памяти. Когда память к нему вернулась, он обнаружил, что находится здесь, в отеле, с двумя тысячами долларов в кармане.

— И они поверили в эту сказку, Пол?

— Конечно нет. Им удалось получить его отпечатки пальцев. Но оказалось, что в ФБР нет на него никакого досье.

— Какое у него состояние?

— Около двух с половиной миллионов долларов. Во всяком случае, эти деньги позволяли ему заниматься тем, чем он хотел.

— Чем же он хотел заниматься?

— В этом и загвоздка, Перри, — сказал Дрейк. — Раз дело идет о таком состоянии, Эддикс наверняка оставил завещание. И его, вероятно, можно опротестовать на том основании, что Эддикс был душевнобольным.

— Ты пришел к такому выводу из-за его экспериментов с обезьянами? — спросил Мейсон.

— По-моему, дело обстоит серьезней. Мне кажется, что Эддикс боялся самого себя. Лично я думаю, что он или хотел убить кого-то, или думал, что убил.

— Почему ты так считаешь?

— Потому, что он безуспешно пытался доказать, что стремление к убийству является врожденным свойством человека. Он утверждал, будто в цивилизованном обществе это стремление подавляется, особенно если ребенок воспитывался в спокойной атмосфере. При наличии конкуренции, утверждал он, стремление к убийству является неотъемлемой частью природных инстинктов человека. Он также был убежден, что в состоянии гипноза человек способен совершить убийство. Причем, выйдя из гипнотического транса впоследствии, он не будет знать о совершенном им преступлении.

— Иными словами, он разрабатывал план найти оправдание за какое-то прежнее убийство? — спросил Мейсон.

— Или за новое, — дополнил Дрейк.

— Странно, Пол, что никто не пытался узнать его прошлое. Для шантажиста, видимо, там было бы немало поживы.

— Государственные органы пытались, но им ничего не удавалось узнать.

— Значит, Эддикс тратил состояние на опыты, которые должны были доказать его правоту?

— Вот именно.

— Но на людях он экспериментировать не мог.

— Поэтому он ставил опыты на обезьянах, стараясь загипнотизировать их и заставить повиноваться приказам.

— Как он добивался этого?

— Различными путями. С ним работали два дрессировщика и психолог. Я имел беседу с психологом, человеком по фамилии Блевинс. Ален Блевинс.

— Где он был вчера вечером? — спросил Мейсон.

— Сидел дома.

— А на Роуз-стрит его не было?

— Все сотрудники были уволены неделю назад, а Эддикс прекратил опыты.

— Почему?

— Он сказал, что считает свою точку зрения доказанной.

— Чем именно занимался этот Блевинс?

— Он сможет нарисовать тебе полную картину опытов, Перри. Но со мной он говорил мало, так как я разбудил его в три часа ночи.

— Ну что ж, — сказад Мейсон, — если только Эдцик-са убила не горилла, то прокурору придется трудно… Ты должен был, Пол, узнать еще что-нибудь об Эддиксе.

— Конечно, у меня есть еще сведения. Просто сначала мне хотелось рассказать тебе о том, чего я не знаю. Адвокат Эддикса Сидней Хардвик знает что-то о его прошлом, но не собирается говорить. Эддикс имел дела с золотыми приисками и нефтью. У него есть счета в нескольких банках, но Все сделки он заключает наличными. Налоговому ведомству это,' конечно, не нравится, и оно постоянно следило за Эддиксом. Его управляющему Мортимеру Херши приходилось нелегко. Натан Феллон — это меньшая величина по сравнению с Херши. Очевидно, у него бывали размолвки с Эддиксом.

— Лучше узнай, Пол, где провел Феллон вчерашний вечер, — попросил Мейсон.

Дрейк с удивлением посмотрел на адвоката.

— А что же я делал всю ночь? — спросил он. — Я пытался узнать все, что известно полиции. Натан Феллон был в Лас-Вегасе, а Херши — в Санта-Барбаре.

— Есть у тебя еще что-нибудь важное, Пол?

— Да. Эддикс никому не доверял в делах. У него были секреты от Феллона и Херши.

— Какие секреты, Пол?

