Автомобиль Перри Мейсона остановился перед массивными железными воротами с двумя квадратными кирпичными столбами.

За воротами стоял караульный со звездой помощника шерифа на груди. В руке он держал фонарь, а на поясе висела кобура с револьвером.

Свет фонарика ослепил сидевших в машине.

Мейсон опустил стекло окна.

— Что вам нужно? — спросил караульный.

— Прежде всего, — ответил адвокат, — чтобы вы перестали светить мне в лицо.

Караульный убрал фонарь.

— И второе, — продолжил МейсОн, — видеть Бенджамина Эддикса.

— Да, но Захочет ли он видеть вас, — заметил караульный.

— Он захочет.

— Как ваше имя?

— Перри Мейсон.

— Подождите здесь, не выходя из машины, — сказал караульный. — Я позвоню в дом.

Он подошел к телефону, находившемуся в нише одного из столбов.

— Гостеприимная встреча, не правда ли, Делла? — обратился Мейсон к девушке.

— Ну, наверно, они вынуждены так поступать. Ведь место это уединенное, а Эддикс богат. Его, наверное, одолевают просители.

Караульный повесил трубку, нажал на какую-то кнопку, и массивные ворота стали медленно и плавно расходиться в стороны.

Караульный подошел к их машине.

— Все в порядке, — сказал он. — Вас ждут. Поезжайте прямо, никуда не сворачивая, по гравиевой дорожке. Остановитесь прямо у подъезда с колоннами. Там вас встретят. По дороге не останавливайтесь, не сворачивайте никуда. Понятно?

— Мне все понятно, — ответил Мейсон. — Кроме тона вашего разговора. А что произойдет, если мы свернем с дороги?

— Многое.

— Например?

— Например, если вы случайно пересечете зону с инфракрасными лучами, то завоют сирены, вспыхнут прожекторы и автоматически откроются дверцы собачьих клеток. Мы держим здесь полицейских овчарок. Не говорите потом, что я не предупреждал вас.

Караульный отошел.

Мейсон сказал Делле:

— Кажется, мистер Эддикс неплохо устроился. Недостаток гостеприимства он, видимо, наверстывает бдительностью.

Мейсон выжал сцепление и проехал в ворота. Шины зашуршали по гравиевой дорожке, извивавшейся среди лужаек и кустов.

Наконец перед ними возник большой дом — массивное строение, чьи суровые линии смягчались плющом, вьющимся по камню.

Мейсон заметил:

— Тот же милый стиль городской тюрьмы.

Он остановил машину перед подъездом, выключил мотор и фары и вышел, чтобы открыть дверцу Делле. Но она уже выпрыгнула из машины и легко взбежала по ступенькам на крыльцо.

Открылась большая входная дверь, и перед ними появился Натан Феллон.

— Добро пожаловать в «Стоунхендж», — сказал он.

— «Стоунхендж»! — воскликнула Делла.

Феллон пояснил:

— Таково название этого поместья. Это огромный особняк, мисс Стрит. В нем есть комнаты, отвечающие всем потребностям мистера Эддикса, — для работы, для развлечений и для экспериментов над животными.

— Не можете ли вы объяснить мне, какова цель этих экспериментов? — поинтересовался Мейсон.

Натан Феллон больше не старался быть любезным. Он неприязненно, посмотрел на адвоката через толстые очки и сказал:

— Не могу.

Наступило молчание, потом Феллон жестом пригласил войти.

Они оказались в холле, который, несмотря на его пышную архитектуру, казалось, был выдержан в том же стиле городской тюрьмы.

Портьеры в двери справа раздвинулись, и перед ними появился высокий, худой субъект.

— Добрый вечер, — поприветствовал мужчина вошедших.

— Это Мортимер Херши, — представил его Феллон, — управляющий мистера Эддикса.

— Насколько я понимаю, — сказал Херши, — эта молодая леди — мисс Стрит, и я имею честь беседовать с мистером Перри Мейсоном.

— Совершенно верно.

— Прошу вас, пройдите сюда.

Он провел их в комнату, представляющую собой нечто среднее между библиотекой и деловым кабинетом.

