Машина Мейсона с трудом продвигалась по оживленной воскресной улице. Мейсон сидел за рулем с каменным лицом, не произнося почти ни слова. Делла Стрит, зная, насколько серьезно относится ее патрон к вождению автомобиля, даже не пыталась завести с ним деловой разговор.

Затем поток машин начал редеть, и адвокат прибавил скорость.

Они выехали на небольшую возвышенность, пересеченную железнодорожными путями, и увидали растянувшийся вдоль своей главной улицы городок Мохав. Воздух пустыни был кристально чист. В послеполуденном освещении здания казались словно выгравированными на фоне неба.

Мейсон подъехал к бензоколонке, попросил служащего наполнить бак и как бы между прочим спросил:

— Не знаете ли вы человека по имени Лоури? Кен Лоури?

— Конечно, — ответил служащий. — Он… Да вот он, на той стороне улицы, садится в свой пикап!

Мейсон посмотрел в указанном направлении и увидел потрепанный пикап. с надписью «Мохавский монарх» на боковой двери.

Адвокат ринулся через улицу, но не пробежал и полпути, как Лоури уже отъехал.

Служащий бензоколонки пронзительно свистнул, человек в пикапе резко обернулся, увидел, как Мейсон машет ему рукой, и остановился.

Мейсон приблизился к машине.

— Вы — Лоури с «Мохавского монарха»?

— Верно.

— Я — Перри Мейсон, адвокат из Лос-Анджелеса. Очень хотел бы побеседовать с вами.

— О чем?

— О делах шахты.

Лоури, улыбаясь, отрицательно покачал головой:

— Я не говорю о делах с незнакомыми людьми. Во всяком случае, о делах шахты.

— Хорошо, если не говорите, может, по крайней мере послушаете меня?

Делла Стрит, торопливо перейдя улицу, приблизилась к машине.

Мейсон представил их друг другу:

— Это мистер Лоури, а это мой секретарь — мисс Стрит.

Лоури — седой, сероглазый, с обветренным лицом мужчина лет сорока — с удовольствием разглядывал Деллу. Легкий ветер пустыни играл ее юбкой, и Лоури тотчас же опустил глаза, чтобы ничего не упустить из виду.

— Добрый день, мадам. Сочень рад познакомиться с вами, — сказал он.

Делла Стрит подарила ему свою самую ослепительную улыбку и подала руку:

— Добрый день, мистер Лоури.

— Я вижу, вы заняты, — сказал Мейсон, — но мы приехали сюда исключительно ради вас. Не могли бы вы уделить нам несколько минут?

— Я не могу разговаривать.

— У вас нет даже нескольких минут для нас?

— Несколько минут послушаю.

— Где мы можем побеседовать? — спросил Мейсон.

— Здесь не хуже, чем в любом другом месте, — ответил Лоури.

Делла поймала взгляд Мейсона и предложила:

— Почему бы нам не сесть в машину мистера Лоури и не поговорить там? Разговор не привлечет ничьего внимания, и нас никто не услышит.

Помедлив, Лоури согласился, и Мейсон сказал:

— Хорошая мысль, Делла.

Адвокат обошел пикап и открыл дверцу для Деллы Стрит.

Делла забралась внутрь, на мгновение великодушно позволив Лоури полюбоваться своими обтянутыми нейлоном красивыми ногами. Мейсон сел рядом с Деллой и захлопнул дверь.

— Слушаю вас, — сказал Лоури.

Он сел вполоборота, чтобы видеть лицо Мейсона, а когда ощутил все обаяние взгляда Деллы, то устроился поудобнее и свесил правую руку через спинку сиденья, показав этим, что, вопреки всему, никоим образом не стремится поскорее завершить интервью.

— Подозреваю, что здесь был Эндикотт Кэмпбелл и предупредил вас о возможности появления нежелательных лиц, — сказал Мейсон.

Лоури только усмехнулся.

— И вероятно, он даже упоминал мое имя, — продолжал Мейсон.

Лоури сказал:

— Я слушаю.

