Делла Стрит сказала:

— Вас ждут посетители, шеф.

Мейсон оторвался от бумаг.

— Миссис Кэмптон?

— Да, миссис Кэмптон и ее адвокат Джеймс Этна.

— Что они собой представляют, Делла?

— Миссис Кэмптон описать довольно трудно. Она худощава, лет пятидесяти, с бесстрастным лицом. Вероятно, жизнь сурово обходилась с ней, и она приучилась смотреть на вещи философски.

— А Этна?

— Он просто молодой, энергичный адвокат. Явно ваш поклонник и не скрывает того, что знакомство с вами будет для него одним из самых волнующих событий в жизни.

— Что ж, пригласи их войти, — сказал Мейсон. — Послушаем, что они скажут.

Делла Стрит вышла в соседнюю комнату и вернулась вместе с посетителями.

Джеймс Этна, мужчина лет "тридцати пяти, поспешил пожать Мейсону руку.

— Мистер Мейсон, не могу не сказать, как много для меня значит ваша помощь. Вчера вечером вы совершили невозможное…

— Рад, что помог вам. — Мейсон посмотрел на женщину. — Насколько я понимаю, это миссис Кэмптон?

Миссис Кэмптон улыбнулась усталой, терпеливой улыбкой и протянула руку адвокату.

— Здравствуйте, мистер Мейсон.

— Вы знаете, что вчера произошло? — продолжал Этна с энтузиазмом. — Только я повесил трубку после разговора с вами, как позвонил Хардвик. Он извинился за поздний звонок и сказал, что у него есть для меня — интересная информация.

— Еще бы, — среагировал Мейсон.

— После этого он предложил урегулировать-дело с миссис Кэмптон, уплатив-ей пять тысяч долларов.

— Вы согласились на это? — спросил Мейсон.

— Разве я похож на дурака? — спросил Этна. — Вчера днем я закрыл бы дело, обещай он мне не писать писем, обвиняющих мою клиентку в нечестности, но к вечеру многое изменилось.

— Умница, — похвалил Мейсон. — Что же было дальше?

— Дальше было много разговоров и наконец предложение семи с половиной тысяч долларов.

— Что же вы сделали?

— Я отказался. Тогда он спросил меня, не разговаривал ли я с вами. Я сказал ему, что вы обещали сообщить мне все новые подробности этого дела и что вы свое обещание выполнили. Тогда Хардвик заявил, что, по его мнению, вам нечего было совать нос не в свое дело, но раз уж обстоятельства сложились так, он предлагает моей клиентке двадцать тысяч долларов. Больше этой суммы предлагать бессмысленно, иначе дело можно решить только в судебном порядке.

— И что вы сделали? — спросил Мейсон.

— Я вцепился зубами в это предложение, — сказал Этна. — Я заявил ему, что мы принимаем его.

— Молодец, — еще раз похвалил Мейсон Этна. — Я Думаю, что Хардвик сказал вам правду, и это действительно было их последнее предложение.

— Я так и подумал, и мы решили удовлетвориться двадцатью тысячами Долларов, не правда ли, Джозе-фина?

Миссис Кэмптон опять улыбнулась своей усталой и терпеливой улыбкой.

— Д&, это меня устраивает.

— Должен вам сообщить, — сказал Этна, — что из этих денег Джозефина уплачивает мне пять тысяч и у нее еще остается пятнадцать…

— Прекрасно. — Мейсон довольно потер руки.

— Мне хотелось бы уплатить и вам, — начала миссис Кэмптон. — Если бы не вы, мистер Мейсон…

Мейсон покачал головой.

— Но ведь это ваша работа. Вы просматривали дневники, вы продумали все…

— Прощу вас, сядьте, — обратился Мейсон к женщине. — Давайте сразу выясним этот вопрос. Мне не нужно ни цента из ваших денег. Я рад, что это дело так завершилось, миссис Кэмптон, и что ваш адвокат добился такого соглашения. Теперь мне нужно от вас кое-что другое.

— Все, что угодно.

— Мне нужны сведения об Элен Кэдмус.

— Пожалуйста. Ну, она была немного… не знаю, как назвать это…

— Говорите все, что считаете нужным… Она была со странностями?

— По-моему, у нее в жизни было какое-то потрясение.

— Сколько времени вы ее знали?

— Около двух лет.

— Вас. уволили вскоре после ее исчезновения?

— Через два дня после него.