В ней находился массивный длинный стол. Вдоль одной его стороны стояли удобные кожаные кресла. Вся мебель в комнате была под стать этому столу. Вдоль трех стен располагались низкие книжные шкафы. Над ними висели картины. Основной темой картин были средневековые сражения. На одних — рыцари в стальных латах, сидя на лошадях, сражались друг с другом. На других — рыцари вступали в бой с пешими воинами. На третьих — лучники натягивали луки и выпускали в воздух стрелы. И везде громоздились груды тел, лежали убитые лошади, и рыцари держали щиты и мечи, по которым струилась кровь.

— Не хотите ли присесть? — спросил Херши, отодвигая кресла для Мейсона и Деллы Стрит. Феллон и Херши сели по другую сторону стола.

— Теперь, — Херши тщательно подбирал слова, — я хочу от имени мистера Эддикса извиниться перед вами.

— За что? — спросил адвокат.

— За то, что вас недооценили.

— Вы имеете в виду, что меня недооценил мистер Эддикс?

— Нет, Феллон, — ответил Херши и посмотрел на Феллона.

В этом взгляде было что-то вроде презрения, но на губах Херши по-прежнему держалась застывшая улыбка.

Он опять повернулся' к Мейсону. ^

— Хорошо, — сказал адвокат. — Меня недооценили и передо мной извинились. Хотя в извинении нет никакой необходимости.

— Возможно.

Мортимер Херши открыл ящик стола, вынул пачку банкнотов и отсчитал тридцать стодолларовых бумажек. Эти деньги он положил перед Мейсоном.

— За что это? — спросил адвокат.

— За дневники и фотографии, — ответил Херши.

— Почему вы делаете мне это предложение?

— Потому, что они нужны мистеру ЭдДиксу. Конечно, вы понимаете, он ведь никогда не признается, что уплатил такую сумму за эти документы, мистер Мейсон. В расходных книгах мистера Эддикса будет значиться, что вы получили только пять долларов. Остальные три тысячи вам даются в качестве подарка. Так что подоходный налог с них платить не придется. Надеюсь, я выражаюсь достаточно яснс#

— О, вполне, — кивнул Мейсон. — Единственное, что мне непонятно, — почему мистеру Эддиксу так хочется заполучить эти дневники и снимки.

— На это есть свои причины.

— Я думал, — сказал адвокат, — что буду обсуждать это дело с самим мистером Эддиксом. Поэтому я и приехал сюда.

— Мистер Эддикс просит вас извинить его. Он нездоров.

Мейсон покачал головой.

Вы сказали мне, что Бенджамин Эддикс болен и не. сможет приехать ко мне. Я решил сам приехать к нему. Я хочу говорить с ним.

— Хорошб, если вы так настаиваете… Но я должен вас предупредить, что три тысячи долларов — это последняя цена.' Мистер Эддикс не даст ни цента больше. Вы можете принять наше предложение или отвергнуть его.

— Хорошо. Я отвергаю его.

— Вы отвергаете предложения довольно решительно, — заметил Херши.

— Ну, если вы предпочитаете более дипломатичный язык, — улыбнулся Мейсон, — то я признаюсь вам, что считаю эти дневники любопытными и не расстанусь с ними, так как думаю, что они могут послужить определенным ключом.

— К чему? — спросил Херши.

— Вот этого я вам не скажу, Ответ на этот вопрос я приберегу для мистера Эддикса.

— Я передам ваши слова мистеру Эддиксу и думаю, что он захочет встретиться с вами, хотя это причинит ему страшные неудобства. Прошу вас, подождите минутку.

•Херши повернулся и посмотрел на Феллона.

Тот вскочил с кресла, как будто его ударило током, и вышел.

Херши сгреб в кучу деньги и указал' на них Мейсону приглашающим жестом. Адвокат отрицательно покачал головой. Тогда управляющий смел деньги в ящик, положил руки на стол перед собой, переплел пальцы и застыл без движения. _ч

Секундой позже тяжелые драпировки в комнате раздвинулись и вошел приземистый широкоплечий человек, прихрамывая и тяжело опираясь на палку. Почти вся голова его была забинтована, а глаза скрывались за темными очками.