— Ну, например, Эддикс исчезал время от времени. Об этом сказал мне один из матросор на яхте. Он зол на Эддикса за то, что тот уволил его. Он утверждает, что много раз яхта уходила в море без Эддикса, хотя все считали, что он на борту. На яхте установлен телефон, и Эддикс отдавал капитану распоряжения. Судно бросало якорь у Каталины, и на борту тут же появлялся хозяин, делавший вид, будто он провел все время в своей каюте.

Мейсон закусил губу.

— Ктб был в курсе этих дел, Пол?

— Только капитан, но он молчит.

Мейсон обдумывал ситуацию, потом сказал.

— Эддикс вел междугородные переговоры по телефону. Значит, у него должны быть квитанции от них. Это нужно для налогового ведомства. Вот что тебе предстоит сделать: любыми правдами и неправдами нужно Достать эти телефонные квитанции и проследить номера, с которых он звонил. Узнай, где он жил, скрываясь от Феллона и Хершя. Ты не думаешь, что у него могла быть женщина, Пол?

— Кажется, у него никого не было, — заметил Дрейк.

— У тебя есть его фотография?

— Конечно.

— Проверь эти счета, и посмотрим, что ты найдешь.

— Хорошо. Теперь еще одно. Он…

Раздался громкий настойчивый стук в дверь.

Делла Стрит выглянула в коридор и, распахнув дверь,

воскликнула:

— Доброе утро, друзья. Вы немного рано.

В контору вошли миссис Джозефина Кэмптон. и Джеймс Этна.

Мейсон представил их Полу Дрейку и спросил у Этна:

— Как все прошло?

— Прекрасно, — торжествующе сказал Этна.

Миссис Кэмптон кивнула и улыбнулась.

— Они обошлись со мной очень мило.

Мейсон прищурился.

— Что вы рассказали им? — с подозрением спросил он.

— Ничего. Я вела себя точно в соответствии с вашими инструкциями.

Мейсон некоторое время изучал ее лицо, потом резко повернулся к Полу Дрейку:

— Прости, Пол, но нам нужно поговорить без тебя. Таковы правила…

— Конечно, — сказал Дрейк. — Я пока позавтракаю. А то мне Чертовски надоели кофе и яичница с ветчиной, перемешанные с телефонными разговорами.

Дрейк вышел из конторы, Мейсон обратился к Джеймсу Этна и миссис Кэмптон:

— Садитесь. А теперь, миссис Кэмптон, мне нужна правда, чистая правда и ничего, кроме правды.

— Я и рассказала вам правду.

Мейсон покачал головой.

— Мистер Мейсон, — негодующе возмутилась она, — неужели вы думаете, что я солгала вам?

Адвокат ответил:

— Я знаю полицию, знаю их методы работы. Вы были одна в доме с убитым, вы отказались отвечать на их вопросы и, однако, вы утверждаете, что они отпустили вас.

— Но так оно и было. Они даже привезли мне платья из дома.

— Как это? — удивился Мейсон.

— Они сказали мне, что мое платье нужно отправить на экспертизу и они вернут его только к утру. Поэтому предложили послать ко мне домой женщину-полицей-ского, чтобы она привезла мне одежду.

— Они так и сделали?

— Да.

— Вы дали им ключ от комнаты?

— Он лежал вместе с прочими моими вещами в конверте.

— Вы подписали согласие на то, чтобы та женщина побывала у вас дома?

— Да-

— Что произошло потом?

— Мне принесли. платья, извинились за то, что задержали меня, и сказали, что они нашли убийцу мистера Эддикса и я совершенно свободна от подозрений.

— Кто сказал вам это?

— Та женщина.

— Что вы сделали потом?

— Они спросили у меня, что я хочу сделать, и я ответила, что хочу позвонить вам. Вас найти не удалось, и они позвонили мистеру Этна.

— Он приехал и забрал вас?

— Да.

Мейсон посмотрел на Этна. Тот виновато кивнул.

— Из камеры? — спросил Мейсон.

— Нет, — ответил Этна. — Из гаража.

— Из какого гаража?

— Полицейского гаража, в котором вы были вчера вечером, — ответила миссис Кэмптон. — Я не хотела лишних беспокойств и сказала полиции, что спущусь в гараж и подожду мистера Этна там.

— Но вы не въезжали туда? — поинтересовался Мейсон у Этна.

