Перри Мейсон, сверившись с адресом, выписанным из телефонной книги, стал подниматься на машине по Дил-лингтон-Драйв. Эта извилистая улица повторяла своими изгибами контуры холма и смотрела в туманную ленивую долину.

Адвокат ехал медленно и остановил машину у номера 631 — современного дома с плоской крышей, стеклянными панелями и газоном. Его часы показывали в это время 11.10.

Мейсон прошел по цементным плитам, нажал кнопку звонка. Через минуту дверь открыла удивительно красивая женщина. Ей было около тридцати лет. Она стояла, глядя на адвоката ясными голубыми глазами.

— Миссис Фейлмен? — спросил Мейсон.

— Да, — настороженно ответила она.

— Я адвокат Перри Мейсон, — представился юрист. — Мне хотелось бы поговорить с вами о вашем муже.

— Войдите, — пригласила она.

Мейсон вошел в комнату, приятно освещенную солнечным светом, смягченным жемчужно-серой драпировкой. Пол был покрыт ковром цвета устричных раковин. Кресла глубокие и удобные. В целом комната, обставленная со вкусом, производила впечатление помещения, предназначенного для жизни, а не для демонстрации того или иного стиля декоративного убранства.

— Не хотите ли присесть, мистер Мейсон?-

Адвокат поблагодарил ее и начал беседу:

— Миссис Фейлмен, я прошу у вас Прощения за то, что на этот раз не смогу выложить все карты на стол. Тем не менее я понимаю, что вас интересуют сведения о вашем муже, и меня они интересуют тоже. Я являюсь представителем клиента, пожелавшего остаться неизвестным. Я рад, что интересы эти не враждебны вам, иначе меня здесь не было бы. Насколько мне известно, нет цричины, по которой вы не могли бы быть откровенной со мной. Я думаю, что это было бы в ваших интересах.

— Мой муж советовался с вами? — спросила она.

Мейсон, подумав, ответил:

— По правде говоря, нет. Хотя мне кажется, что мои интересы связаны, с его благом. Теперь я объясню вам причину, из-за которой я здесь. Вы заявили в полицию, что ваш муж исчез. Очевидно, вы также заявили, что вашего мужа шантажировал человек по имени А.Б.Вайдел. Полиция допросила меня, потому что еще раньше я интересовался этим Вайделом. Я дал полиции всю информацию, какую мог.

— Но вы ведь не представляете интересы Вайдела?

— Нет, я никогда не встречался с ним, и единственное, что мне о нем известно, это то, что его интересы враждебны инте’ресам вашего мужа.

Я не могу рассказать вам много. У меня есть основания полагать, что Вайдел пытался шантажировать вашего мужа. Моя секретарша' положила ключ от шкафа Ф082 на Центральном вокзале в конверт и отправила его почтой А.Б. Вайделу, Главный почтамт, до востребования. Это было вчера днем.

Я поручил частному детективному агентству вести наблюдение на почтамте и установить слежку за Вайделом, когда он придет за конвертом. Мне хотелось узнать, кто он, номер его машины, как он выглядит и где живет.

На лице женщины появился живой интерес.

— И вам это удалось?

— Нет, — ответил Мейсон, — по той простой причине, что Вайдел был достаточно умен, чтобы не попасться в такую ловушку. Вся история с посылкой ключа на Главный почтамт была приманкой. Он, очевидно, заготовил дубликат ключа от шкафа и таким образом взял оттуда то, что его интересовало, не обращаясь за конвертом. Потом он сунул в щель монету в двадцать пять центов, забрал с собой ключ и оставил шкаф запёртым и пустым.

— И вы рассказали это полиции?

— Да.

— Если ваша секретарша отправляла ключ Вайделу, то с ней должен был быть кто-то, кто открыл шкаф и положил туда сверток или что-то другое^ что там должно было находиться.

