Он повернулся, прошел к своему месту и сел в кресло.

— И все же вопрос был задан, — не сдавался Эллингтон. — Я хочу видеть эту бумагу!

Мейсон улыбнулся судье.

— Кто здесь ведет заседание, ваща честь? — спросил он.

Судья замялся, потом сказал:

— Мне кажется, что поскольку вопрос снят, то ни суд, ни обвинение не имеют права заставить защиту показать этот документ.

Эллингтон с большой неохотой смирился с решением судьи.

Мейсон снова повернулся к свидетельнице:

— Скажите, мисс Мид, вы знакомы с Моррисоном Финдли, уже дававшим здесь показания, владельцем коттеджа, где произошло убийство?

— Мне кажется, что я никогда с ним не встречалась, — ответила она, слегка покачав головой.

— И вы никогда не говорили с ним по телефону?

— Минуточку, минуточку! — вскочил Эллингтон. — Ваша честь, здесь я снова считаю необходимым напомнить суду о правах свидетеля и о правах обвинения. Мы не задавали ей никаких вопросов относительно того, разговаривала ли она по телефону с мистером Финдли. Мы ограничились лишь разговором с Глэдис Дойл. И я считаю такие вопросы неуместными и не относящимися к делу.

Судья мрачно посмотрел на Мейсона.

— Вообще-то, обвинение право, — сказал он. — Но в связи с теми показаниями, которые уже были даны, положение немного изменилось… Короче говоря, суд считает, что речь идет о возможном давлении со стороны свидетельницы, и в этом случае защита имеет право на перекрестный допрос.

— Разумеется, — согласился Эллингтон. — Но защита не имеет никакого права задавать ей вопросы, касающиеся ее личной жизни, в том числе с кем и когда она разговаривала по телефону. Похоже, что защита преследует определенную цель.

— Вот именно, — заметил Мейсон.

Эллингтон не обратил внимания на его слова и продолжал тем же тоном:

— И суд должен сам решить, есть ли у защиты основания задавать подобные вопросы. Ведь с таким же успехом адвокат может поинтересоваться и детством свидетельницы, и ее личной перепиской, и людьми, с которыми она вообще когда-либо встречалась и разговаривала, в том числе и по телефону, и сотней разных других вещей, которые могут прийти в голову мистеру Мейсону, в надежде на то, что из этой полученной информации можно будет сделать вывод, подтверждающий, что на его подзащитную было оказано какое-то давление.

Судья Багби забарабанил пальцами по столу.

— Я могу понять, что для защиты это имеет большее значение, — сказал он. — С другой стороны, это лишь предварительное слушание дела. Суд тоже заинтересован в том, чтобы узнать все подробности этого дела, но, поскольку обвинение твердо решило ограничить допрос этой свидетельницы определенными рамками и само твердо их придерживалось, суд вынужден удовлетворить протест прокурора. По крайней мере на данный момент, мистер Мейсон.

— Благодарю вас, — сказал Мейсон. — А теперь, мисс Мид, я хочу прямо спросить вас: это вы арендовали коттедж у Моррисона Финдли?

— Протестую, ибо вопрос не по существу и не имеет отношения к делу, — сказал Эллингтон.

Судья Багби пригладил волосы, затем задумчиво поскреб щеку кончиками пальцев и сказал:

— Защитник может задавать вопросы касательно отношений свидетельницы и ее секретарши.

Мовис Мид сказала:

— Не испытываю к ней нй особой привязанности, ни особой неприязни. Если бы только могла ей чем-нибудь помочь, то помогла бы. Да, собственно, я и стараюсь. Надеюсь, теперь с моими признаниями все ясно?

— Речь шла о том, — заметил судья Багби, — арендовали ли вы коттедж, обозначенный на карте, которая приобщена к делу как вещественное доказательство. Тот коттедж, в котором было совершено убийство.

Эллингтон шумно вздохнул:

— Да, речь об этом шла, но только в связи с отношением мисс Мид к своей секретарше. А на этот вопрос свидетельница уже ответила.

— Вам понятен вопрос, мисс Мид? — спросил Мейсон.

— Боюсь, что нет.

— Тогда повторю: вы арендовали коттедж у Моррисона Финдли?

— Ну вот, опять! — взорвался Эллингтон. — Вы слишком далеко заходите, Мейсон! Это всего лишь предварительное слушание. Я категорически возражаю против вопросов подобного рода, поскольку с их помощью защита лишь стремится выудить как можно больше информации.

Судья Багби покачал головой:

— В данный момент трудно разобраться, что относится к делу, а что нет. Но я все-таки склонен принять возражения прокурора, мистер Мейсон, на том основании, что обвинение ограничило свой допрос выяснением фактов, имеющих непосредственное отношение к преступлению.