— А я буду говорить. Мне бы очень хотелось узнать кое-что о шахте «Мохавский монарх», а именно: как она создавалась, как работала, как давно перестала работать.

Лоури молчал.

— Ну? — подбодрил его Мейсон.

— Не скажу, — наконец произнес Лоури. — Более того, и не собираюсь говорить.

— Мистер Лоури, не выслушаете ли вы меня? — вмешалась Делла Стрит.

— Идет.

— Молодая девушка, необычайно привлекательная молодая девушка обвиняется в преступлении, — начала Делла Стрит. — Мистер Мейсон пытается помочь ей. Он делает это не ради денег. Она не заплатила ему еще ни цента и не сможет оплатить даже незначительную часть стоимости его услуг. Это молодая секретарша, у которой впереди вся жизнь. Эта жизнь, возможно, пойдет прахом, если в настоящее время некоторые факты будут истолкованы превратно. Ведь не существует причины, почему кто-то должен бояться правды, не так ли, мистер Лоури? Или такая причина есть?

— Что касается меня, то ее нет.

— Тогда почему вы отказываетесь ответить на несколько простых вопросов? Вы представляете, что значит для молодой женщины попасть в тюрьму? У всякой женщины есть в жизни только несколько золотых лет, когда она особенно привлекательна. Потом, даже в самом лучшем случае, когда ей доступны витамины, свежий воздух, солнце, физические упражнения, она начинает быстро увядать.

Подумайте, что означает для молодого привлекательного существа осознать, что, когда за ней захлопнутся ворота тюрьмы и потянутся годы пребывания там, ее красота будет утекать как песок сквозь пальцы?

— Однако сквозь ваши пальцы не утекло ни капли вашей прелести, мадам, если вы разрешите мне это сказать, — произнес Лоури.

Делла Стрит подарила ему самую ослепительнейшую из своих улыбок.

— Конечно, я ничего не имею против ваших слов, — сказал она. — Вы кажетесь мне настоящим мужчиной, честным человеком, человеком того сорта, который презирает обман, окольные пути и увертки. Но, если я не ошибаюсь, вам приходится заниматься делами, которые вам не по душе и доставляют немалые огорчения. Мистер Мейсон — очень знающий адвокат. Возможно, он сумеет вам помочь.

— Мне не нужна помощь, — возразил Лоури.

— Вероятно, вы и думаете, что не нужна, но в таком деле случается всякое, — продолжала Делла Стрит. — И не стоит также забывать, что Эндикотт Кэмпбелл очень заинтересован в спасении собственной шкуры.

— Ваша секретарша чертовски сноровиста, — сказал Лоури, взглянув на Перри Мейсона.

— Убедила? — с улыбкой спросил Мейсон.

— Еще нет.

— Уже должна была бы убедить за это время, мистер Лоури, поскольку она говорит правду.

— У нее это, точно, звучит убедительно.

— Правда всегда звучит убедительно, — вставила Делла Стрит. — В ней есть что-то безошибочно узнаваемое. Теперь я рискну перевести разговор на другую тему и заметить, что вам самому есть над чем задуматься. Вы — человек, любящий вольную жизнь на природе. Вы привыкли к открытым пространствам, ветру в лицо, к солнечному свету и свежему воздуху.

Я постаралась объяснить вам, что значит тюрьма для молодой женщины, но вы еще не знаете, что значит попасть в тюрьму для человека вроде вас, быть упрятанным за каменные стены, лишиться солнечного света, воздуха, свободы! Вы знаете, сколько именно таких людей заболевают в тюрьмах туберкулезом?

Лицо Лоури налилось краской.

— Что вы, собственно, хотите от меня? — яростно бросил он. — Вы мне угрожаете?

Делла Стрит посмотрела ему прямо в глаза:

— Я не угрожаю вам, мистер Лоури, я только предупреждаю вас. Вы принадлежите к породе мужчин особого склада. И мне действительно не хотелось бы, чтобы вы провели десяток лет за решеткой. Хочу еще раз повторить: мой шеф, мистер Мейсон, очень опытный человек. Если вы расскажете ему обо всем, он, возможно, сумеет помочь вам.