— Не стоит об этом говорить, — прервал ее Мейсон. — Мне не хотелось. бы вас обманывать. Единственное, что я могу сказать, это то, что моя секретарша положила ключ в конверт и отправила его на Главный почтамт.

— Вы не адвокат моего мужа?

— Насколько мне известно, — сказал Мейсон, — я никогда не встречался с ним.

— Но если вы не связаны ни с Вайделом, ни с мужем, то как же вы попали в это дело?

— Я не говорю, что не был связан с вашим мужем, миссис Фейлмен. Прямо я с ним не связан, но мне кажется, что мой клиент принимает близко к сердцу интересы вашего мужа.

— Вы не могли бы объясниться откровенней?

Мейсон покачал головой:

— Прошу прощения, нет.

Миссис Фейлмен сказала:

— Человек, воспользовавшийся фамилией Вайдел, носит на самом деле другое имя.

— Вы думаете, он шантажист?

— Я знаю это.

— Можете ли вы сказать мне, как вы это узнали?

Миссис Фейлмен раздумывала несколько секунд.

— Уверяю вас, — продолжал Мейсон, — я не представляю интересы, враждебные вашим. Иначе меня здесь не было^бы. Я хочу получить нужную мне информацию и узнать имя вашего адвоката, с которым я мог бы связаться. Мне нужны ваши показания как свидетельницы.

— Хорошо, — сказала миссис Фейлмен, — я дам вам информацию… Но сделаю это так же, как вы, — не выкладывая все карты на стол. Я расскажу вам то, что сообщила полиции.

— Хорошо, — согласился Мейсон.

— Мой муж вернулся из конторы вчера днем в два часа. Он выглядел обеспокоенным и сказал, что ему нужно ехать в Бейкерсфилд. Перед отъездом он хотел сменить одежду и попросил меня достать ему другой костюм. Я это сделала, и он надел свежий. По своей привычке я проверила карманы снятого'' им костюма, который хотела отдать почистить и погладить. Я хотела посмотреть, не забыл ли он чего.

— Это было после того, как ваш муж надел другой костюм? — спросил Мейсон.

— Да.

— И он сам переложил вещи из кармана старого костюма в новый?

— Да, он всегда так делал. Я не перекладывала вещей из его карманов. Меня даже не было в комнате, когда он менял костюм, так что проверить, не оставил ли он чего-нибудь в карманах, я не могла. Он часто забывал там клю-,чи, деньги или перочинный нож. Наверное, все мужчины такие. У них так много карманов, и когда они спешат…

— Понимаю, — улыбаясь, сказал Мейсон, — со мной такое тоже случалось.

— Ну, — вздохнула она, — и во внутреннем нагрудном кармане пиджака лежало письмо. Я не удержалась и развернула его. Оно было составлено из слов, вырезанных из газеты и наклеенных так, что получался текст.

— Вы помните его? — спросил Мейсон.

— Я могу повторить его дословно, — сказала она. — Там было: «Достаньте деньги. Инструкции по телефону. Неудача будет роковой».

— Вы не сделали копии?

— Нет, я просто запомнила его.

— Продолжайте.

— Там в кармане был конверт, в котором, очевидно, пришло письмо. Это был обычный конверт, на котором была напечатана фамилия моего мужа и его адрес, а в верхнем левом углу находился обратный адрес — А.Б. Вайделу, Главный почтамт, до востребования.

— Й что же вы сделали? — спросил Мейсрн.

Она сказала:

— Муж был в ванной, брился электрической бритвой. Он оставил пиджаке от костюма, который собирался надеть, на вешалке. Я взяла письмо и конверт, сунула их во внутренний нагрудный карман и спокойно вышла из комнаты. Поскольку муж ничего не сказал мне о письме, я не считала нужным его спрашивать. Я предоставляю ему самому решать, хочет он о чем-то мне рассказать или нет. Если нет, то это потому, что он не хочет меня беспокоить.