— Ну что же, — улыбнулся Мейсон, — тогда у меня больше нет вопросов.

Судья внимательно посмотрел на него:

— Мистер Мейсон, вы хотите приобщить к делу тот документ, который вы показывали свидетельнице? В таком случае его нужно Показать обвинению. Иначе он не сможет фигурировать в дальнейшем как вещественное доказательство.

— Вопрос был снят, ваша честь.

— И вы не желаете возобновить его, мистер Мейсон?

— Нет, ваша честь.

— Ну что же, мистер Эллингтон, в таком случае вызывайте своего следующего свидетеля.

— Обвинение вызывает лейтенанта Трэгга, — сказал он.

Лейтенант Трэгг немного постоял'у барьера, а потом поднялся на возвышение для свидетелей.

-* Вы знакомы с обвиняемой, лейтенант?

— Да.

— Вы слышали ее показания относительно той ночи, с восьмого на девятое число этого месяца, когда произошло убийство?

— Да.

— Обвиняемая давала показания по этому поводу? — Да.

— Вы при этом присутствовали?

— Да.

— Слышали ли вы угрозы или обещания в ее адрес?

— Полиция ей ничем не угрожала и ничего не обещала.

— Так что вы можете утверждать, что она давала свои показания добровольно, по собственной инициативе?

— Да.

— Что она показала?

Судья Багби нахмурился:

— Вы собираетесь выяснить все подробности, мистер Эллингтон?

Тот покачал головой:

— Если защита возражает, я готов снять этот вопрос.

— Есть возражения у защиты? — спросил судья.

— Нет, ваша честь.

Судья с хмурым видом посмотрел на адвоката, пожал плечами и сказал:

— Хорошо, лейтенант, отвечайте на вопросы. Что она вам рассказала?

— Глэдис Дойл показала, — ровным голосом заговорил Трэгг, — что она ехала с гор и, следуя указаниям своей хозяйки, добралась до развилки, когда на ее спидометре стояли цифры «15,3», решила, что здесь нужно свернуть налево, что и сделала. Она показала, что вечер был ветреный и дождливый, поэтому ехала она с большим трудом, и что, наконец, ее машина окончательно застряла в грязи. Она вынуждена была оставить машину и пойти пешком. Пройдя совсем немного, она увидела свет. Он падал из окон коттеджа. Она вошла в него и там встретилась с мужчиной высокого роста, темноволосым и сероглазым. Имени его она не знает. Он сказал ей, что она может называть его просто Джоном. Этот человек отнесся к ней довольно любезно, и она попросила его помочь ей вытащить свою машину, но он отказался это сделать, сославшись на то, что недавно перенес воспаление легких, а поэтому не собирается выходить из дому в такую погоду.

Ночью она слышала шум машины, а когда утром проснулась и вошла в гостиную, где была печка, то заметила, что та не включена. Комната выстыла, коттедж казался пустым, нежилым.

Обвиняемая дальше заявила, что она открыла дверь в другую комнату и увидела, что на полу лежит человек. Она сразу же наклонилась к нему пощупать пульс, и в этот момент внезапно увидела револьвер, лежащий неподалеку. Она схватила его, подумав, что убийца может находиться в доме и ей нужна защита, но потом передумала, бросила револьвер и выбежала из дома. Вскоре она оказалась у того места, где ночью оставила свою машину, и с изумлением обнаружила, что она вытащена из грязи и даже развернута в противоположную сторону. Так что она сразу села в нее и помчалась в город.

Далее она показала, что вернулась в квартиру мисс Мид и увидела, что хозяйки нет дома, а в самом помещении царит необычайный хаос. Даже не переодеваясь, она помчалась в контору Перри Мейсона. Тот распорядился, чтобы его секретарь, мисс Делла Стрит, одолжила ей свою одежду и сообщила в полицию об убийстве.

— Мисс Дойл добровольно помогала следствию? — спросил Эллингтон.

— Нет. Мы попросили мисс Дойл объяснить нам некоторые факты, й она рассказала по порядку, как все происходило.

— Какие факты?

— Например, что касается ее одежды. Мы обнаружили, что на той одежде, в которой она была, имелись метки мисс Стрит. Из этого мы сделали соответствующие выводы, произвели обыск в квартире мисс Стрит и нашли там одежду, которую обвиняемая признала своей. После этого мы попросили объяснений.

— Она сразу же, по собственной воле все объяснила? Или же вам пришлось из нее выжимать показания?

— Сначала мы на нее немного нажали, но потом она сразу все рассказала.