Его лицо было трудно разглядеть под бинтами, но тяжелая челюсть и низкий лоб под нависающей копной черных волос сразу бросались в глаза.

— Мистер Бенджамин Эддикс — мистер Перри Мейсон, — объявил Херши.

Эддикс кивнул, прошел через комнату и протянул руку адвокату:

— Здравствуйте, мистер Мейсон. Много о вас слышал. Рад познакомиться с вами, но простите меня, я нездоров.

— И мисс Стрит, секретарша мистера Мейсона, — продолжал Херши.

— Добрый вечер, мисс Стрит. Очень рад познакомиться и с вами. Простите, что так выгляжу, но я провожу опыты с животными, а это не всегда хорошо кончается.

Лицо под бинтами сморщилось в улыбке.

— Одна из этих горилл, — продолжал объяснять Эд-дикс, — схватила меня и попыталась втащить в клетку. Я старался освободиться, но она уцепилась мне за ногу и наставила множество синяков, не считая царапин. В конце концов все Обошлось, но выгляжу я не блестяще.

Не пытаясь скрыть свое раздражение, Эддикс сел в кресло.

— Эта горилла, — пояснил Натан Феллон, — добиралась до вашего горла, мистер Эддикс. При ее силе она вполне могла растерзать вас.

— Подождите, — прервал Феллона Эддикс. — Вечно вы забегаете вперед с вашими предположениями. Не думаю, чтобы горилла пыталась меня душить. По-моему, ее просто заинтересовал мой галстук.

Он повернулся к Мейсону и сказал:

— Такой уж характер у горилл. Они всегда стараются уцепиться за какую-нибудь вещь, которая надета на человеке, особенно если она висит свободно, как галстук. Иногда горилЛа может быть очень опасна.

— Вы сознательно подвергаете себя такой опасности? — спросил Мейсон.

— Я веду научные исследования, — ответил Эддикс. — Меня интересует, насколько глубоко можно внедрить инстинкт убийства в сознание высших приматов.

— Мне кажется, — предположил адвокат, — что вы были близки к разгадке этого вопроса.

— Да, горилла доставила мне несколько неприятных минут, — признался Эддикс. — Я начал сопротивляться, потом Натан закричал на нее и замахнулся йалкой.

— Мне кажется, что вы не успокоитесь до тех пор, пока горилла действительно не убьет кого-нибудь, — заметил Мейсон.

Эддикс холодно взглянул на него и пожал плечами.

— По-моему, вы- не совсем понимаете, чего я добиваюсь, мистер Мейсон. А я не вижу необходимости объяснять вам это… Больше всего меня интересует вопрос о природе гипноза. Некоторые не одобряют мои опыты, но это меня ничуть не заботит. Гориллы принадлежат мне.

— Я сомневаюсь в этом.

— Что вы хотите этим сказать?

— Формально гориллы находятся в вашем владении, —

ответил Мейсон. — Но в моральном отношении человек вряд ли имеет право на чью-либо жизнь. Животные имеют право жить свободно и развиваться независим^ от кого-либо. ^v

— Вы юрист и не должны забывать о праве собственности.

— Я обсуждаю сейчас моральную сторону, моральную ответственность.

— С меня вполне достаточно фактического владения. Моральную ответственность можете оставить себе.

— Вы хотели видеть меня в связи с каким-то делом? — перевел разговор на другую тему Мейсон.

— Да, хотел, но теперь не хочу.

— Почему вы раздумали?

— Вы сами виноваты. Вы отказались от трех тысяч долларов. Хорошо, сыграем иначе. Я беру последнее предложение назад. Цена снова падает до пяти долларов. Это понятно?

— Понятно, — сказал Мейсон. — Деньги остаются у вас, дневники — у меня.

— Давайте выясним все до конца, мистер Мейсон. Если вы передадите дневники газетам и начнете раздувать дело о смерти Элен, то я вас уничтожу.

Мейсон встал.

— Можете повышать голос на своих служащих. На меня это не действует и только выдает ваш испуг. Пойдемте, Делла.

Они-вышли из комнаты, трое мужчин последовали за ними.

— Дай мне руку на счастье, Делла, — попросил девушку в холле Мейсон.