— Однако это письмо встревожило вас? — спросил адвокат.

— Это письмо плюс тот факт, что последнее время муж казался чем-то обеспокоенным.

— А вам известно что-нибудь о финансовых делах вашего мужа?

— Очень мало. Мы подписываем общую квитанцию на подоходный налог, но я просто ставлю свою фамилию, даже не глядя на сумму налога.

— Значит, у вас нет привычки обсуждать с мужем финансовые дела?

— Муж, — сказала миссис Фейлмен, — предоставляет мне щедрое содержание. Это все, чего я прошу и что мне нужно. На эти деньги я веду дом, а муж время от времени делает мне подарки, вроде нового автомобиля и тому подобных вещей. На это содержание я и покупаю свои наряды.

— И вам его хватает? — спросил Мейсон.

— Вполне, — ответила она улыбаясь.

Мейсон окинул ее взглядом с ног до головы и, тоже улыбаясь, сказал:

— Его явно вполне хватает, и потрачено оно с большим вкусом.

— Благодарю вас, — ответила женщина.

— И потом ваш муж уехал в Бейкерсфилд? — спросил адвокат.

— Думаю, да. Он сел в машину, и я заметила, что он очень спешил.

— Вы живете в северной части Лос-Анджелеса, — сказал Мейсон. — Сколько времени тратит ваш муж на дорогу от дома до конторы?

— Около получаса. Конечно, когда возможно, он старается избежать оживленного движения. Он обычно встает рано и старается приехать в контору до того, как создаются утренние заторы. И уехать из конторы он тоже старается раньше. Если же ему это не удается, то он звонит домой и предупреждает об опоздании. Тогда он пережидает часы пик и выезжает после шести часов. Он не любит дорожных пробок.

— Понимаю, — кивнул Мейсон. — Вы видели, что текст письма состоит из отдельных слов, вырезанных из газеты?

— Да.

— Они были наклеены на чистый лист бумаги? — Да.

— А теперь, — сказал Мейсон, — я попрошу вас быть особенно внимательной, миссис Фейлмен, так как от вашего ответа многое зависит. Этот текст был разорван?

— Что значит разорван?

— Разорван надвое, а затем склеен вместе.

— Нет.

— И не было никакого следа разрыва?

— Никакого.

— Адрес на конверте, — спросил Мейсон, — был адресом конторы вашего мужа или…

— По правде говоря, я на это не обратила внимания. Какую-то часть писем он получает на домашний адрес.

— Значит, вы не заметили бы конверт, если бы он пришел на дом?

— Господи, конечно нет. Я просто проглядываю приходящую почту и то, что получено для мужа, кладу на маленький столик справа от двери. Он забирает ее, когда приходит домой.

— Много писем получает ваш муж на дом?

— Не много, но и не мало. Большей частью это несущественные письма — циркуляры и тому подобное. Конечно, вся деловая переписка идет на контору.

— Но это письмо пришло на дом?

— Возможно. Я помню только фамилию, моего мужа на конверте и фамилию Вайдел в левом верхнем углу. Я видела его только секунду или две.

— Ваш муж приходит домой завтракать?

— Нет. Он завтракает в городе.

— А на этот раз он приехал домой в два часа дня?

— Да, незадолго до двух. Я не помню точного времени.

— И почту для него вы положили на столик?

— Да, там было, наверное, три письма.

— Вы не помните, были ли это деловые письма, были ли там конверты, подписанные от руки, или…

Женщина улыбнулась и сказала:

— Среди них не было надушенного конверта, написанного женским почерком, если вы имеете в виду это, мистер Мейсон. Такой я заметила бы. Нет, там было три-четыре письма обычного делового типа, надписанные как большая часть получаемой почты.

— Но это письмо от Вайдела могло быть сродни этим трем-четырем письмам?

— Я думаю, что могло бы. Но точно сказать не могу.

— Вы заметили конверт в этот раз?