— Нет. Я оставил машину снаружи, подошел к двери и помахал миссис Кэмптон рукой. Она вышла. А разве это имеет какое-нибудь значение?

— Вот это мне и хочется. знать, — сказал Мейсон.

— Я не улавливаю здесь разницы, — заметил Этна.

Мейсон спросил:

— Миссис Кэмптон, вы что-нибудь скрыли от меня?

Она решительно покачала головой.

— Я рассказала вам все, мистер Мейсон.

— И мистер Этна привез вас прямо сюда?

— Сначала он завез меня домой. Я пробыла там пять — десять минут, и мы поехали к вам.

— У миссис Кэмптон есть к вам пара вопросов, — произнес Этна.

Миссис Кэмптон кивнула.

— Мистер Мейсон, когда человек умирает, что происходит с его банковским счетом… я имею в виду неоплаченные чеки?

Мейсон ответил:

— С чеками дело плохо. Как только банк получает уведомление о смерти клиента, он прекращает выплату по чекам. Банковский счет клиента замораживается.

— Предположим, что человек имеет чек на предъяви_т теля?

— Такой чек будет оплачен банком.

— А если… ну, мне просто интересно…

— Что вам интересно?

— То, как мистер Эддикс вел дела. Вы ведь знаете, мистер Мейсон, что он предпочитал расплачиваться наличными и чеками на предъявителя. Он скупал такие чеки у разных банков и инкассировал их_;

— Вас интересует, не сделала ли его смерть недействительной его подпись на чеке, если по нему еще не получены деньги?

— Совершенно верно.

— Почему вы хотите это знать?

— Просто, чтобы выяснить.

— Чек оплатят… в данный момент меня интересует, что произошло вчера в доме? — продолжал Мейсон.

— Ну что ж, — сказала она. — Я расскажу вам всю правду, а вы посоветуйте мне, как поступить. Я не решалась никому это рассказывать, потому что это звучит так дико…

— Что вы рассказали газетчикам? — спросил Мейсон.

— Ничего.

Но они говорили с вами?

— Нет. В полиции мне сказали, что меня отпускают раньше, чтобы газетчики не перехватили меня и чтобы я успела отдохнуть.

Мейсон посмотрел на Этна.

— С каждой минутой это дело становится все более странным.

— Как видите, и полиция может проявить внимание к человеку, — произнес тот.

— Конечно, может, — заметил Мейсон, — но они не станут настраивать против себя репортеров.

— Но на этот раз они это и сделали.

— Черт меня возьми, если это так, — воскликнул Мейсон. — Итак, миссис Кэмптон, расскажите нам, что произошло. Во-первых, каким образом вы попали в дом Эддикса?

— Мне позвонил сам мистер Эддикс.

— Где вы были в это время?

— В своей комнате.

— Как он узнал номер вашего телефона?

— Это мне неизвестно.

— Что он сказал?

— Он сказал, что хочет видеть меня.

— Он говорил, по какому поводу?

— Чтобы лично извиниться за причиненный мне вред. И еще он хотел сообщить мне что-то важное.

— Вы рассказали мистеру Этна об этом разговоре?

— Нет. Мистер Эддикс просил, чтобы я никому не говорила о нем и приехала к нему в шесть часов.

— В шесть?

— Да. Он сказал, что до шести часов у него будет встреча, а вторая назначена на без пятнадцати минут семь. Поэтому он просил меня быть у него ровно в шесть часов.

— Вы приехали вовремя?

— Да.

— Как же вы вошли в дом?

— Через дверь под номером 546 на Роуз-стрит.

— Она была открыта?

— Нет. Заперта.

— Как же вы вошли?

— У меня был ключ.

— Вы хотите сказать, что все это время у вас оставался ключ…

— Да, меня не просили его вернуть.

— Эддикс знал об этом?

— Он спросил, есть ли у меня ключи, и я сказала, что да. Тогда он попросил меня пройти черным ходом и подняться на второй этаж в его контору… Не понимаю, что плохого в этом, мистер Мейсон. Я сотню раз поступала так, когда работала там.

— Так. это было, когда вы работали там, — сказал Мейсон. — А сейчас совсем другое дело.