— Не было ли ваше увольнение каким-то образом связано с исчезновением Элен Кэдмус?

Миссис Кэмптон покачала головой:

— Нет, меня уволили за кражу.

— Подумайте как следует, — сказал Мейсон. — Попытайтесь вспомнить. В конце концов это слишком явное совпадение, чтобы…

— Нет, — покачала она головой. — Мистер Эддикс заботился об Элен. По-моему, он любил ее и…

— Подождите, — вмешался Мейсон. — Вы говорите, что он любил Элен. Вы думаете, что между ними было что-то такое…

— Ну, я не знаю. Они были в хороших отношениях и дружили. Что же касается остального, то, по-моему, Бенджамин Эддикс — человек не эмоциональный.

— Сначала поговорим об Элен Кэдмус.

— Элен была очень эффектна и хорошо знала это. Она очень гордилась своей фигурой, любила фотографироваться и смотреть на себя в зеркало. В ее комнате стояло большое зеркало в рост человека. Я как-то случайно зашла в ее комнату и увидела, как она красуется перед ним.

— Вы имеете в виду, что она примеряла перед ним платье?

Миссис Кэмптон улыбнулась:

— Все платья, что были на ней, могли бы едва прикрыть почтовую марку.

— Она была обнаженная? — спросил Мейсон.

— Не совсем обнаженная, а в этих ее купальных костюмах. Она брала два или три лоскутка материи, скрепляла их, и получался купальный костюм. Конечно, он не выдержал бы купания или воды.

— Она носила их только на яхте?

— Иногда.

— Когда бывало смешанное общество?

— Ну, люди, которых она хорошо знала. Я не знаю, как выразиться… Элен вела себя спокойно. Она не собиралась скрывать свои прелести и любила загорать. У нее был великолепный загар — настоящего бронзового цвета.

— За исключением, конечно, тех мест, которые были прикрыты купальным костюмом? — спросил Мейсон.

— Это беспокоило ее больше всего. Она хотела загореть вся, и поэтому на крыше дома у нее было специальное место, где Элен загорала голая. По-моему, она гордилась своим загаром больше, чем своей фигурой. А фигура у нее была неплохая.

— Довольно необычное поведение для девушки, покончившей жизнь самоубийством?

— Совершенно необычное.

— Где вы были, когда произошло самоубийство?

— На яхте.

В этом путешествии?

— Да.

— Мне хотелось бы узнать подробности. Расскажите, что вам известно.

— Расскажу вам все, что знаю. Мистер Эддикс собирался отправиться на Каталину. Почти во все свои поездки он брал Элен, а иногда брал и меня.

— Кто же в ваше отсутствие вел дом?

— У нас был большой штат приходящих слуг. Я руководила и распоряжалась ими. В моем ведении находилась также яхта, и, можете мне поверить, это весьма серьезная нагрузка, мистер Мейсон. Приходилось убирать в каютах, чистить пепельницы, вывозить весь хлам, оставшийся на яхте после путешествия. Сигаретные и сигарные окурки, стаканы, пустые бутылки из-под виски и тому подобное. Там было немало работы.

— Кто-нибудь помогал вам?

— Нет, я управлялась с этим сама. Даже на большой яхте бывает тесно и нет места для нескольких слуг, особенно для женщин. Мужчин еще можно поселить вместе, но у каждой женщины должна быть свой каюта.

— Хорошо, вернемся к тому, что произошло на яхте'

— Мистер Эддикс хотел идти на Каталину. Он позвонил и велел приготовить яхту. Он рассчитывал отчалить в два часа дня, но задержался по делам до пяти часов. К этому времени разразился сильнейший шторм. Было передано штормовое предупреждение для небольших судов, но мистер Эддикс тем не менее отчалил.

— Что произошло потом?

— Сильно штормило. Нам пришлось лечь в дрейф. Выйти в море мы смогли только утром.

— Каким образом вы добрались до яхты? В автомобилях?

— Да.

— Вы приехали вместе с мистером Эддиксом?

— Да.

— Элен тоже была с вами?

— Нет, она приехала на яхту, раньше на своем спортивном автомобиле. Когда мы прибыли, она была уже йа борту. Мистер Эддикс поручил ей отпечатать какие-то деловые бумаги.

— Были ли на. яхте гости?

— Нет. Мы должны были взять кого-то на Каталине. На яхте же была только команда, Элен, Эддикс и я.

— Когда вы в последний раз видели Элен?