— Мистер Мейсон, я ведь только что сказала вам, что не знаю, когда оно пришло.

— А вы заметили почтовый штемпель на конверте? — спросил адвокат.

— Вы имеете в виду, когда я вынула его из кармана? — Да.

— Нет, мне не хотелось совать нос в дела мужа. Увидев текст письма, я, конечно, удивилась. Я посмотрела на конверт и запомнила фамилию Вайдел на обратном адресе и пометку «до востребования». Но мне никогда,, это трудно объяснить, мистер Мейсон, никогда не хотелось вмешиваться в дела мужа. Я просто взяла письмо, просмотрела его, потом достала из того же кармана конверт, а в заключение переложила и то и другое в карман свежего костюма. Конечно, я была обеспокоена, но все-таки мне не хотелось вмешиваться. Я не из тех жен, которые следят за мужьями или ревнуют их. По-моему, такие жены только мучают себя и подрывают основы своей семьи.

— У вас счастливый брак? — задал адвокат следующий вопрос.

— Да, очень счастливый.

— Теперь у меня есть к вам щекотливый вопрос, — прищурился Мейсон. — Вы и ваш муж примерно одного возраста? Мне кажется, что нет, поскольку он, очевидно, уже давно и успешно занимается бизнесом, тогда как вы…

— Ну, ну, продолжайте, — улыбнулась миссис Фейл-мен, забавляясь нерешительностью Мейсона, — женщине всегда приятно слышать это.

— …вы еще очень молоды, — закончил адвокат.

— Благодарю вас, — сказала она.

После минутного молчания она добавила:

— Я не так молода, как вы думаете, мистер Мейсон, но все-таки моложе своего мужа. И сразу отвечу на тот вопрос, который уже вертится у вас на языке, — я вторая жена мистера Фейлмена. Раньше он был женат на ревнивой женщине, которая была полной противоположностью тому, какой сейчас стараюсь быть я. Она была необычайно подозрительна, тре. бовала отчета во всем, что он делал, и добилась того, что мистер Фейл-мен возненавидел свой дом.

— Вот этот дом? — спросил Мейсон.

— Конечно нет, — сказала она. — Д не хотела, чтобы окружающее напоминало ему об этой женщине. Я настояла, чтобы Морли, мой муж, продал тот дом, со всей обстановкой, и мы переехали в этот дом, который я обставила в соответствии со своим вкусом.

— Вы сделали это чудесно, — сказал Мейсон, оценивающе оглядывая комнату.

— Еще раз благодарю вас.

— Итак, — сказал адвокат, — вы заявили в полицию об исчезновении мужа.

— Совершенно верно.

— Имеет ли к этому отношение письмо Вайдела?

— Думаю, что самое прямое, — сказала она. — г Ни о чем другом я не думала.

— Муж звонил вам вчера вечером?

— Да, около восьми часов. Он сказал, что вернется домой часов в одиннадцать — двенадцать. ’Звонил он из Бейкерсфилда. Когда его не было дома в три часа ночи, я стала беспокоиться и позвонила в полицию, чтобы они проверили сведения о дорожных катастрофах и несчастных случаях. Получив отрицательный ответ, я успокоилась и легла спать. Уверяю вас, мистер Мейсон, я понимаю, что бывают случаи, когда. мужчина может раздумать возвращаться домой. Я и не ожидала, что получу в мужья святого. Он не был святым, когда я выходила за него замуж, и я достаточно умна, чтобы понимать, что брак со мной не изменил его. И все-таки, когда я проснулась в семь часов, а его еще не было, я начала беспокоиться по-настоящему.

— Каким бизнесом, — в общих чертах, занимается ваш муж?

— Он спекулирует недвижимым имуществом.

— Вы хотите сказать, что он действует как посредник при сделках по продаже…

— Господи, нет! При комиссионных сделках по продаже недвижимого имущества главе конторы ничего не платят. Мой муж занимается другими делами.