— Вы сказали, что нашли одежду обвиняемой в квартире мисс Стрит?

— Да, сэр.

— Сделала ли она какие-нибудь заявления по этому поводу?

— Сказала, что это ее одежда.

— Что вы сделали с этой одеждой?

— Ее исследовали в лаборатории.

— Бы при этом присутствовали?

— Да, сэр.

— Что можно сказать о результатах исследования, лейтенант?

— На одежде были найдены довольно четкие следы крови.

— Найденные следы крови были подвергнуты химическому анализу?

— Думаю, что да.

— Сами вы при этом не присутствовали?

— Нет, сэр.

— Вы исследовали револьвер на предмет обнаружения отпечатков пальцев?

— Да.

— Где это было сделано?

— В полицейской лаборатории.

— Вы при этом присутствовали?

— Да.

— Было что-нибудь обнаружено?

— Довольно много, но все следы неясные. Только один оказался настолько четким, что его удалось идентифицировать.

— Вы сами производили эту работу?

— Да. Но под руководством эксперта. Он проявлял отпечатки, фотографировал и опознавал их.

— Вы проверили работу эксперта?

— Да.

— И вы определили, чьи это были отпечатки?

— Да.

— Чьи же?

— Это отпечаток большого пальца правой руки мисс Дойл.

— Вы предприняли какие-нибудь меры для установ-ления-личности мужчины, который был в коттедже?

— Я сделал все, что мог, но пока выяснить это не удалось.

— Обнаружили ли вы какие-нибудь факты, которые заставили вас усомниться в рассказе обвиняемой?

— Ваша честь! — вмешался Мейсон. — Я протестую против данного вопроса, поскольку бн подсказывает ответ свидетелю.

— Хорошо, я снимаю этот вопрос, — согласился Эллингтон. — Скажите мне, лейтенант, вы нашли какие-нибудь факты, которые подтверждают рассказ обвиняемой?

— Нет, — ответил Трэгг.

Эллингтон поклонился:

— Я думаю, что в связи с возражением^защиты мне лучше предоставить мистеру Мейсону самому выяснить в деталях, что имел в виду лейтенант Трэгг своим последним ответом. Ваша очередь, Мейсон.

Тот благодушно улыбнулся:

— У меня вопросов нет.

— Вы свободны, лейтенант Трэгг, — сказал судья Багби. — Вызывайте своего следующего свидетеля, мистер Эллингтон.

— Со стороны обвинения свидетелей больше нет, — ответил прокурор. — Теперь дело за судом. Мы добросовестно выполнили свою часть работы и теперь просим суд взять обвиняемую под арест в связи с тем, что факт преступления установлен и что имеются факты и основания полагать, что мисс Глэдис Дойл в той или иной мере к нему причастна.

Мейсон тоже поднялся:

— В свою очередь я прошу суд прекратить дело против Глэдис Дойл на том основании, что нет никаких доказательств этой причастности.

Судья Багби покачал головой.

— В таком случае я прошу изложить мотивы, — сказал Мейсон, косясь на часы.

— Этот вопрос не нуждается в объяснении мотивов, — строго сказал судья. — Обвинение доказало, что факт убийства имел место. Оно также доказало, что ваша подзащитная в тот момент, когда убийство было совершено, находилась в коттедже. На оружии, из которого жертва была убита, отпечатки ее пальцев. На ее одежде есть следы крови. К тому же она в первую очередь обратилась к адвокату, а не сообщила о случившемся полиции.

Суд надеется, что во время основного слушания обвинение представит больше вещественных доказательств и свидетельских показаний, главным образом связанных с мотивировкой преступления. Видимо, и со стороны защиты будет сделано больше заявлений. Но для предварительного слушания, на мой взгляд, доказательств было вполне достаточно, хотя их и нельзя назвать исчерпывающими. Однако же если у защиты есть своя версия, то, разумеется, она может вызвать своих свидетелей.

— Уже почти двенадцать, ваша честь. Может быть, сделаем перерыв?

— Предпочитаю этого не делать, не согласился судья. — Я слушаю сегодня и другие дела, поэтому мне не хочется затягивать это. Позвольте мне задать Вам вопрос: есть ли у защиты своя версия?

— Да, — ответил Мейсон.

— В таком случае вызывайте первого свидетеля.

— Первым свидетелем защиты я вызываю лейтенанта Трэгга.

— Очень хорошо. Пройдите сюда, лейтенант Трэгг. Вас вызывает защита, — сказал судья.

Эллингтон удивленно поднял голову, обменялся быстрым взглядом с лейтенантом, а тот, изобразив на своем лице полнейшее равнодушие, выступил вперед.