— Днем… Подождите минутку, я вообще не видела ее. По дороге на яхту мистер Эддикс решил внести какие-то изменения в тот документ, который она печатала, поэтому, приехав, он сразу же направился в ее каюту и диктовал ей там, наверное, с полчаса.

— Почему вы думаете, что он диктовал?

— Я слышала его голос. Каюта Элен была расположена рядом с моей, и у нас общая ванная. Я помню, что пошла умываться и слышала, как мистер Эддикс диктует. Очевидно, он не полагался на стенографические записи и решил диктовать ей на машинку. Я слышала его голос и стук машинки.

— Что произошло потом?

— Там есть внутренняя и внешняя гавани. Яхта вышла в море, но, так как оно было бурным, мистер Эд-дикс распорядился ввести яхту во внешнюю гавань, где мы хотели переждать шторм: Он все не стихал.

— После того как яхта вышла в море, он продолжал диктовать?

— Да.

— Как долго?

— Я не знаю. Я плохо переношу качку и поэтому отправилась спать.

— Спать? — спросил Мейсон.

— Да. Я приняла лекарство от морской болезни. Оно хорошо действует, но от него я всегда засыпаю.

— Вы не ужинали в тот вечер?

— Ужинала? Конечно нет. Я чувствовала себя плохо. Был шторм, я опять приняла лекарство и проснулась только в семь или восемь часов утра. Море успокоилось, и мы подошли к острову.

— А потом что случилось?

— Вскоре после этого мы обнаружили, что Элен исчезла. Мистер Эддикс пошел в ее каюту… ну, а остальное, думаю, вы знаете. Кровать ее была не разобрана.

— Ее моглр случайно смыть волной за борт? — спросил Мейсон.

— Могло, конечно.

— Может быть, она вышла постоять на палубе?

— Может быть. Но море было бурным, и палубу заливала вода. Об этом мне сказали матросы.

— Хорошо, — произнес Мейсон. — Элен вела дневник. Вы знали об этом?

— Да.

— Так вот, у меня четыре тетради этого дневника. Тетрадь номер 5 утрачена. Она была начата за две недели до исчезновения Элен. Четвертая тетрадь окончена в это время. Как вы думаете, не бросила ли она вести дневник за две недели до исчезновения?

— Нет, я уверена, что не бросила. У нее был портфель, и дневник обычно лежал в нем. Я не раз отговаривала ее вести дневник.

— Почему? Что в этом плохого?

— Можно записывать в дневник сведения, о погоде и прочих вещах, но Элен изливала в нем все свои чувства, сидела над ним часами.

— Именно это меня и интересует, — сказал Мейсон. — У нее были приятели?

— Не думаю.

— Тогда почему же она стремилась быть постоянно в форме и сохранять такой загар?

— Она была честолюбива и хотела стать актрисой. Она надеялась, что рано или поздно ей удастся осуществить свою мечту с помощью связей мистера Эддикса.

— А у мистера Эддикса были знакомые в Голливуде?

— Нет; в том-то и беда, что не было. Хотя при его положении вполне могли быть. Мистер Эддикс… мне не хотелось бы осуждать своего бывшего хозяина, но он не общительный человек… По-моему, на его жизнь наложила отпечаток- история с его братом… Вам она, наверное, известна?

— Что за история?

— Его брат совершил убийство.

— Где?

— Мне кажется, в Австралии.

— Его осудили?

— Наверное. Мне известно только, что он совершил убийство и что мистер Эддикс боялся.

— Чего?

— Себя. Боялся, что на его семье лежит проклятие и что он может совершить то же, что и его брат. По-моему, он пытался узнать что-то о природе убийц и наследственности.

— И ставил опыты на обезьянах?

— Да. В основном он экспериментировал с гориллами. Он говорил, что шимпанзе относятся к человеку более дружелюбно, а гориллы ближе к человеку по складу мышления.

— Обезьяны содержались в клетках?

— Конечно.

— За ними кто-нибудь смотрел?

— Конечно, даже несколько человек и еще был один специалист-психолог.

— Где же они жили? — спросил Мейсон. — Кто вел их хозяйство? Кто им готовил?

— Эти слуги жили в своих коттеджах. Работали в отдельном здании. В дом могли проходить по соединительному коридору, но только в том случае, если за ними посылали.

— Кто ночью охранял клетки с гориллами?

— Никто. Они крепко запираются.