— Значит, его контора — фиктивное учреждение?

— Наоборот, его контора настоящая, но просто большую часть сделок муж осуществляет вне ее. Он их ищет сам.

— Сколько у него секретарей? — спросил Мейсон.

— Одна.

— Как ее зовут?

— Джейнис Вейнрайт… Я так зла на эту*девушку, что с удовольствием выдрала бы у нее половину волос.

— Почему? — спросил Мейсон. — Разве она…

— Проявляет интерес к моему мужу? Да. С тех пор как я вышла за него замуж, она сделала с собой Бог знает что: Изуродовала рот, прилизала волосы и нацепила огромные очки.

— Вы говорите, что это с тех пор, как вы стали женой Фейлмена?

— Да, — подтвердила женщина.

— Значит, вы знали ее до этого?

— Да, я видела ее, — осторожно сказала миссис Фейлмен.

— И она не' была такой до вашего брака?

— Конечно нет. Она была привлекательной девушкой.

— Как вы думаете, ваш муж знал, что она привлекательна?

— Конечно знал. Ведь он нанял ее, верно? Его первый брак, длившийся десять лет, был несчастливым. И если Морли не ухаживал за ней, то он просто дурак. Скажу вам больше, я думаю, что девушка была здорово влюблена в него, и я знаю, что она влюблена в него и сейчас.

— Откуда вы знаете это? — спросил Мейсон.

— Она сделала себя такой старомодной, чтобы я не уволила ее.

— Другими словами, ее усилия вызвали обратный эффект — вы догадались, зачем она это делает.

— Конечно. Это доказывает, что она любит Морли. По крайней мере, это убедило меня.

— И вы не рассердились на это?

— А почему я должна сердиться? Если девушка влюблена в Морли, это ее дело.

— И несмотря на существование этой, позвольте сказать, романтической интерлюдии, вы не прилагаете усилий, чтобы ваш муж взял новую секретаршу?

Миссис Фейлмен рассмеялась.

— Послушайте, мистер Мейсон, — сказала она, — наш разговор принял чересчур личный характер.

Мейсон улыбнулся и сказал:

— Простите меня, если я зашел слишком далеко.

— Нет, ничего, — ответила она, — просто мы подошли с вами к слишком обширной теме. Я сама человек откровенный. Кроме того, я принимаю как неизбежное биологические факты жизни.

Мистер Мейсон, взгляните на этот великолепно обставленный дом, и вы поймете, что я не позволю никакой секретарше увести у меня мужа. Меня не беспокоит, что чувствует Джейнис Вейнрайт по отношению к Морли. Единственное, что меня интересует, это то, что Морли чувствует к ней. Если она хочет выглядеть непривлекательной — пожалуйста. Если она старается быть привлекательной — пожалуйста. И если он не может забыть то, что вы- так деликатно назвали романтической интерлюдией, — тоже пожалуйста.

Но если эта женщина или какая-то другая попробует протянуть свои руки к тому, что принадлежит мне, я так быстро выдерну ковер из-под нее, что она и не поймет, как оказалась на полу. И я сделаю это, не устраивая мужу сцен, из-за которых он возненавидит дом.

Короче говоря, мистер Мейсон, суть дела в том, что я знаю свои возможности и понимаю, что, пока Морли Фейлмен счастлив в своем доме, ему не захочется оставить его. *

Больше того, я не настолько глупа, чтобы пытаться удержать мужчину, только ссылаясь на законные обязательства брака. На случай, если вы не заметили, мистер Мейсон, хотя я уверена, что вы заметили, я привлекательна и не собираюсь тратить свою привлекательность на мужчину, который ее не оценит.

Ведь в этом беда несчастливых браков. Когда женщина чувствует, что муж ускользает от нее, у, нее не хватает силы воли взглянуть в лицо фактам и понять, что она еще может быть привлекательной для другого мужчины. Она старается выиграть время, изводит его, теряет все свое обаяние, и затем наступает неизбежный конец, после чего она проклинает весь мир и заводит старые песни о том, что она отдала мужу лучшие годы своей жизни.