— В чем дело? — спросил Эддикс.

— Просто я хочу посмотреть, что лежит в той мраморной урне.

— Почему вы думаете, что там что-то лежит?

Мейсон холодно улыбнулся.

— Это подсказали мне дневники. Мои дневники.

— Натан и вы, Морт, снимите эту урну. Переверните ее и докажите Мейсону, что там ничего нет.

Мужчины сняли урну и поставили ее на пол. Потом с трудом перевернули ее и потрясли. Первым из урны выкатилось кольдо с огромным бриллиантом.

— Мой солитер! — воскликнул Эддикс.

Затем из урны выскользнули платиновые часы.

Феллон схватил их.

— Потрясите-ка ее еще, — сказал Мейсон.

На пол высыпалась целая коллекция безделушек, украшений, монет, пудреница, бумажник.

— Черт возьми! — выругался Эддикс.

Мейсон сухо объяснил:

— В дневнике упоминается об одной обезьяне — Пите, которая подбирала вещи, особенно те, что принадлежали Элен Кэдмус, и прятала их в эту урну., *

— Так вот в чем объяснение! — воскликнул Эддикс.

Мейоон взглянул ему в глаза.

— Послезавтра в суде будет слушаться дело, возбужденное против вас миссис Джозефиной Кэмптон, которая обвиняет вас в клевете.

— Ах это! — сказал ЭДдикс.

— Ага! — воскликнул Феллон. — Теперь мне все понятно. Теперь ясно, почему великий Перри Мейсон заинтересовался дневниками Элен-Кэдмус. Бенни, мы знаем все.

Эддикс взглянул наконец-то на него и произнес:

— Придержи язык. — Он повернулся к Мейсону: — Вы умны. Мне нравятся умные люди. Чего вы хотите?

— Ничего, — ответил адвокат.

Натан Феллон вмешался:

— Неужели тебе еще не ясно, Бенни?

Эддикс взял часы и повертел их в руке.

— Нет, не ясно. Думаю, и тебе это мало что говорит.

— Мейсон устроил нам ловушку, — не успокаивался Феллон.

— Думайте, что говорите, — оборвал Мейсон.

— А тут и думать нечего, — сердито сказал Феллон. — Проходя через холл в первый раз, вы положили эти вещи в урну, а потом придумали историю об обезьяне, спрятавшей их тут.

— Я близко не подходил к этой урне.

— Вы прошли рядом с ней.

— Вы были в это время рядом со мной.

— Я не смотрел в вашу сторону и шел впереди.

— Феллон, посмотрите мне прямо в глаза, — почти приказал Мейсон.

Тот взглянул на него. '

— Вы отъявленный лжец, — произнес Мейсон.

Феллон сжал кулаки.

— Подождите минутку, — прервал их Эддикс. — Вы меня совсем запутали. Херши, вы точно видели, как Мейсон подходил к урне?

— Нет. Вообще-то, он не подходил, — ответил Херши, — хотя посмотрел на нее. Да, он не мог ничего бросить в нее. Теперь я вижу, что всё эти вещи в пыли. Они уже давно лежат там.

— Беда с тобой, Феллон, — сказал Эддикс. — Вечно у тебя дважды два получается шесть. И еще пытаешься доказать мне, что это правильный ответ. Черт возьми, ты доведешь нас до беды. Помолчи-ка лучше.

Зазвонил телефон.

— Кто там еще? — обратился Эддикс к Феллону. — Подойди.

Тот снял трубку и произнес в нее:

— Говорит Натан Феллон… Кто? Мистер Эддикс не клал его… Подождите минутку. Там ваш адвокат Сидней Хардвик, — сказал Феллон Эддиксу.

— Я не собираюсь встречаться с ним, — заявил Эддикс. — На сегодня с меня хватит. Пошли его к черту. Я его не вызывал.

— Он приехал по важному делу. Что делать? Нельзя его выгнать.

Эддикс круто повернулся.

— Кто ты такой, Феллон, чтобы давать мне советы? Я вытащил тебя из грязи и в любой момент могу швырнуть обратно. Я сказал, что не собираюсь видеться с Хардвиком, и так оно и будет. Меня не интересует, с каким делом он приехал.

