День выдался крайне утомительным.

Адвокат Перри Мейсон и его секретарша Делла Стрит закончили слушание показаний под присягой. Свидетель оказался хитрым и изворотливым, защитник то и дело выступал с процедурными возражениями, так что Мейсону потребовалось все его искусство, чтобы наконец вытянуть из них важные факты.

Поэтому адвокат и его секретарша, войдя в ресторан Морриса Альбурга, попросили найти им место в отгороженных занавесками кабинетах в конце зала, где можно было себя чувствовать более или менее свободно. Взглянув на утомленное лицо адвоката, Делла со вздохом сказала:

— Уж и не знаю, как вы держитесь. Я — словно выжатая губка.

Моррис Альбург отослал официанта и лично принял заказ у почетного посетителя.

г- Тяжелый день, мистер Мейсон? — спросил он.

— Да, очень тяжелый.

— Полагаю, с утра в суде?

Мейсон покачал головой.

— Показания под присягой, Моррис, — пояснила Делла, кивая на блокнот, — я стенографировала.

— Ничего не поняв, Альбург на всякий случай протянул:

— Угу. — После чего спросил: — Коктейль?

— Два двойных «Бакарди», покислее.

Моррис приказал официанту принести коктейли.

— Я бы порекомендовал вам жареных цыплят. Они сегодня удались на славу, — сказал Моррис. — И бифштексы выше всяких похвал. — Он поцеловал себе кончики пальцев.

Делла Стрит рассмеялась:

— Хотите изобразить из себя ресторатора из «Ритца», Моррис? Где вы всему этому научились?

— Готовить бифштексы?

— Нет, жестам.

Владелец ресторана подмигнул:

— Я видел, как это проделывал владелец ресторана в кино, а потом понял: то, что он принес на тарелках, — одни отбросы, а бифигГекс был жестким, как подошва.

— В таком случае я предпочитаю обойтись без подобных жестов, — рассмеялся Мейсон, — мы хотим два бифштекса — потолще, в меру прожаренных, но не жестких, много жареного картофеля, свежего хлеба с маслом… — Тут он выжидательно посмотрел на Деллу. Та кивнула.

— С чесноком, — закончил Мейсон.

— О’кей. Вы все получите. Самое лучшее!

— Мягкие, сочные, не слишком сырые, — повторил Мейсон.

— Самые лучшие, — заверил его Моррис и исчез за зеленым занавесом.

Мейсон протянул Делле портсигар и поднес спичку. Сам он сделал глубокую затяжку, медленно выпустил струю дыма и полузакрыл глаза.

— Если бы этот старый козел с самого начала выложил правду, мы бы покончили с делом за пятнадцать минут.

— В конце концов вы же своего добились?

— Вот именно, в крнце концов… Как будто я собирал голыми руками ртуть. Ты задаешь ему вопрос, а он хитрит, петляет, врет, путает, уходит в сторону, сам себе противоречит.

Делла Стрит рассмеялась:

— Может быть, вы не заметили, но один вопрос вы ему задавали двенадцать раз!

— Я не подсчитывал, но именно это решило исход дела. Я задаю вопрос, он пытается свернуть разговор на что-то иное. Я терпеливо выслушиваю его до конца и снова теми же словами спрашиваю то же самое. Он пробует новый вариант, чтобы сбить меня со следа. Я опять внимательно слушаю, киваю, будто принимаю все за чистую монету, тем самым подстегиваю его изобретательность. А когда словоизвержение заканчивается, задаю прежний вопрос.

Адвокат весело рассмеялся, припоминая недавнее сражение.

— Да, и это его. доконало, — согласилась Делла Стрит, — когда он начал спотыкаться, вы его быстренько загнали в угол.

Вошел Моррис Альбург, неся в запотевших круглых фужерах отсвечивающие розовым коктейли.

Молча чокнувшись, Мейсон и Делла выпили за успех.

Наблюдая за ними от дверей, Моррис с улыбкой заметил:

— Как здорово вы научились переговариваться глазами!

Адвокат пожал плечами.

— Мистер Мейсон устает от постоянных разговоров, Моррис. — Делла Стрит была немного смущена.

— Думаю, что иначе и быть не может. Адвокатам приходится все время разговаривать, — поспешил согласиться Моррис, маскируя тот факт, что его замечание носило чисто личный характер.

— Наши бифштексы на огне? — спросил Мейсон.

Моррис кивнул.

— Хорошие?

— Отменные! — подмигнул им Моррис, а затем сделал какой-то жест, отдаленно напоминающий благословение, и вышел, пятясь, из кабинета, отделив их занавесом от внешнего мйра.

Мейсона и Деллу Стрит никто не беспокоил, пока снова не появился Альбург с подносом, на котором стояли горячие тарелки, на блестящих подносиках аппетитно шипели бифштексы и румяный картофель, нарезанный, как лапша, а рядом возвышалась пирамидка французского хлеба с маслом. Его золотисто-коричневая корочка была хрустящей даже на вид.

— Кофе? — спросил Моррис.

Адвокат поднял кверху два пальца.

Альбург кивнул, удалился и вернулся с пузатым кофейником, двумя чашками, сахарницей и сливочником.

Несколько минут он хлопотал над сервировкой, стараясь задержаться подольше.

Перри Мейсон бросил многозначительный взгляд на Деллу.

— Никак не возьму в толк, — сказал он, — то, что вы приняли наш заказ, было высшим выражением гостеприимства, Моррис, но обслуживать нас — это уже прямо королевские почести.