— Боже мой, не могла же я ожидать, что такой занятой человек, как мистер Эддикс, пойдет открывать мне дверь, когда у меня есть свой ключ.

— Больше некому было вас впустить?

— Он был один в доме.

— Это он сообщил вам по телефону?

— Да.

Мейсон спросил:

— Вы узнали его голос?

— Да, конечно. Он еще смеялся, что повязка мешает ему говорить.

— Когда он вам позвонил?

— Около половины третьего дня.

— И вы поехали туда?

— Да. Ровно в пять тридцать я сошла с автобуса на Олив-стрит. Дело в том, что я хорошо помню расписание…

— О, это действует мне на нервы, — сказал Мейсон. — Разрешите мне наметить основные пункты. Он был жив, когда вы добрались туда?

— Да.

— О чем он говорил с вами?

— Он ничего не успел сообщить мне. Его убили, как только я вошла.

— Кто его убил?

— Горилла.

Мейсон прервал ее:

— Постойте, миссис Кэмптон. Будьте разумны.

— Мистер Мейсон, это правда. Я видела это собственными глазами. Мистер Эддикс лежал на кровати, а эта горилла несколько раз ударила его ножом.

— Какая это была горилла?

— Не знаю. Знаю только, что это была одна из трех больших. Она убила его под гипнозом.

Мейсон внимательно изучал ее.

— Вы не верите мне, мистер Мейсон?

— Даже если я верю, то присяжные — нет, — сказал адвокат.

— Но почему? — взорвалась миссис Кэмптон. — В конце концов этого добивался от животных мистер Эддикс в течение многих лет.

— Хорошо, — успокоил ее Мейсон. — Не будем тратить время на споры. Меня интересует, что произошло.

— Итак, я вошла в комнату. Сначала я не видела мистера Эддикса и окликнула его по имени. Потом увидела, что он лежит на постели. Я подумала, что он спит. И тут из ванной вышла горилла. Она была загипнотизирована.

— Как вы это узнали?

— По выражению ее глаз. Странной, шаркающей походкой она направилась к постели и при этом все время смеялась, как будто предвкушала удовольствие от мести человеку, который мучил ее.

— Что сделали вы?

— Я закричала и потеряла сознание.

— Вы знали, что по дому разгуливает горилла? — спросил Мейсон. — Когда вы проходили мимо клеток, они были открыты?

— Нет, все было в порядке.

Мейсон задумался.

— Значит, кто-то выпустил животных в промежуток времени, когда вы…

Это сделала та горилла.

— Какая?

— Та, что убила мистера Эддикса.

— Откуда вы это знаете?

— Тот, кто работал там, знает все их повадки. Эти клетки запирались на засовы, и, как только одна горилла вышла на свободу, она тут же открыла остальные.

— Продолжайте, — сказал Мейсон.

— Итак, я потеряла сознание. Когда я пришла в себя, рядом со мной сидела маленькая горилла, одна из дружелюбно настроенных. Она лизала мое лицо языком. Наверно, от этого я и очнулась.

— Вы были испуганы? — спросил Мейсон.

— Не особенно. Я сразу узнала эту обезьяну.

— Потом что?

— Потом я заговорила с животным, и оно страшно обрадовалось, что я жива, и стало похлопывать меня по щекам и всячески выражать свою радость.

— Потом?

— Я встала, огляделась-и увидела, что мистер Эддикс мертв. Нож торчал у него из спины. Я бросилась к телефону, стала звонить мистеру Э^на и вам, наконец, мисс Стрит взяла трубку.

— Почему вы не вызвали полицию?

— Я не знаю. Кроме того, мне хотелось посоветоваться с вами… я просто не знала, как поступить.

— Где была эта большая горилла все то время?

Миссис Кэмптон ответила:

— Придя в себя, я сразу заперла все двери, ведущие в комнаты мистера Эддикса.

— А добродушная горилла?

— О, я ее оставила с собой. Она была совершенно безопасна.

— Продолжайте, — попросил Мейсон.

— Итак, я обещала встретить вас около двери 546 по Роуз-стрит, но мне трудно было решиться выйти в коридор. Наконец я открыла дверь и выглянула. Все было спокойно, я вышла в коридор… в этот момент меня что-то ударило по голове, в глазах завертелись круги… Первое, что я увидела, придя в себя, — это вас, стоящего лицом к лицу с гориллой, увидев это, я поняла, что вы попали в беду.