— Присягу вы уже принимали, — напомнил судья Багби, — повторять эту процедуру нет надобности. Задавайте вопросы, мистер Мейсон.

— Вы были в коттедже в понедельник, когда закончился дождь?

— Да, сэр.

— К тому времени вы были уже знакомы с показаниями обвиняемой?

— Нет, сэр. Свои показания она дала позже.

— Но в тот же день?

— Да.

— Вы исследовали следы автомобильных шин вблизи коттеджа?

— По мере возможности.

— Я обращаю внимание суда на то, что обвинение не задавало подобного вопроса. Поэтому, лейтенант, я попрошу вас поподробнее описать эти следы…

— Ваша честь, я возражаю против данного вопроса, — поспешил вмешаться Эллингтон, — потому что защита просто тянет время… Описание автомобильных следов может затянуться до полудня. Если уж — защита решила выдвинуть свою версию, то ей следовало начинать с допроса обвиняемой, а потом представить соответствующие факты.

— Я с вами не согласен, — возразил судья. — Я не знаю закона, который бы предписывал порядок опроса свидетелей защиты. Адвокат задал вполне правомерный вопрос о следах шин вблизи коттеджа, и суд напоминает, что такого рода вопросы весьма часто задаются в судебных расследованиях. Суд выражает свое недоумение, почему свидетеля до сих пор об этом не спросили. Суд с нетерпением ожидает ответа на этот вопрос. Итак, протест отклонен. Отвечайте на вопрос, лейтенант.

— Хорошо, ваша честь, — ответил он. — Неподалеку от коттеджа было много, даже очень много следов, что не дало возможности их полностью расшифровать. Следы вели во все направления, и по ним можно было определить, что машины двигались и вверх, и вниз. Были там следы джипа и других машин. Мы пытались прийти к какому-нибудь заключению, но нам это не удалось.

Судья заинтересованно подался вперед:

— И вся эта чересполосица осталась на размокшей от дождя земле?

— Да, ваша честь.

— Ну, а насколько свежие были эти следы, вы все же сумели определить?

— Все они были оставлены машинами уже после дождя.

— Нашли ли вы следы машины, которая застряла в грязи?

— Ну, как вам сказать, ваша честь… Там действительно был глубокий след, однако по нему нельзя определить, когда именно он был оставлен машиной. Причем там же есть следы и другой машины, которая в этом месте развернулась. Это все, что нам удалось выяснить. Могу только добавить, что одни следы часто пересекались с другими, в целом такая неразбериха, что никаких определенных выводов сделать нельзя.

— Не попытались ли вы хотя бы прочитать следы, оставленные колесами известных вам машин? Хотя бы машины Мовис Мид, на которой ехала подозреваемая?

— Да.

— И вам это удалось?

— Нам удалось только констатировать тот факт, что это действительно была машина, на которой ехала подозреваемая, что она принадлежит мисс Мид и что в одном месте эта машина оставила глубокий след. Застряла ли эта машина на пути вниз, как это утверждает подозреваемая, или же на обратном пути, поднимаясь в гору, мы сказать не можем. Точно известно, что машина и спускалась с горы, и поднималась в гору.

— И на этот раз не застряла? — спросил судья.

— На основании следов я ничего не могу утверждать, ваша честь.

На лице судьи появилось выражение холодной решимости.

— Были ли там и другие следы? — поторопился спросить Мейсон.

— Да.

— Следы ног?

— Следов ног было очень много, но большей частью тоже весьма нечетких. В тех местах, где почва успела подсохнуть, следы были нечеткие, ну, а на мокрых участках практически ничего нельзя было разобрать. Дождь все размыл.

— Вы не нашли следов обуви подозреваемой?

— Мы затрудняемся утверждать, что это были именно ее следы. Понимаете, мы обнаружили порядочно следов, оставленных, несомненно, женской обувью, причем принадлежащих разным женщинам. Однако ни одного четкого следа, с которого можно было бы сделать слепок, не сохранилось.

— Что вы можете сказать о мужских следах?

— Были и такие.

— Много?

— Вы хотите знать, много ли мужчин побывало в том месте или много ли следов вообще там было?

— Первое, разумеется.

— Мы не можем ответить на этот вопрос. Вообще в том месте побывало много народу. И мужчины, и женщины. Но кому принадлежат следы, мы сказать не можем.

— Точно так же, как и следы машин?

— Да. Ярдах в пятидесяти от коттеджа было найдено очень много следов с неясным рисунком протекторов. Там есть небольшая ровная площадка. Создается впечатление, что она служила чем-то вроде стоянки для машин. К этой площадке ведет вполне сносная дорога, и на ней можно развернуться.