— У меня неприятности, — со вздохом сказал хозяин. — В наши дни никто не хочет работать, кроме босса… Впрочем, вы приходите сюда забывать неприятности, так что кушайте на здоровье.

Зеленый занавес вновь был задвинут.

Когда Мейсон приканчивал свой последний кусочек бифштекса, на пороге снова возникла фигура Аль-бурга.

Делла Стрит вспомнила:

— Шеф, у Морриса неприятности!

Мейсон поднял глаза.

— Ну разве это нё безумие?! — завопил Моррис.

— Какое безумие? — спросил адвокат.

— Эта официантка, которая у меня работает, она же сумасшедшая!

Делла Стрит, наблюдавшая за ним, шутливо сказала:

— Мне думается, дело пахнет нарушением закона, шеф. Будьте осторожны.

— Вы чертовски правы, это юридическая проблема! — взорвался Моррис. — Но что поделаешь с подобной девицей?

— С какой девицей?

— Она поступила ко мне на работу пять дней назад. Сегодня первое число, так что я должен ей заплатить. Я ей об этом сказал. Приготовил чек. Мне показалось, что ей очень нужны деньги. И вдруг она удирает. Почти сразу же, как-вы пришли сюда.

— Как это удирает?

— Вышла через заднюю дверь и не вернулась.

— Возможно, у нее с кем-то было назначено свидание? — предположила Делла.

— Только не на этой аллее! Задняя дверь выходит туда. Она сбросила на землю фартук, как только выскочила за порог, и смылась. Поймите, ни. шляпки, ни пальто, а вы знаете, что на улице сегодня холодно.

— Возможно, у нее нет пальто?

— Совершенно точно есть. Она оставила его в кладовой. Когда-то это было шикарное манто. Сейчас оно побито молью.

— Побито молью? Что же это за манто?

— Дорогое.

— Ну а точнее?

— Норковая шубка — самая лучшая…

— Продолжайте, Моррис., И вылезайте из раковины. А то мы вытаскиваем из вас слова буквально клещами.

— Я… мне это не нравится. Могу поспорить, что девицу разыскивает полиция.'

— Почему вы так думаете?

— Судомойка наблюдала за ней из окна. Девушка бежала, как будто за ней гнались… У меня остался ее чек за пять дней работы, ее меховое манто, ресторан, набитый посетителями, причем некоторые из них придирчивы до сумасшествия. Она обслуживала несколько столиков, и все было в порядке. Потом я услышал бешеный звонок. Думаю, вы его здесь уже слышали?

Делла кивнула.

— Этот звонок означает, что повар приготовил порционные блюда, их надо нести на стол. Действительно, вся кухня была заставлена заказами со столиков этой самой девчонки Дикси, а она за ними не являлась. Я подумал, что она задерживается в зале. Нет, она ушла. Ну и что в результате? Пища остывает, посетители злятся, а девица несется куда-то по аллее. Что за дела?

— Ну и'что же вы предприняли?

— Заставил остальных девушек взять-по дополнительному столику, ну а сам занялся вами… Но куда же это годится, а? Проработать пять дней, а потом сбежать?

Мейсон отодвинул в сторону тарелки. Против воли в его глазах мелькнуло заинтересованное выражение.

— Вы ей говорили про чек?

— Говорил. Хотел ей отдать через полчаса. Она была тогда занята и сказала, что забежит позднее.

— Значит, тогда она не помышляла о побеге?

Альбург пожал плечами.

— Приходится предположить, будто ее кто-то напугал, вот она и сбежала, — заключил адвокат.

— Полиция! Ее разыскивают. Вы должны меня защитить.

— Приходили какие-то детективы?

— Нет, она просто сама сбежала.

— Мне бы хотелось взглянуть на шубу, Моррис.

— Шуба, она-то меня и волнует. Что мне с ней делать? Деньги? Они ею заработаны. Она может прийти и получить их в любое время. Но шуба..', допустим, она недешевая. Кто за нее отвечает? — Что мне делать?

— Отдайте ее куда-нибудь на хранение, но сперва давайте посмотрим, что она из себя представляет.

Кивнув, Альбург исчез.

Делла Стрит сказала:

— Должно быть, она кого-то заметила… Детектива или…

— Обожди минутку. Давай не будем покупать подойник до покупки коровы, — Делла. Сначала взглянем на шубу.

Вернулся Альбург с манто.

Делла Стрит невольно вскрикнула:

— Как жалко! Как жалко!'

Даже на большом расстоянии было видно, что мех попорчен молью. Особенно передняя часть шубки, которая местами была совсем вытерта, и мех, потеряв свой блеск, казался старым.

На менее дорогом мехе это было бы не так заметно, но на этой роскошной в прошлом шубе «рзъяны сразу же бросались в глаза.

Делла взяла в руки шубку и сразу посмотрела на этикетку на подкладке.

— Великий Боже, шеф. Это же норка от Колтона и Колфакса, гарантированного качества.

— Наверное, она купила шубку где-то по дешевке на распродаже, — высказал предположение Альбург,

— Вряд ли, — покачал головой Мейсон. — Мне кажется, здесь надо много потрудиться, чтобы привести шубу в порядок. В некоторых местах придется вставить новый мех.

— И если мех перебрать, то шубка будет почти как новая. Ни один человек не стал бы отдавать такую вещь на продажу. Он сначала ее непременно бы переделал.