Лоури упрямо мотнул головой.

Делла Стрит быстро повернулась к Мейсону и, слегка подмигнув, сказала:

— Ну, хватит, шеф, идемте.

— Нет, подождите минутку, — возразил Лоури. — Я, еще немножко подумаю.

— Тогда думайте побыстрее, — сказал Мейсон, подыгрывая Делле Стрит.

На несколько секунд воцарилось молчание, затем Лоури опять покачал головой.

— Нет, — сказал он, — я не буду говорить.

— Прекрасно, — заявил Мейсон, — достаньте свой блокнот, Делла.

Делла вынула из сумочки блокнот.

— Запишите дату и время беседы, — сказал Мейсон, — и, кроме того, зафиксируйте следующее: продиктовано в присутствии Кена Лоури, управляющего шахты «Мохав-ский монарх». Мы разыскали мистера Лоури и попросили его рассказать нам кое-что о работе шахты. Мы объяснили ему, что некая молодая жёнщина обвинена в преступлении, в котором она неповинна, что обстоятельства сложились против нее и что она, вполне вероятно, является жертвой широко задуманного мошенничества. Мистер Лоури не захотел дать по этому поводу абсолютно никакого объяснения. Он ничего не сказал относительно рабочего режима шахты, не указал ее местонахождение, не ответил, давно ли она закрыта, отказался вообще разговаривать с нами об этом, продемонстрировав тем самым, что сам замешан в данном деле и стремится скрыть правду.

— Погодите, — сказал Лоури, — раз уж вы начали записывать, запишите, что я ничего не скрываю, но мне просто запретили обсуждать это дело с кем бы то ни было, и прежде всего с Перри Мейсоном.

— Кто вам дал такое указание? — спросил адвокат.

— Эндикотт Кэмпбелл.

— Хорошо, — мрачно сказал Мейсон. — Когда я разделаюсь с Эндикотгом Кэмпбеллом, он, возможно, никому уже больше не будет давать подобных указаний. Но если вы все же собираетесь следовать его указаниям, валяйте. Однако, прежде чем связывать себя узами преданности Кэмпбеллу, постарайтесь уяснить себе его поступки. Возможно, мне придется подвергнуть вас в суде перекрестному допросу, мистер Лоури. Не говорите тогда, что я не давал вам никаких шансов.

Мейсон открыл дверь машины.

— Точно. Вы давали мне все шансы, — огрызнулся Лоури. — Но мне не разрешено с вами разговаривать, и я не стану этого делать.

Делла Стрит придвинулась к нему и, повинуясь внезапному порыву, положила ладонь на его руку.

— Послушайте, мистер Лоури, пожалуйста, давайте поймем друг друга правильно.

— Я все понимаю правильно.

— Но, возможно, мы неправильно вас поняли. Давайте я изложу дело таким образом: вам представилась возможность поговорить с Эндикоттом Кэмпбеллом. Вы знакомы с ним уже давно и…

— Вчера я видел его впервые в жизни, — прервал ее Лоури.

— Хорошо, — сказала Делла, многозначительно глянув на Перри Мейсона. — Вы, вероятно, умеете неплохо разбираться в людях. Какое впечатление произвел на Вас Эндикотг Кэмпбелл? Вы отправились бы с ним на опасное дело? Хотели бы вы иметь его своим партнером?

— Я сам выбираю себе партнеров, и выбираю тщательно, — сказал Лоури.

— Но в данном случае — нет, — возразила Делла. — Это Эндикотт Кэмпбелл сделал вас своим партнером, а вы этого не заметили. Теперь вы его партнер в жульничестве, так же как были с ним партнерами в эксплуатации шахты.

— Он мне не партнер, — стоял на своем Лоури.

— Это вы так думаете, — вступил в разговор Мейсон. — Кэмпбелл приехал к вам сюда, наговорил всякой всячины и приказал молчать, а теперь вы отказываетесь дать относящуюся к делу информацию — информацию, которую мы имеем право знать, которую вы обязаны сообщить, хотя бы для того, чтобы защитить самого себя, не говоря уже о молодой девушке.