— Почему?

— Потому что эта горилла — одна из самых опасных. Ее поведение нельзя предсказать заранее. Должно быть, она разбила дверь, и именно этот ужасный грохот и вывел меня из обморока.

— А дальше? — настаивал Мейсон.

— Остальное вам известно. Я поняла, что мы попали в трудное положение, и посоветовала вам, что делать.

— Это самая невероятная история, какую мне довелось когда-либо слышать, — сказал Мейсон.

— Мне очень жаль, мистер Мейсон, но это правда.

— Чистая правда?

— Клянусь вам.

Мейсон встал и начал расхаживать по комнате:.

— Допустим, что есть один шанс из ста, что эта история может быть правдой. Но кто ударил вас по голове и затем втащил в комнату? Когда я слушал ваш рассказ, он звучал почти убедительно. Теперь я обдумываю его и не могу поверить собственным ушам.

— Мистер Мейсон, вы не доверяете моему честному слову?

— Да, — сказал адвокат.

Миссис Кэмптон рассердилась.

— Но я рассказала вам правду.

— Допустим, — согласился адвокат. — Но кто в нее поверит? Жюри не поверит, судья не поверит, газетчики не поверят.

— Но почему? В конце концов, мистер Эддикс пытап-ся специально внушить гориллам стремление к убийству.

— Это совершенно невероятно, — повторил Мейсон.

— Ничего невероятного в этом нет! — потеряла терпение миссис Кэмптон. — У мистера Эддикса было какое-то. темное прошлое. По-моему, где-то в другой стране он совершил убийство и пытался оправдать это, утверждая, что он совершил его под воздействием гипноза. Хотя частично действие гипноза ослабло, до конца оно так и не исчезло.

Мейсон подошел к окну.

— Да, — медленно произнес он. — Когда рассматриваешь это дело в СЕете неоспоримых фактоб, то все становится на свои места, но, Боже мой, как выглядела бы такая мотивировка защиты в суде перед жюри.

— Жаль, что до этого дело не дойдет, — сказала миссис Кэмптон. — Должно быть, полиция знает о горилле, раз меня отпустили с извинениями. Не понимаю, почему вы беспокоитесь, мистер Мейсон. Меня не собираются ни в чем обвинять.

— Вот это меня и поражает, — признался Мейсон. — Вы были в доме одна с убитым. Если бы вы рассказали полиции все и подписали бы показания, то они могли отпустить вас на время расследования. Но ведь вы ничего не рассказали им, не правда ли?

— Ничего.

— Ну, и не рассказывайте, — предостерег ее Мейсон. — Держите язык за зубами, пока я не найду какой-нибудь способ проверить все. Это слишком дикая история.

— Иначе- и не могло быть, мистер Мейсон. Ведь я была одна в доме с мистером Эддиксом и гориллой.

— Вот именно, — сказал Мейсон, — и поэтому не исключается и такая возможность — почему бы умный человек, знавший об опытах Эддикса, не зарезал его во время сна и не свалил бы это на горилл.

—¹ Но при чем здесь я?

— Именно это меня и интересует. Не могу понять, зачем вы пошли туда, не предупредив ни меня, ни Этна.

Мейсон готов был сказать что-то еще, но тут в дверь властно постучали.

— Откройте, Мейсон, — послышался голос Голком-ба. — Это полиция.

Мейсон кивнул Делле Стрит, и она открыла дверь.

Сержант Голкомб торжествующе улыбался.

— Ну, Мейсон, наконец-то мы дождались своего дела. Пойдемте с нами, миссис Кэмптон.

— С вами? — спросила она. — Но ведь вы отпустили меня?

— Отпустили, это так, — согласился Голкомб, — но теперь вы пойдете с нами. И на этот раз по обвинению в убийстве первой степени.

Голкомб и двое полицейских прошли в комнату, взяли миссис Кэмптон за руки и, прежде чем она успела опомниться, защелкнули на них наручники.

— Увидимся в церкви, Мейсон, — кивнул Голкомб.

— Минуту, — сказал адвокат, загородив дорогу к двери. — У вас есть ордер на арест этой женщины?