— И такая шубка была у официантки? — недоверчиво спросил Мейсон.

— То ли она ее купила, то ли украла, — буркнул Аль-бург. — Возможно, она почуяла опасность и именно из-за этого оставила шубу где-нибудь в кладовке. Там она пролежала несколько недель, а за это время ее попортила моль.

— Возможно и другое: ее приобрел ей какой-нибудь приятель, после чего исчез, и у девушки появилось подозрение, что вещь краденая. Так или иначе, но это загадка, а я люблю всякие загадки, — задумчиво проговорил адвокат. <

— А я — нисколько! '

Мейсон принялся внимательно разглядывать подкладку шубки.

— Думаете, этикетка поддельная? — спросил Моррис.

— Этикетка подлинная. Но ее могли спороть с другого манто и пришить на это. Обождите, здесь что-то есть. Вот эти стежки совсем свежие. Нитки немного отличаются от остальных.

Он начал прощупывать подкладку в том месте, где обнаружил неполадки.

— Под подкладкой что-то зашито, Моррис! — Мейсон бросил на ресторатора вопросительный взгляд и устало сказал: — В этом деле много странностей, Моррис!

— Не мне об этом говорить!

— Давайте предположим, если шубка была куплена, то это доказывает, что когда-то покупательница была весьма состоятельной. Затем молодая женщина куда-то в спешке уезжает, не взяв с'собой манто. Ее здесь не было, она сама не могла позаботиться о мехе и не могла поручить его кому-то еще.

— А потом? — спросила Делла.

— Потом, спустя некоторое время, за которое моль попортила мех, особа возвратилась. Достала шубу и увидела, что та была безнадежно испорчена. Она была в отчаянии: у нее не было денег, и она не смогла отнести ее к скорняку для переделки или реставрации. Уж не знаю, как это называется.

— Она была здорово чем-то огорчена, что верно, то верно, — подтвердил Моррис.

— Тогда она явилась в ресторан и нашла себе работу. Наверное, она была совсем на мели, иначе не пошла бы на такое место. Однако, когда пришел день получки и ей оставалось только зайти к хозяину за чеком, она внезайно впадает в панику и удирает, позабыв и про чек, и про шубку.

Глаза Морриса Альбурга сузились.

— До меня наконец дошло, — сказал он. — Вы все это так излагаете, что история становится ясней ясного. Она сидела в тюрьме. Может быть, она стреляла в своего дружка во время ссоры, может быть, удрала от правосудия и боялась, что ее скоро найдут по шубке. Она…

— Тогда почему женщина не сдала манто на хранение? — спросила Делла.

— А если она не хотела, чтобы узнали, что она была причастна к стрельбе? Или к другому преступлению, совершенному ею? Личность преступницы могли не установить, но шубка приметная… Обождите, ее могли уличить в незаконной продаже спиртного. Она сообщила вымышленное имя, так чтобы никто не установил место ее пребывания. Просидела за это три месяца за решеткой, а теперь вот устроилась на работу. Да мало ли что она могла натворить! Возьмите хотя бы то имя, которым она мне назвалась: Дикси Дейтон. Оно звучит как-то ненатурально. Нет, она определенно сидела в тюрьме, а теперь прячет концы в воду.

Делла Стрит рассмеялась:

— Обладая таким богатым воображением, Моррис, вам следовало бы сочинять романы.

— Обладая таким воображением, я ясно вижу, как полиция входит ко мне в ресторан, начинаются бесконечные обвинения, каким образом я мог взять к себе на работу преступницу. Если ее действительно разыскивают, они мне припишут укрывательство… Конечно, у меня есть друзья в управлении, но что из этого?

— Да замолчите, глупец! Не накаркайте заранее беду. Боюсь, что через минуту вы уже договоритесь до соучастия в убийстве, — рассмеялась Делла, — представите, как вас сажают в газовую камеру или на электрический стул…

— Перестаньте! Такими вещами не шутят!

Наступила тишина. Потом Моррис взял себя в руки и энергично закивал головой:

— Так оно и было. Когда-то она была богата, наряжалась в дорогие вещи. Потом она попалась. Возможно, и-з-за марихуаны или другрго наркотика. Одним словом, на полгода ее упекли. А шубка висела в каком-то чулане, всеми позабытая. Понятно, ее побила моль.

— В тюрьму она вошла состоятельной женщиной, вышла из нее нищенкой, — добавил Мейсон.

Альбург на минуту задумался.

— Как могло такое случиться?

— Не спрашивайте меня. История-то ваша. Я просто строю догадки. Если она была богатой дамой из общества, которую уличили в употреблении наркотиков и приговорили к шести месяцам тюремного заключения, разве после этого она пошла бы в официантки?

— Н-да! Это вопрос?

— Расскажите-ка поподробнее, как она удрала, при каких обстоятельствах? Теперь "кам нужны факты, а ваши теории могут подождать.

— Она просто вышла через заднее крыльцо, как я уже говорил. Я услышал, что повар дал несколько звонков: мол, блюдо достали из печи и его надо подавать на стол. Я не люблю такие звонки: официантки должны делать свое дело без предупреждения.

— Сколько у вас официанток?

— Пять официанток и один человек, который обслуживает наружные столики. Он давно работает у меня. Самое лучшее место — в кабинетах, здесь больше всего дают на чай.

— Понятно. Продолжайте. Что было потом?

— Услыхав настойчивые звонки из кухни, я пошел узнать, в чем дело. На столике возле плиты стояло несколько готовых блюд. Пища остывала. Пришлось мне снова все подогревать.