— Погодите, погодите, — сказал Лоури. — Если вы ставите вопрос таким образом, это меня убеждает. Я вам говорю: этот парень — не мой партнер.

— А я говорю, что партнер, — возразил Мейсон. — Если можно так выразиться, он втянул вас в партнерство. Вы играете ему на руку. Вы следуете его инструкциям и делаете все, что он вам приказывает. Вы, конечно, не его партнер по управлению шахтой, но партнер в чем-то, что в конечном счете может оказаться преступлением. Такое партнерство может доставить вам еще больше неприятностей.

Впервые с начала разговора Лоури отвел глаза от своих собеседников, повернулся и стал смотреть через лобовое стекло на уходящую вдаль улицу.

— Почему я обязан что-то вам рассказывать? — спросил он.

— А почему нет? — возразил Мейсон. — Если только вам нечего скрывать. Поставлю вопрос по-другому: почему вы должны действовать заодно с Эндикоттом Кэмпбеллом? Лишь потому, что он появился здесь и сказал, что вы обязаны делать?

— Потому, в конце концов, что я работаю на Кэмпбелла.

— Следуете его распоряжениям?

— Да, распоряжениям владельца компании.

— И вы считаете, что Эндикотт Кэмпбелл представляет владельца компании?

— Он так сказал.

Мейсон загадочно улыбнулся.

Лоури потупился и глубоко вздохнул.

— Ладно, я буду говорить. Я хотел бы объяснить свою позицию в этом деле. Но я пообещал Эндикотту Кэмпбеллу ничего вам не сообщать.

— В таком случае вы стали партнером Кэмпбелла, — сказала Делла Стрит.

— Ради всего святого, перестаньте Меня этим попрекать, — раздраженно ответил Лоури. — Я ведь вам уже ответил, что этот человек мне не партнер.

Мейсон посмотрел на Деллу Стрит, улыбнулся и снисходительно покачал головой.

— Мне жаль, что вы не отдаете себе в этом отчета, мистер Лоури, — мягко произнесла Делла Стрит.

Лоури еще немного подумал, затем решился:

— Ладно, я буду говорить. Я совершил кое-какие странные для меня самого поступки, но все — по распоряжению мисс Корнинг.

— Личному?

— Телефонному.

— Сколько было телефонных звонков?

— Два.

— Из Южной Америки?

— Нет. Из Майами. Она дважды приезжала по делам в Штаты и тогда звонила мне.

— Вы знакомы с ней лично? — спросил Мейсон.

— Я ее никогда не видел.

— Другими словами, вы слышали голос в телефонной трубке, — начал Мейсон. — И этот голос требовал, чтобы вы совершали определенные действия, в высшей степени необычные. Затем в Мохаве появляется человек, которого вы прежде тоже никогда не видели, и требует от вас полного молчания относительно этих действий. Но вы и впрямь довольно легковерны, мистер Лоури.

— Вы подразумеваете, что по телефону со мной говорила, возможно, совсем не мисс Корнинг?

— Не знаю, — ответил Мейсон. — Но вы и сами этого не знаете. Позвольте мне спросить: не сообщал ли вам Эндикотт Кэмпбелл, что вчера появилась женщина, выдававшая себя за Амелию Корнинг?

— Боже мой, нет! — воскликнул Лоури.

— Но тем не менее это jaK. Если кто-то отважился собственной персоной изображать Амелию Корнинг во плоти, то совсем нетрудно сделать это в разговоре по междугородной линии.

Лоури задумался.

— Ладно, мне не нужен такой партнер, как Эндикотт Кэмпбелл. Он мне не по душе. Чересчур вкрадчив и чересчур скользок. Вы открыли мне глаза, мисс Стрит, когда спросили, хотел бы я раскинуть на пару с ним палатку в пустынном месте. Я не стал бы делить с ним палатку даже на один день. Я ему не верю.

— Сейчас самое время прояснить ситуацию, — подбодрил его Мейсон.