— Что бы произошло с ними в случае ночного пожара?

— То. же, что и в случае дневного. Нельзя же просто открыть клетку с гориллой и сказать: «Прошу вас, выходите».

— Ну что ж, — сказал Мейсон. — Благодарю вас.

Но миссис Кэмптон продолжала свой рассказ:

— Элен держала себя очень замкнуто. Она была крайне честолюбива, мне кажется, что в ее жизни была какая-то несчастная любовь.

— Почему вы так думаете?

— Очевидно, ее увлек кто-то и бросил. Этот мужчина был выше ее по положению. Элен, кажется, поставила своей целью доказать ему, что она может добиться успеха. С ее точки зрения, таким успехом могла быть карьера киноактрисы. Она действительно была очень красива.

— Я согласен с вами, — кивнул Мейсон. — Я видел ее фотографии. Кстати, кто их делал?

— Наверное, мистер Эддикс. Он всегда щелкал аппаратом.

— На яхте у него тоже был фотоаппарат?

— Даже несколько, и в доме тоже — везде.

— Откуда вам стало известно о любовной истории, случившейся с Элен?

— Я догадалась. Она была красивой, нормальной девушкой, но не стремилась блистать в обществе. Элен работала, вела дневник и принимала солнечные ванны. В дождливый, пасмурный день она даже принимала кварц.

— И в этом заключалась вся ее жизнь?

— Да, в этом и в работе. Конечно, у нее не было строго определенного рабочего времени. Она работала, когда это требовалось, и выезжала в поездки вместе с мистером Эддиксом.

— Это случалось часто?

— Да. У него было много дел. Иногда его вызывали по телефону, он собирался и уезжал. Иногда с Херши, иногда с Феллоном, иногда один. Но Элен всегда его сопровождала.

— Теперь еще один вопрос. У вас нет такого чувства, что в смерти Элен есть что-то странное?

— Есть.

— Вы считаете, что это было не самоубийство?

— Вы хотите сказать, что ее не случайно смыло волной за борт?

— Это я задал вам вопрос, — сказал Мейсон.

— Мистер Мейсон, мне не хочется дикому причинять неприятности своими словами. Я знаю, как легко слухи могут разрушить чью-то репутацию, но должна сказать вам, что на месте полиции я не закрывала бы дело столь поспешно.

— Почему?

— Потому что я совершенно уверена в том, что Элен не совершала самоубийства', уверена, что кто-то взял ее дневник и выбросил его за борт.

— Откуда вы это знаете?

— Ее дневник пропал, а я знаю, что она всегда дер-, жала егр при себе.

— Откуда вы знаете, что он пропал?

— Я убирала комнату Элен после ее исчезновения и собирала ее вещи. В одной коробке лежали личные вещи и платья девушки, в другой — книги. Последней тетради дневника среди них не было.

— У нее нет родственников?

— Никто о ней ничего не знал. "*

— Натан Феллон назвался ее дальним родственником, — сказал Мейсон.

— Натан Феллон? — недоверчиво переспросила миссис Кэмптон.

Мейсон кивнул.

— Да она терпеть не могла его. Он такой же ее родственник, как обезьяны в клетках.

— Вы думаете, что ни он, ни она не были знакомы до того, как Элен устроилась работать к Эддиксу?

— Вы имеете в виду, что Феллон помог ей получить это место?

— Да, в какой-то степени.

— Нет, она просто не выносила его.

— А вы?

— Мне он тоже не нравился.

— Феллон не пытался заигрывать с Элен?

— Конечно, пытался. Он из тех мужчин, у которых руки так и снуют. Он обязательно должен или погладить женщину, или обнять ее, или потрогать колено.

Но Элен сразу же поставила его на место. В* Феллоне всегда было что-то неприятное, мерзкое.

— Ну что ж, я узнал от вас то, что хотел, — сказал Мейсон. — Главным образом меня интересует, куда девался дневник.

— Меня тоже. В конце концов Элен могла взять его с собой, выйрыгнув за борт. И еще — а куда исчез тот важный документ, который Элен перепечатывала для мистера Эддикса?

— Что вы имеете в виду?

— Этого документа не было в ее каюте. Правда, мистер Эддикс мог взять его.

— Предположим, что смерть Элен была не самоубийством и не случайностью, — произнес Мейсон.

Миссис Кэмптон пристально посмотрела на него.

— Тогда это убийство, — сказала она.

— Да, похоже.