— Вот он. — Голкомб достал из кармана сложенную бумажку.

Мейсон подошел к нему, но полицейские стали оттирать его от двери, которую он заслонял. Один из офицеров толкнул его.

— Можете писать свои протесты, *- произнес он. — Но не мешайте нам выполнять свой долг.

Второй полицейский и сержант Голкомб повели миссис Кэмптон в коридор.

— Вы чертовски верно угадали, — сердито рявкнул Мейсон. — Я займусь протестом по поводу ваших беззаконий.

— Хоть десять протестов, — усмехнулся офицер. — Они бесполезны.

Мейсон крикнул Этна:

— Проверьте у них документы, Джеймс, и составьте на них жалобу в суд, если они не в порядке.

Этна кивнул и направился к лифтам. Когда он вернулся, Мейсон сказал ему:

— Передвиньте лестницу. Сейчас мы с Деллой обыщем контору и посмотрим, нет ли в ней микрофонов. Если полиция подслушивает частные беседы адвокатов с клиентами, то им не поздоровится.

Мейсон и Делла Стрит принялись за работу. Они проверили дюйм за дюймом стены, заглянули во все углы, обследовали мебеЛь, подняли ковер. Микрофонов не было.

— Ну, что? — спросила Делла.

— У полиции есть что-то, чего мы не знаем, — ответил Мейсон.

— Вы полагаете, миссис Кэмптон расскажет им ту же историю, что и нам?

— Надеюсь, что нет, — ответил адвокат.

Он подошел к окну и уныло поглядел на поток машин и людей. Вдруг он резко повернулся.

— Знаешь, Делла, — сказал он. — Иногда опасно быть скептиком.

— Что вы имеете в виду?

— Миссис Кэмптон рассказала нам невероятную историю, и мы отвергли ее.

— Вы думаете, что это могло быть правдой?

— Есть и другая возможность.

— Какая?

— Посмотрим на дело под таким углом, — предложил Мейсон. — Предположим, что ты хочешь убить Бенджамина Эддикса, но так, чтобы виновным выглядел другой, а ты осталась бы в стороне.

— Ну? — спросила Делла.

— Тогда тебе нужно завлечь в дом Джозефину Кэмптон, но заставить ее рассказать такую невероятную историю, что ци одно жюри в мире ей не поверит. Тогда ты можешь убить Эддикса в полной уверенности, что миссис Кэмптон будет признана виновной.

— Но как же заставить ее рассказать такую историю? — спросила Делла.

— Взгляни на это дело с аналитической точки зрения, — посоветовал адвокат. — Как выглядит история миссис Кэмптон?

— Совершенно дико, — решительно ответила Делла. — Она похожа на… на кошмар.

— Вероятно, так оно и есть.

— Что вы хотите сказать, шеф?

— Рассмотрим факты, — сказал адвокат. — У Эддикса служили люди, пытавшиеся гипнотизировать обезьян.

— Ну и что?

— У миссис Кэмптон было два провала в памяти. В первый раз она думала, что упала в обморок. Во второй раз ей показалось, что ее кто-то ударил по голове.

— Предположим, что кто-то загипнотизировал миссис Кэмптон и- внушил ей историю, в которую юна должна была поверить, когда придет в себя.

— Шеф! — воскликнула Делла. — Держу пари, что это так. Этим все объясняется…

Вдруг ее энтузиазм пропал и голос оборвался.

— Говори, — сказал Мейсон.

— Но ведь суд вряд ли поверит в историю с гипнозом, — с сомнением промолвила Делла. — Во всяком случае, не больше, чем в историю с гориллами.

— С имеющимися сегодня у нас доказательствами не поверит, — согласился Мейсон. — Но это только начало дела.

— Можно ли загипнотизировать женщину и внушить ей историю, которую она потом будет вспоминать, как реальную?»

— Думаю, что можно, — сказал Мейсон. — Во всяком случае, я это проверю. До сих пор мне мало приходилось заниматься гипнозом. Но все равно это не объясняет, почему у полицейских был такой торжествующий вид, когда они пришли арестовывать миссис Кэмптон. Может быть, они что-то нашли. Через пару дней мы, конечно, узнаем больше. Пока нам известно не все.

— Далеко не все, — согласилась Делла.