— Там были и свежие следы?

— Да, сэр.

— Но вы так и не сумели определить последовательность наложения этих следов?

— Нет, сэр.

— Были ли среди них следы джипа?

— Да, и джипа тоже: в это^м глухом месте оказалось весьма интенсивное движение.

— Вы что имеете в виду, лейтенант?

— Только то, что там побывало много машин, в том числе и машина подозреваемой.

— Все следы оставлены за время последней непогоды?

— Этого мы не можем сказать. Грунт и без дождя очень вязкий плюс дождь, так что точно невозможно определить, когда следы оставлены.

— Короче говоря, в этом смысле вы ничего определенного сказать не можете?

— С категоричностью нет. Что касается моего личного мнения, то мне они показались свежими. Во всяком случае, большая часть.

— Минуточку! — вмешался Эллингтон. — Если суд позволит, то я хочу оспорить последнюю часть ответа свидетеля как некомпетентную. Свидетель пытается выдать свое личное мнение за факт. Я настаиваю, что по-добкое заявление не может быть занесено в протокол. Хотя свидетель — офицер полиции, он не может считаться экспертом. по отпечаткам следов.

— А я считаю, что, конечно, может, — возразил Мейсон. — Но поскольку в данном вопросе возникли сомнения, я хочу их разрешить… Лейтенант Трэгг, как давно вы служите в полиции?

— Минуточку, минуточку! — буквально взвился Эллингтон. — Ваша честь, я понял, что сыграл на руку защите. Совершенно ясно, что она всеми силами старается затянуть слушание дела. Чтобы сэкономить время, я снимаю свое возражение. Признаю, что лейтенанта Трэгга можно считать экспертом по следам… и всем тем, чем его хочет признать защита… Продолжайте, Мейсон!

Судья Багби покачал головой:

— Вот уж не думал, что вас в такой мере может беспокоить тактика защиты. Однако в связи с тем, что обвинение непрерывно возражает защите, заседание действительно затянулось. Как мне кажется, у мистера Мейсона есть еще целый ряд вопросов, поэтому я предлагаю перерыв до половины второго.

Мейсон покачал головой:

— Мне нужно тщательно подготовиться к продолжению заседания, ваша честь, поэтому я прошу вас продлить перерыв до двух часов.

Какое-то время судья раздумывал, потом сказал:

— Мы, разумеется, ограничены временем, но, поскольку сегодня все равно второе дело заслушать не удастся, нам не обязательно начинать в половине второго… Как вы думаете, мистер Мейсон, если мы начнем в два часа, мы управимся до конца дня?

— Надеюсь, ваша честь.

— Прекрасно. В таком случае начнем заседание в два часа.

Когда судья удалился, Эллингтон улыбнулся Мейсону и сказал:

— С вашей стороны было ловким ходом вызвать лейтенанта Трэгга в качестве свидетеля защиты.

— Я уверен, что вы вызовете его еще не раз, как только я кончу со своими вопросами.

Эллингтон снова рассмеялся:

— Да, ваши вопросы… Против некоторых из них мне хотелось бы возразить. И было бы любопытно узнать, что вы хотели бы получить от этого предварительного слушания.

— Я и сам не знаю, — весело улыбнулся Мейсон. Потом он повернулся к Делле: — Пойдем, Делла, сейчас нужно хорошенько перекусить… А где Пол?

— Звонит по телефону.

— Хорошо, пойдем. Скажи, машину сегодня заправляли?

Она покачала головой:

— Нет, шеф, но четверть бака есть.

— Придется заправиться. Возможно, машина понадобится нам в ближайшее время.

— Идите, спешите заправить машину! — хихикнул Эллингтон. — Меня вы так дешево не купите, Мейсон. Я понимаю, вы лихорадочно ищете свидетелей, надеясь что-либо изменить. Но я уверен, что в два часа, когда вы вернетесь в суд, у вас все равно не будет никого, кроме лейтенанта Трэгга. И я готов держать пари два к одному, что вы боитесь вызвать свою подзащитную на свидетельское место.

— Два к одному, вы Сказали? Что же, это совсем неплохо. Но какие будут ставки?

— Конечно, чтобы выиграть пари, вы вполне можете и ее привести к присяге. Но пятьюдесятью долларами я все-таки рискну.

— Пятьдесят против двадцати пяти, так я понял?

Эллингтон бросил быстрый взгляд на адвоката и кивнул уже менее решительно. Мейсон усмехнулся:

— Не хочется раскрывать свои карты из-за такой ничтожной суммы… Пойдем, Делла. Найдем Пола и двинем в хороший ресторан.