Эддикс, хромая, направился к двери, потом повернулся.

— Вы разыграли ваши карты чертовски умно, Мейсон, — сказал он. — До свидания. *

Мортимер Херши многозначительно взглянул на Феллона.

— Распорядитесь, чтобы охрана пропустила Хардвика.

Феллон приказал в трубку:

— Откройте ворота и пропустите его. т- Повесив трубку, он повернулся к адвокату. — Мистер Мейсон, задержитесь на минутку. Разрешите мне принести вам свои извинения. Я просто хотел защитить интересы Бенни. Вот и получил по заслугам.

Мейсон наклонился над предметами, выпавшими из урны, и сказал Делле:

— Сделай опись всего, что найдено в урне, Делла.

— Не трогайте ничего, — предупредил Феллон.

— Я ничего и не трогаю, — сказал адвокат. — Я просто смотрю. Надеюсь, против этого вы не возражаете?

После некоторого колебания Феллон заявил:

— Я все сказал вам. Остальные вопросы можете адресовать Хардвику.

Он открыл входную, дверь.

— Ну наконец-то, входите, мистер Хардвик.

Хардвик, высокий, костлявый субъект лет шестидесяти, остановился в дверях и обменялся рукопожатиями с Феллоном. У адвоката был длинный нос, острый подбородок, густые брови и проницательные серые глаза.

Он носил пенсне на черной ленточке и пользовался слуховым аппаратом.

— Здравствуйте, Натан, — сказал он. — Как Бенни?

— Бенни чувствует себя неважно, — ответил Феллон. — Он не сможет принять вас.

— Что? — удивленно воскликнул Хардвик. — Не сможет принять меня? Но у меня важное дело. Я должен рассказать ему о сложностях в связи с завещанием.

— Сейчас есть кое-что поважнее, — многозначительно сказал Феллон, кивая в сторону Мейсона и Деллы Стрит. — У нас тут небольшая неприятность.

— Что вы имеете в виду? — спросил Хардвик, впервые обращая внимание на Мейсона и Деллу.

— У нас тут юридическое осложнение, — пояснил Натан Феллон. — Это Перри Мейсон.

— Ах вот оно что! — воскликнул Хардвик.

Его лицо расплылось в улыбке. Он подошел и протянул Мейсону свою костлявую руку.

— Мисс Делла Стрит, мой секретарь, — представил девушку Мейсон.

Хардвик поклонился.

— Рад познакомиться с вами, мисс Стрит. Итак, Мейсон, что привело вас сюда?

— Я пришел, сюда, — сказал Мейсон, — по приглашению мистера Эдцикса и в связи с совершенно другим делом. Но в ходе нашей встречи выяснилось, что кражи, в которых обвинялась миссис Кэмптон, на самом деле были совершены обезьяной.

Улыбка тотчас же исчезла с лица Хардвика, уступив место профессиональной серьезности.

— Как это произошло, Натан? — спросил он.

— Мистер Мейсон пришел повидаться со мной и Херши по другому делу. Мы предложили ему некоторую финансовую сделку.

— Что за сделку? — Голос Хардвика стал резким, как хлыст.

— Это касается дневников Элен Кэдмус.

— Я видел в сегодняшней газете снимок Мейсона, — сказал Хардвик. — История с дневниками — это еще одна тема, на которую я хотел поговорить с Эддиксом.

— Мы предложили Мейсону за дневники три тысячи долларов, но он отказался.

Хардвик, нахмурившись, повернулея к Мейсону.

— Я ожидал, мистер Мейсон, что вы вернете дневники за ту же сумму, которую сами за них уплатили.

— Если бы они вели себя более порядочно, я отдал бы им дневники, — заявил Мейсон. — Но они были напуганы до смерти, и я решил узнать, что их так напугало.

— Только мысль об огласке, — заверил Херши.

Мейсон скептически улыбнулся.

Херши прикрыл глаза.

— Продолжайте, — попросил Хардвик.

— Из чтения дневников, — сказал Феллон, — Мейсон почерпнул идею заглянуть в урну в холле. Вы сами видите, что мы нашли. Бриллиантовое кольцо Бенни, платиновые часы, какие-то безделушки И бумажник, наверное, полный денег. По правде говоря, мне кажется, это мой бумажник.