Я отдаю Морли лучшие годы своей жизни и хочу; чтобы он знал об этом, ценил это и вознаграждал бы меня за это.

Так или иначе, мистер Мейсон; но вам удалось вытянуть из меня больше, чем я позволяла любому другому мужчине. Вы умеете заставить людей разговориться. Я, вероятно, не рассказала бы вам так много, если бы не беспокойство за Морли. Мне нужно было выплакаться на чьем-то плече. Теперь я выплакалась, и все в порядке.

— Вы сказали, что беспокоитесь за мужа?

— Конечно беспокоюсь.

— Значит, вы думаете, что с ним что-то случилось?

— Мистер Мейсон, я не ясновидящая, я жена. И на моем месте вы бы тоже беспокоились. Я думаю, что вы будете искать моего мужа и что ваши методы более действенны, чем методы полиции. Я не собираюсь вас больше задерживать. Но мне хотелось бы, чтобы вы действовали как мой адвокат.

— Вы думаете, что он вам понадобится?

— Я сделала вам предложение, ответьте на него, и я тогда отвечу на ваш вопрос.

— Нет, — сказал Мейсон задумчиво, — боюсь, что некоторые интересылут могут быть враждебны. Не думаю так, но ведь все в будущем возможно.

— Вы ответили на мое предложение, — сказала женщина, — а раз так, то мне нет необходимости отвечать на ваш вопрос. Скажу вам кое-что еще, мистер Мейсон. Я думаю, что Морли в беде, в большой беде. Я думаю, что он имел дело с людьми, которые могут сыграть грубо. — Она встала и направилась к двери. — Благодарю вас за визит, мистер Мейсон, рада была познакомиться с вами.

Адвокат пошел за ней к двери, глядя на ее великолепную фигуру в красивом, плотно облегающем платье. Он также понимал, что миссис Фейлмен знает, что он ее разглядывает, и не сердится на это.

В дверях она внезапно повернулась к нему и подала руку, глядя на него смеющимися голубыми глазами.

— Спасибо, мистер Мейсон, — проговорила она, — за все, что вы рассказали мне.

— Прошу прощения, что не мог рассказать вам больше, — поклонился адвокат.

— Но вы рассказали мне больше, — засмеялась она.

— Что? — спросил Мейсон, поднимая брови.

— Рассказали больше, — подтвердила она. — Может быть, гораздо больше, чем вы думаете.

И с этими словами она мягко закрыла дверь.

Вернувшись в офис, Мейсон спросил у Деллы Стрит:

— Есть что-нибудь новое от Пола?

— Нет еще.

— Хорошо, — сказал Мейсон, — у меня есть для вас работа.

— Какая?

— Быстро позавтракайте и найдите дело о разводе «Фейлмен против Фейлмена». Посмотрите, проходило ли оно- через суд или было урегулировано до суда. Установите точные даты. Загляните в газетные подшивки и разыщите об этом все, что сможете.

Делла Стрит положила блокнот и карандаш в сумочку, улыбнулась Мейсону и сказала:

— Я пошла. А что собой представляет миссис Фейлмен?

— Ее трудно описать, — пожал плечами адвокат.

— Ого! — заметила Делла.

— В чем дело?

— Если мужчина говорит о женщине, что ее трудно описать, и она молода, красива и была соответчицей в деле о разводе…

— Что заставляет вас думать, что она была соответчицей? — спросил Мейсон.

— То же самое, что заставляет вас думать так, — парировала Делла. — Ведь поэтому вы послали меня заглянуть в отчеты об этом деле_; разве не так?

— Полагаю, что так, — усмехнулся Мейсон.

— Я уверена в этом, — отрезала Делла и вышла.