Ее лицо оставалось совершенно бесстрастным, губы были плотно сжаты.

Мейсон встал и пожал ей руку.

— Что ж, благодарю вас. Рад был помочь вам.

— Вы очень любезны, — сказала миссис Кэмптон. — , Кстати, у меня самой пропали некоторые вещи. Вы не помните, что было найдено в этой урне? Не. было ли там такой серьги?

Она показала серьгу, и Делла утвердительно кивнула.

— Там была такая же. Я обратила на нее внимание из-за необычности формы: жемчужины в ней собраны в небольшую гроздь.

— О, благодарю вас, — сказала миссис Кэмптон. — Я так рада! Эти серьги принадлежали моей матери, и мне было бы жаль, коли одна из них пропала…

— Вы заявили о пропаже? — спросил Мейсон.

— Нет. '

— Почему?^

— Не знаю.'Не хотелось никому причинять неприятности.

— Вы думали, что потеряли ее?

— Нет, я знала, что это не так. Обе серьги лежали в ящичке с драгоценностями, и, когда я решила надеть их, нашла только одну.

— Значит, вы подумали, что кто-то взял ее?

— Ну, не знаю.

— И вы никому ничего не сказали?

— Нет.

— Ну что ж, — произнес Мейсон. — Я тоже припоминаю, что видел эту серьгу среди прочих вещей. Мисс Стрит определенно опознала ее.

— Да, определенно, — подтвердила Делла.

— Благодарю вас, — сказала миссис Кэмптон и одарила их своей терпеливой, усталой улыбкой.

У Джеймса Этна был такой вид, будто ему хотелось еще раз пожать руку Мейсону.

— Это одно из самых ярких переживаний в моей жизни, мистер Мейсон. Я с нетерпением ожидал встречи с вами… я очень пеню вашу помощь.

— Рад помочь, чем могу, — попрощался с ним Мейсон.

Посетители вышли из кабинета. Делла посмотрела на

Перри Мейсона.

— Ну? — спросила она.

— Мы должны благодарить нашего верного помощника, — сказал адвокат.

— Вы имеете в виду судьбу?

Мейсон кивнул.

— Это еще не все.

— Понимаю. Ты имеешь в виду исчезновение Элен?

— Вы думаете, это не самоубийство?

Мейсон сказал:

— Я не могу отделаться от мысли, что это убийство.

— Боже мой, щеф, но ведь единственный человек, который мог убить ее, — Бенджамин Эддикс.

— Или ее приятель Натан Феллон, — подхватил Мейсон. — Не забудь и о нем.

— И… — начала Делла, но потом замолчала.

— Да, продолжай, — улыбнулся Мейсон.

— Хорошо, — продолжила Делла. — Раз уж идет речь об убийстве, нельзя забывать и о женщине, убиравшей в каютах и имевшей возможность пройти в комнату Элен через их общую ванную… Господи… шеф, какой циничной и подозрительной можно стать на службе у адвоката!

— Ты просто логична, — поправил ее Мейсон.

— Шеф! Но ведь вы не подозреваете ее?

— В деле об убийстве, — сказал Мейсон, — нужно подозревать каждого.

— Но ведь вы не знаете, убийство это или нет.

— Не знаю, — согласился Мейсон. — Но иногда мне кажется, что убийцы оставляют после себя своего рода телепатические сигналы, по которым их можно выследить.

— Если уж речь зашла о спиритизме, — произнесла Делла, — то можно предположить, что, зная ваше умение распутывать дело, Элен Кэдмус послала вам подсознательный приказ…

— Хватит, — засмеялся адвокат. — Иначе мне придется обратиться к медиуму.

— Что ж, — серьезно сказала Делла. — В создавшейся ситуации небезынтересно, что поведал бы медиум… Знаете, шеф, в этой женщине есть что-то странное.

— В миссис Кэмптон?

— Да.

— Такие люди встречаются не так уж часто. На должность экономки идут, как правило, женщины, потерявшие по какой-то причине свою семыр, но желающие вести дом. То, что они управляют чужим хозяйством и вынуждены подавлять собственные чувства, порождает у них стремление держать себя в руках, сдерживать свои порывы. Отсюда и та напряженная атмосфера, которая окружает их и которую ты уловила.

Делла вздрогнула.

— Оставим это. У меня прямо мурашки побежали по спине.

— Хорошо, оставим, — согласился Мейсон. — И займемся делом.