Хардвик подошел ближе, чтобы взглянуть на коллекцию вещей на полу.

— Сейчас я отвечу вам на вопрос о бумажнике, — сказал Феллон.

Он наклонился, поднял бумажник, открыл его и показал Хардвику опознавательную карточку.

— Это мой, — улыбнулся он. — Я недавно потерял его.

— Сколько в нем денег? — спросил Хардвик.

— Было тридцать два доллара, — ответил Феллон, открывая бумажник и заглядывая внутрь. — Совершенно верно. — И он поспешно сунул бумажник в карман.

—; Надо посчитать и посмотреть, не пропала ли часть денег, — предложил Мейсон.

Феллон холодно посмотрел на него.

— Нет, все на месте.

Хардвик сказал:

— Это усложняет ситуацию, Мейсон. Что вас интересует в этом деле?

— Все.

— Понимаю. На кого вы работаете?

— Ни на кого, — ответил Мейсон и добавил: — Пока.

— Ну что ж, тогда мистер Эддикс наверняка наймет вас, чтобы вы помогли мне урегулировать дело, которое будет послезавтра слушаться в суде.

— Мне очень жаль, — сказал Мейсон, — но я не приму этого предложения.

— Вы даете мне понять, что уже работаете на миссис Кэмптон?

— Не совсем так, — ответил Мейсон, — но случайно мне известны некоторые подробности этого дела, и я должен буду обсудить их с ее адвокатом.

— Хорошо, — согласился Хардвик, — но обещайте не говорить с миссис Кэмптон или ее юристами до тех пор, пока мы не достигнем соглашения с ними.

Мейсон улыбнулся и покачал головой.

— Вы хотите сказать, что собираетесь дать им какую-нибудь информацию? — спросил Хардвик.

— Я хочу сказать, что сообщу Джеймсу Этна из фирмы «Этна, Этна и Дуглас» о записи в дневнике и о том, что мы нашли в урне.

— Это ни к чему хорошему не приведет, — предупредил Хардвик.

Мейсон пожал плечами.

— Давайте рассмотрим все это дело с юридической стороны, — предложил Хардвик. — При любых обстоятельствах мистер Эддикс сможет доказать, что он действовал из лучших побуждений, сообщая информацию заинтересованному в ней лицу, в данном случае новым хозяевам миссис Кэмптон. Так что о клевете и речи быть не может.

Мейсон зевнул и сказал:

— Я никогда не обсуждаю юридические аспекты проблемы, пока мне за это не платят.

— Конечно, мистер Мейсон, обстоятельства поставили вас в довольно странное положение. Как я понял, о тайнике в греческой урне вы узнали из дневника Элен Кэдмус?

— Совершенно верно.

— Эти записи сделаны ее почерком?

— По правде говоря, не знаю.

— Конечно, они еще ничего не доказывают, — сказа^ Хардвик, — и не могут быть предъявлены в суде. Элен Кэдмус могла написать их в целях самозащиты.

— Каким образом? — спросил Мейсон.

— Она могла сама взять эти вещи и спрятать их в урну, а записи в дневнике сделать на случай, если попадется. Тогда она смогла бы предъявить в суде дневник как доказательство того, что вещи прятала обезьяна. — Хардвик повернулся к Мейсону: — Я думаю, что нам сейчас же нужно поговорить с мистером Эддиксом.

— Он велел передать, что не сможет увидеться с ши, — упрямо произнес Феллон. — Вчера его чуть не убила горилла. Он плохо себя чувствует.

Хардвик нахмурился.

— Ну что ж, Натан, я думаю, что не стоит дольше задерживать мистера Мейсона и мисс Стрит. Насколько я понимаю, они уже собирались уходить.

— Верно.

— До свидания, — резко сказал Хардвик, пожимая руку Мейсону и кланяясь'Делле Стрит.

Феллон сказал:

— Я позвоню охране, чтобы вас пропустили, мистер Мейсон. Советую вам не съезжать с главной аллеи, не останавливаться и, самое главное, не выходить из машины. До свиданид.

— До свидания, — ответил Мейсон.