Тут один из посетителей расшумелся, почему ему так долго приходится ждать. Я спросил, кто обслуживает его столик. Он мне описал наружность официантки. Я понял, что он говорит о Дикси. Я отправился искать девушку. Ее нигде не было. Все блюда возле плиты были заказаны на ее столы.

Я послал одну из официанток в туалетную: «Тащи ее немедленно оттуда, даже если она будет сопротивляться». Ее там не оказалось. Потом судомойка сказала мне, что видела, как Дикси вышла через черный ход и побежала по аллее.

Ну, вы понимаете, тут приходится думать в первую очередь о посетителях, так что я быстренько распределил столики между остальными девушками и… ну а сам пришел, сюда поделиться с вами своими заботами.

— Эта Дикси дружила здесь с кем-нибудь?

— Нет, она держалась особняком.

— Не сдружилась?

— Говорю вам, сторонилась всех. Ее fyr считали задавалой. Ну и шубка к тому же!

— Да, понятно…

Зеленый занавес отодвинулся. Появился высокий официант. Он прикоснулся к плечу Альбурга и сказал:

— Прошу прощения, босс, но здесь полиция.

— Ох-хо, — застонал Альбург, бросая испуганный взгляд на адвоката. — Отведи их в один из кабинетов, Тони: я не хочу, чтобы посетители видели, как меня допрашивает полиция… Недаром у меня болело сердце. Вы теперь видите, Мейсон, что она мошенница и…

— Все кабинеты заняты, — предупредил официант.

Альбург застонал.

— Пригласите их сюда, — распорядился адвокат.

Лицо Альбурга засияло:

— Вы не возражаете?

— Сказав «а», приходится говорить «б».

Альбург повернулся к официанту:

— Они в форме или в штатском?

— В штатском.

— Веди сюда. Принеси еще стульев, Тони. Потом нужны кофе и сигареты. Подороже.

Официант исчез. Альбург с благодарностью посмотрел на адвоката.

— Вы бесконечно любезны, мистер Мейсон.

— Рад был помочь. По правде сказать, меня разбирает любопытство. Как вы считаете, чего они хотят?

— Чего они хотят? Эту мадам, разумеемся, и шубку в прйдачу. Даже если она только что украдена, они ее заберут в качестве вещественного доказательства. А через две недели ее будет носить милашка постового. Я не знаю, что мне делать… Я…

— Пока повесьте ее на спинку моего стула, — предложила Делла. — Они решат, будто она моя.

Альбург поспешно последовал ее совету.

— Я бы не стал утаивать от них, но мне не хочется, чтобы они нашли ее здесь. Вы же знаете, как это выглядит в газетах: «Полиция нашла украденную норковую шубку у официантки ресторана Альбурга», — и все немедленно решают, что она была украдена у посетителя.

Занавески шевельнулись. Послышался голос официанта:

— Сюда, пожалуйста.

В кабинет вошли двое в штатском. Один из них ткнул пальцем в Альбурга й сказал:

— Вот он.

— Хэлло, — сказал второй.

— Садитесь, ребята, — засуетился Альбург. — А я разговаривал здесь с моими друзьями, и они согласились…

— Это же Мейсон, адвокат!

— А это, джентльмены, моя секретарша, мисс Стрит, — представил тот Деллу. — Так в чем дело, ребята? Чем могу вам помочь?

Полицейские что-то буркнули в ответ. Никто из них не соизволил назвать своего имени.

Официант принес стулья.

— Чего вы еще хотите? — спросил Альбург.

— Все о’кей. Пусть принесут побольше кофе. Я предпочитаю с сахаром и сливками. Мой партнер пьет черный. Ладно, Альбург, что это за темная личность?

— Какая еще темная личность?

— Ты знаешь. Официантка.

— С ней что-то случилось?

— Мы говорим про ту, что сбежала. Выкладывайте, не теряйте времени даром. Какая муха ее укусила? Вы в курсе дела?

— Ничего не пойму, чего ради вы явились ко мне? Она здесь работала, ее выследили, а она заметила вас, ну и удрала.

Полицейские переглянулись.

— Почему вы говорите, что она заметила нас?

— Но ведь это так.

— Черт побери, ничего подобного.

— Тогда почему она убежала?

— Именно поэтому мы и пришли к вам.

— Тогда откуда вы знаете, что она удрала?

— Потому что кто-то пытался втянуть ее в машину, стоявшую в конце аллеи. Она не захотела туда садиться. У парня было оружие. Он сделал по ней два выстрела. Она побежала, выскочила на улицу, но попала под машину, которая неслась на зеленый свет. Водителя нельзя винить — он ехал по правилам. Стрелявший повернул назад и исчез.

Моррис Альбург провел ладонью по лысине:

— Ну и дела!

— Вот мы и захотели узнать, кто она на самом деле. У нее с собой была сумочка… Мы узнали, что ее зовут Дикси и что она работает здесь; у черного хода ресторана мы нашли ее фартук. Судомойка сказала, что девушка скинула его на ходу, схватила сумочку и выскочила из кухни, даже не остановилась, чтобы что-то на себя накинуть… Расскажите нам про нее.

Моррис Альбург покачал головой.

— Я только что говорил мистеру Мейсону об этой девушке. Она пришла ко мне в поисках работы. Казалось, ей до зарезу были нужны деньги. Сегодня я ей выписал чек. Она…

— Как ее в действительности зовут?

— Дикси Дейтон — она назвалась так.

— Звучит неправдоподобно.

— Согласен, но ничего другого я не знаю, и чек был выписан на это имя.

— Застрахована?

— Разумеется.

— Номер страховки?

— Не помню. Посмотрите на обороте чека.

— Ладно, посмотрю. Почему она удрала?

— Если бы я знал!

Полицейские, по всей видимости, считали питие кофе более важным делом, чем проверка документов.

— Никто не заметил, что ее напугало?

— Я этого не знаю.

— Выясните.

Альбург вышел.

Делла Стрит обворожительно улыбнулась полицейским.

— Как быстро вы прибыли на место происшествия!

— Радио… А как вы попали в историю?

— Никуда мы не попадали. Сидели себе и закусывали, — сказал Мейсон. — К нам пришел Моррис и рассказал. о побеге одной из своих официанток.

— Как он узнал?

— Стали накапливаться заказы, остывали блюда, люди стали жаловаться на плохое обслуживание.

Вернулся Альбург.

— Я так и не выяснил, что ее напугало. Разве что…

— Какие столы она обслуживала?

— У нее было четыре столика. Она вошла в зал с подносом: на нем было три стакана и масло. Это точно. Остальное неизвестно.

— Три стакана? — переспросил Мейсон.

— Три.

— Вот вам и путеводная ниточка, — воскликнул офицер. — Обычно люди обедают по одному, парами или вчетвером. Трое посетителей — явление редкое. Совершенно ясно, что за одним из ее столиков сидели трое. Она стала принимать у них заказ и узнала их. Или они узнали ее.

Альбург кивнул.

— Где эти трое?

— По-моему, еще никто не уходил. Однако я не хотел бы, чтобы вы их допрашивали.

— Почему?

— Потому что они и без того раздражены. Им пришлось долго дожидаться обслуживания.

— Какие пустяки! Мы обязаны их допросить!

— Может быть, это можно сделать незаметно?

— Что за ерунду вы порете? Кто-то пытался пристрелить эту крошку. Ее напугали люди, сидящие за столиком. Их надо как следует потрясти. Пусть считают, что им повезло, если мы не отвезем их в управление. Эй, Билл, двинулись.

Полицейские допили кофе и с шумом отодвинули стулья.

Альбург пошел следом за ними, напрасно взывая к их совести.

Мейсон посмотрел на Деллу Стрит.

— Бедняжка, — сказала она.

— Пойдем посмотрим, Делла.

— На что?

— На тех троих.

Они вышли из кабинета и прошли к тому месту, откуда прекрасно был виден столик, к которому подошли полицейские.

Последние даже не старались скрыть своих намерений. Это был обыск, и именно так их действия расценили все присутствующие в ресторане.

За столиком сидели двое мужчин и женщина. Мужчины были среднего возраста, женщина — лет тридцати.

Офицеры не потрудились хотя бы придвинуть стулья и изобразить из себя знакомых этих троих. Они стали у стола «вытряхивать» у этих людей, причем с пристрастием, все: потребовали документы, водительские удостоверения, карточки и прочие бумажки, удостоверяющие личность.

Все обедающие повернули в их сторону любопытные лица. Постепенно в ресторане смолкли все гости, потому что присутствующие боялись пропустить хотя бы одно слово из драматического разговора.

Мейсон дотронулся до руки Деллы.

— Обрати внимание вон на того мужчину, который сидит за столом и ест бифштекс… Приглядись к нему.

— Который?

— Вон тот, один за столиком, коренастый крепыш с решительной физиономией. У него нависшие брови, черные, жесткие волосы и…

— Да, да. Вижу. Ну и что?

— Замечаешь, как он ест бифштекс?

— Как?

— Посмотри, как он быстро заглатывает куски. Челюсти торопятся, а нож и вилка «маскируют» спешку. Ему не терпится покончить с едой, но он не хочет привлекать к себе внимания. Он один из немногих, кто не обращает никакого внимания на события за тем столиком, где допрашивают тройку неудачников.

Делла Стрит кивнула.

— Он сидит ближе всех к тому столику и может слышать каждое слово, сказанное обеими сторонами, если только пожелает. Так нет же, он сидит себе с безучастным видом и жует. Он не смеет показать, как он торопится и как жаждет унести поскорее отсюда ноги.

— Вы правы, он жует с таким видом, как будто от этого зависит спасение его души.

Несколько секунд они следили за человеком.

— Вы думаете, что это не случайно, шеф?

— Несомненно.

—,А именно?

— Девять шансов из десяти, что полиция закричала «гоп», не перевалив через гору.

— Что-то не понимаю.

— Давай-'ка рассуждать. Официантка удрала после того, как наполнила три стакана ледяной водой, положила на поднос три порции масла и принесла все это на служебный стол возле кухни.

Делла Стрит кивнула.

— Мы можем с уверенностью утверждать, что она вышла из кухни, зная, что ей лридется обслуживать трех человек.

— Естественно, — рассмеялась девушка, — три стакана и три порций масла означают трех человек за столом.

— И что происходит?

— Я- не вижу ничего порочного в версии полиции… Приглядевшись повнимательнее к трем лицам, сидящим за ее столом, она увидела, чтЛ знает либо одного, либо даже всех. Видимо, эти люди вселили в нее. панический страх, и она решила немедленно спастись бегством.

— Откуда ей было знать, что придется обслуживать троих?

— Должно быть, она их заметила, когда ходила за стаканами со льдом.

— Как она их заметила?

— Не знаю, наверное, видела, как они входили.

— С кухни она бы их не увидела.

— Но девушка могла увидеть их, когда несла из кухни заказанные блюда к другому столику.

— Ее столики сгруппированы вместе. Видишь, все четыре рядом? Если бы она заметила эту троицу, пока прислуживала за другим столом, она была бы от их стола почти на таком же расстоянии, как и тогда, когда шла к служебному столику с подносом для них.

— Все ясно. Вы не верите, что ее испугали именно эти посетители.

— Так воображает полиция, но факты не подтверждают их теорию.

Делла Стрит кивнула.

— Поэтому почему бы не предположить, что эти трое для нее ровно ничего не значили. Дикси их заметила, накрывая на другой стол, когда они входили и усаживались в ее углу. На кухне она заранее поставила на поднос три стакана со льдом и три порции масла и отправилась к ним принимать заказ. И вот тут-то она заметила еще одного человека, который только что вошел в ресторан и ассоциировался у неё с большими неприятностями.

— Вы говорите о мужчине, пережевывающем бифштекс?

— Может быть. Девушка теряет голову от ужаса и бежит с работы, позабыв про заработанные деньги и дорогую шубку. Тут естественно предположить, что ее напугала встреча с одним мужчиной, а не с целой компанией, в которой была и женщина, эти люди веселятся от души, позабыв об окружающих.

Ты понимаешь, что в данной ситуации любой человек, внезапно отодвигающий полную тарелку и бросающийся к выходу, вызовет подозрения у полиции.

Делла Стрит кивнула.

— С другой стороны, если человек начинает глотать пищу, не пережевывая, и давится кусками, это тоже может привлечь внимание.

Новый кивок.

— Поэтому, если человек, явившийся причиной побега Дикси, заметил, что полиция в ресторане задает всякие вопросы посетителям, он будет склонен как можно скорее унести ноги, не делая ничего такого, что могло бы показаться подозрительным.

Итак, Делла, мы должны не упустить этого человека, который так быстро ест. Давай проверим, закажет ли он сладкое или еще одну чашку кофе. Если он взглянет на часы и сделает вид, что спешит, незаметно подзовет официантку, заплатит по счету и не станет…

— Великий Боже, шеф, он как раз все это проделывает! — воскликнула Делла.

Действительно, крепыш отодвинул в сторону тарелку, с озабоченным видом взглянул на часы, допил чашку кофе и поднял вверх палец, привлекая внимание официантки.

Они ясно услышали, как он сказал ей:

— Рассчитайтесь со мной. У меня деловое свидание. Третьего не приносите.

— Как думаешь, Делла, ты сможешь справиться с обязанностями детектива? Выскользни отсюда и посмотри, как себя поведет этот человек, выйдя из ресторана. Вдруг'тебе удастся записать номер его автомашины? Поезжай за ним, если это будет возможно, но не рискуй. Если он догадается, что за ним следят, твоя роль может оказаться опасной. Разумеется, он заподозрил бы мужчину, ну а хорошенькая молодая женщина — совсем другое дело. Мне бы хотелось узнать побольше об этом человеке… Конечно, лучше бы нам отправиться вдвоем, но полиция наверняка захочет еще раз поговорить со мной до отъезда. Они что-то подозревают. Мое присутствие в ресторане оказалось слишком «счастливой случайностью».

— Я попробую, шеф… Ведь вы тоже считаете, что

Моррис вам рассказал далеко не все? *

— Да! — ответил Мейсон, отдавая ей ключи от машины.

— Как-поступить с норковой шубкой?

Мейсон задумался.

— Если полиция начнет задавать вопросы, они сразу же узнают про эту шубку и потребуют ее.

— Ну, так пусть забирают. В конце концов, они пытаются разрешить дело максимально полно.

— Так-то оно так, но я думала о Моррисе Альбурге. Он надеялся на нас и определенно не хотел, чтобы полиция узнала об этом манто.

Мейсон коротко распорядился:

— О’кей, Делла. Надень шубку на себя.

Делла накинула на себя манто и остановилась у выхода из кабинета.

— Как ты считаешь, Делла, он тебя не заметил?

— Сильно сомневаюсь. Наверняка не скажу, но он вроде бы не смотрел по сторонам и не интересовался происходящим. Но я почти уверена, что он принял во внимание решительно все, что творилось в зале.

— Сейчас он готов уйти. Еще раз прошу: не рискуй. Выходи с таким видом, как будто ты мелкая служащая, которая разрешила себе удовольствие вкусно поесть, и теперь направляешься домой.

— Мелкая служащая в такой шубке?

— Но ее же носила официантка.

— Совершенно верно, носила. Ну и куда теперь угодила? Ладно, шеф, я пошла.

— Не рискуй, Делла! Не лезь на рожон. Ты можешь нарваться на неприятности. Пока мы совершенно не представляем, с кем имеем дело.

Делла Стрит запахнулась некогда роскошным орехово-золотистым мехом, гордо подняла голову; ее глаза смотрели прямо перед собой, походка стала какой-то особенной, знающей себе цену женщины, мимоходом взглянула на себя в зеркало и вышла.

Мейсон, вернувшийся к дверям кабинета, наблюдал, как полицейский допрос близится к концу. Тем-временем крепыш подал номерок гардеробщику, получил тяжелое драповое пальто и велюровую темную шляпу и торопливо исчез за дверями.

Моррис Альбург вновь привел полицейских в кабинет.

— Куда девалась девушка, которая находилась вместе с вами? — спросил один из них.

— Ушла домой. Я тоже спешу, Моррис. Я просто дожидался счета.

— Счета не будет, — ответил Моррис, — вы мой гость.

— Послушайте же… — запротестовал Мейсон.

Но Моррис упрямо повторил:

— Нет.

Его глаза многозначительно посмотрели на адвоката. Тот сразу же спросил:

— Что вам удалось установить?

— Черт его знает, странная история. Чего ради удрала эта девчонка — никто не знает. Те трое определенно не имели к ней никакого отношения.

— Кто они такие?

— Иногородние. Конкретнее — мужчины. Обычная история. Девушка местная, работает секретаршей торговой фирмы. Ну а те двое — покупатели, пытаются договориться о выгодной сделке. Разнюхивают обстановку. Мне думается, что мы их напугали до смерти. А возможно, они просто хотели повеселиться.

— Ясно, приехали в большой город…

— Они спрашивали у девицы, нет ли у нее подружки. Девушка позвонила той, которая живет с ней в одной комнате. Троица просто убивала время, дожидаясь, пока не появится вторая девица, после чего они собирались отправиться куда-то в другое место.

Теперь, после такой встряски, парни позабыли о всех своих намерениях, жаждут поскорее добраться до отеля и засесть за отчеты по командировке. Они так дрожали, что я серьезно опасался, как бы они не потеряли свои брюки.

— Ну а девица?

— Она о’кей. Здешнюю официантку она не знала. В этом не может быть сомнения. Она взглянула на нее, когда та принесла поднос со стаканами… Вообще-то симпатичное создание, но она не новичок в подобных приключениях. Вы же знаете служащих торговых фирм. В случае необходимости мы проверим ее по месту работы.

— А что же напугало официантку?

— Она могла заметить снаружи своего дружка, с которым повздорила несколько дней назад, или же ей позвонили по телефону. Так или иначе, мы это выясним. Завтра с нее снимут допрос в больнице, если она будет хорошо себя чувствовать. Пока нам здесь больше нечего делать.

По лицу Морриса Альбурга было видно, что он испытывает огромное облегчение.

— Я тоже считаю, — заговорил он, — здесь ее ничто не могло испугать. Скорее всего, ей позвонили… Люди не любят, когда полиция расспрашивает, кого они пригласили к обеду. Я навсегда потерял этих троих посетителей.

— Нам этого не хотелось делать, — сказал один из полицейских, — но при данных обстоятельствах было необходимо выяснить, кто это был. О’кей, Альбург, надеемся еще увидеться.

Полицейские ушли. Альбург повернулся к адвокату и вытер вспотевший лоб.

— Надо же было влипнуть в такую историю! — простонал он.

Мейсон пояснил:

— Делла ушла раздобыть для меня кое-какие данные. Она унесла меховое манто. Я сомневался, что вы захотите показывать его полицейским.

— Разумеется, я совершенно этого не хотел. Я видел, как мисс Стрит выходила. Шуба была на ней. Я переволновался черт знает как. Больше всего мне хотелось выпроводить отсюда полицейских. Я опасался явно вы-называть свое нетерпение, потому что тогда бы они вообразили, что я что-то скрываю, и начали бы всюду копаться. Вы — мой адвокат, мистер Мейсон.

— Вы хотите, чтобы я что-нибудь сделал Для вас? Мне показалось, будто у вас что-то на уме, потому как вы…

— Сохраните эту шубку, — сказал Альбург. — Если кто-то заявится и будет интересоваться официанткой, ее вещами или чеком, я направлю этого человека к вам. Вы будете меня представлять? Что скажете?

— В каком смысле вас «представлять»?

— Везде и во всем.

— Вы же не можете быть причастны «везде и ко всему». Если вы не были хорошо с ней знакомы, то…

— Понятно, понятно, — прервал его Альбург, — тогда вам нечего будет делать. Вы получите деньги, а я буду спокоен, что в случае необходимости у меня есть адвокат. Это устраивает и вас, мистер Мейсон, и меня.

— Ладно, — устало махнул рукой Мейсон, — не говорите, раз не хотите.

— Чего не говорить?

— Того, о чем умалчиваете.

— А я, по-вашему, что-то не договариваю?

— Да.

Моррис воздел руки к потолку.

— Ох уж эти адвокаты! Вы ничего не принимаете на веру, во всем сомневаетесь. Детективы — совсем другой народ. Адвокатов я боюсь. Некоторое время назад я нанял детективов. Они хорошо поработали.

— Зачем вам были нужны детективы, Моррис?

— У меня были неприятности. Неприятности могут возникнуть у любого человека. И тогда мне потребовались детективы. Теперь мне нужен адвокат. Самый лучший.

— Прекрасно, — сказал Мейсон, улыбаясь нервозности своего собеседника. — Тем временем, Моррис, поскольку сегодня см меня угощаете, я хочу вернуться в кабинет и полакомиться яблочным тортом, пока не вернулась Делла.

‘ — Она вернется?

— Разумеется. Она вышла для того, чтобы убрать с глаз шубку, не провоцировать полицейских на неделикатные вопросы.

— До чего же я был счастлив, когда они ушли! Знаете, они могли распугать всех моих завсегдатаев.

— Что вы им сказали?

— Что сказал? Все что угодно, кроме правды… На протяжении всей жизни мне приходилось столько раз врать, что я придумываю разные истории из ничего. Говорил, будто эти люди оставили снаружи машину, а в нее врезался какой-то пьянчуга. Разбил переднюю часть. Полиция выясняла, кому принадлежит машина и станут ли они предъявлять иск нарушителю. Вот почему они интересовались водительскими удостоверениями.

Мейсон подмигнул:

— Лично, меня ваше вранье и версия не убедили. Сомневаюсь, чтобы в нее поверили и ваши посетители.

— Самое главное, чтобы эта история не отпугнула их от ресторана.

Мейсон подождал минут десять в кабинете.

Время тянулось бесконечно медленно.

Наконец занавес был отброшен, и на пороге появилась Делла, раскрасневшаяся от волнения, красивая, в норковом манто.

Она сразу же объявила:

— Я вытащила пустышку!

— Садись и расскажи со всеми подробностями.

— Знаете, шеф, из меня такой же детектив, как из вас — балерина.

— Что случилось, Делла?

— Он вышел на улицу, двинулся по тротуару, внезапно остановил проезжающее такси — и был таков. Я притворилась, будто он меня совершенно не интересует, пока он мог меня видеть, но номер такси я заметила. Потом пробежала по улице, надеясь, что мне тоже-удастся поймать какую-нибудь машину.

— Повезло?

— Никакого везения. Понимаете, он прошел пешком пол квартал а и сел в случайно проезжающее такси. Вот ему повезло. Впрочем, он, наверное, на это рассчитывал.

Мейсон кивнул.

— Ну а меня подстерегали сплошные неудачи. Из ресторана вышли несколько человек, следом за ними выбежал швейцар и вызвал машину свистком.

— Короче, ты его потеряла?

— Минуточку терпения, я же еще ничего не рассказала. Я добежала до угла, где у меня было больше шансов достать такси. Я терпеливо ждала и увидела мелькнувшие огоньки у перекрестка, я тут же неистово замахала руками, водитель сразу же остановился, и я буквально впрыгнула в машину.

Объясняю водителю: только что по Восьмой улице прошло такси и завернуло за угол. Я хочу попытаться нагнать его. Не знаю, куда оно после этого поехало, но давайте попытаемся сделать все, что в силах мотора вашей машины.

Водитель оказался толковым парнем: он сразу же включил последнюю скорость, и мы выскочили на Восьмую улицу. И тут водитель спрашивает, узнаю ли я то такси. Я отвечаю — да, его номер 8-63.

— Ну и что произошло потом?

Делла махнула рукой.

— Я сама сидела в машине с номером 8-63.

— Что-о?

— Ну да. Тот человек сел в машину, проехал до угла, повернул направо, через квартал — еще раз направо, где й вышел. Там стояла его собственная машина. Очень просто и хитро.

— Значит, он знал, что ты следишь за ним?

— Вряд ли. Мне думается, с его стороны это было просто дополнительной мерой предосторожности; чтобы быть совершенно уверенным, что его не выследят, он пошел в противоположном направлении. Ведь он понимал, что преследователь непременно поедет в машине.

Мейсон хохотнул:

— Во всяком случае, мы узнали, что имеем дело с осторожным и находчивым человеком.

— Мне противно, что он сделал из меня мишень для насмешек.

— Возможно, у него этого и в мыслях це было, а вот он сам сел в галошу.

— Как это так?

— Официантка удрала, потому что ее кто-то напугал. Мы не имели данных, подсказывающих, кто именно. А теперь мы это знаем.

— Иначе говоря, он выдал себя?

— Конечно. Все предпринятые им меры предосторожности доказывают, что это как раз тот человек, которого мы ищем'.

Подойдя ко входу в кабинет, Мейсон подозвал рукой Морриса Альбурга:

— Какой процент посетителей приходит в ваш ресторан регулярно?

— Не так уж много.

Мейсон принялся рассуждать:

— Парочка или компания из четырех человек может зайти сюда случайно. Либо им рекомендовали это местЪ; где можно весело провести вечер и вкусно поесть.

— Совершенно верно.

— С другой стороны, мужчины-одиночки скорее принадлежат к категории постоянных посетителей, которые питаются в вашем ресторане.

— Да, пожалуй.

— Не могли бы вы мне назвать имя коренастого человека с густыми бровями, он сидел вон за тем столиком, где сейчас никого нет.

— А, вон там? Я его тоже заметил, — поспешно сказал Альбург. — Только я не знаю, как его зовут. Мне кажется, он попал сюда впервые.

— Вы хорошо его разглядели?

— Не слишком. На лицо не обратил внимания, меня интересовало его поведение. В отношении одиноких посетителей приходится соблюдать осторожность. А вдруг это карманный воришка, явившийся сюда на промысел? Если он ведет себя смирно, мы его не трогаем, а вот если он напивается до бесчувствия и начинает приставать к женщинам, приходится принимать срочные меры. Этот занимался своим делом, не смотрел по сторонам. Хотел бы и я, чтобы полиция тоже занималась своим делом.

Мейсон кивнул.

— А почему вы спросили? — поинтересовался Альбург.

— Да так, пытался сообразить, кем он может быть.

— Зачем?

— Подумал, что видел его в другом месте.

Несколько секунд Моррис внимательно изучал лицо

Мейсона.

— Самое отвратительное, — сказал он, — что мы с вами пытаемся друг друга обмануть и не хотим сделать первого шага. Нам обоим чертовски много известно о человеческой природе… Спокойной ночи!