— Я вам вот что скажу, — начал Лоури. — Меня сюда наняла письмом Амелия Корнинг. Она вступила во владение «Мохавским монархом» и закупила всю шахту — до последнего гвоздя. Она предложила мне работать у нее и управлять шахтой, следуя ее инструкциям.

— Что вы знаете о «Корнинг майнинг, смелтинг энд инвестмент компани»?

— Это дочерняя фирма, но я работал непосредственно под руководством мисс Корнинг и все указания получал непосредственно от нее. Всю информацию я также посылал ей. И вот вдруг мы влипли в неприятность. Жила ушла в разлом, и я не знал, что делать. Я написал ей и получил ответ, что дальнейшие указания насчет этого должна дать мне лос-анджелесская компания. Но, позвонив на следующий день, она сообщила, что изменила свое мнение. Она спросила, что я думаю насчет закрытия шахты, и я ответил, что, на мой взгляд, это единственно разумное решение и что в поисках пропавшей жилы мы можем истратить целое состояние.

Она собиралась дать мне знать о своем окончательном решении. Немного позже она позвонила снова и сообщила, что по некоторым обстоятельствам, связанным с налогообложением, не может позволить себе официально закрыть шахту. Она сказала, что передаст дело в руки лос-анджелесской компании, куда я должен ежемесячно отправлять сведения о расходах на жалованье, как если бы шахта продолжала работать по-прежнему. По отчетной документации у меня числилось двенадцать человек в каждой из трех восьмичасовых смен — всего тридцать шесть рабочих. Я сообщал, сколько денег требуется на жалованье им, а из Лос-Анджелеса мне присылали чек, по которому я получал в банке наличные в стодолларовых банкнотах. Из этой суммы я вычитал свое собственное жалованье, а остальные деньги пересылал почтой в Лос-Анджелес. Таким образом, как сказала мисс Корнинг, имели место просто операции с наличными деньгами. При этом достаточно лишь оплатить обязательную страховку и накладные расходы. А для налоговой службы, судя по бухгалтерской отчетности, это выглядит так, будто шахта работает полным ходом. При чем же здесь жульничество?

— Вы так думаете? — спросил Мейсон.

— Видите ли, это-то меня и смущает, — ответил Лоури. — Я точцо следовал инструкциям, делал то, что требовала мисс Корнинг, но делал неохотно.

— Итак, вы постоянно посылали деньги в лос-анджелесскую компанию? — спросил Мейсон.

— Нет, я посылал их в «Корнинг аффилиэйтед интер-прайсиз», на адрес почтового ящика.

— В виде наличных?

— Я просто получал по чеку в местном банке стодолларовые банкноты, вычитал сумму своего жалованья, затем упаковывал остальные деньги в обычный пакет. И больше всего меня смущало указание владелицы не регистрировать пакет и не делать на нем никаких пометок, чтобы никто не мог заподозрить, что там находится что-то ценное. Просто требовалось вложить деньги в обычный пакет и отправить его почтой на абонентский почтовый ящик филиала фирмы. Я регулярно получал чеки от «Корнинг майнинг, смелтинг энд инвестмент компани» на покрытие эксплуатационных расходов. Каждые две недели я подписывал чек и шел в банк получать по нему наличные.

— Банк не подозревал, что тут что-то нечисто? — спросил Мейсон.

— Что значит — нечисто?

— Но разве банк не видел в ваших действиях ничего необычного?

— Ясно, что видел, но не хотел поднимать шум. Я сказал им, что таково желание главной владелицы шахты и… Ну да банк меня знает.

— Вы живете здесь уже давно?

— Точно.

— И, как я понимаю, пользуетесь хорошей репутацией, никто не сомневается в вашей честности?

— Смею надеяться, что это так.

• — Сколько всего денег вы отправили в Лос-Анджелес?

— Где-то около ста шестидесяти одной тысячи долларов.

— Вы отчисляли деньги на социальное страхование и?..

— Нет, я просто отсылал наличность в Лос-Анджелес.

— Вы получали расписки или что-либо в этом роде?

— Я никогда не получал из филиала фирмы ни одной строчки, но после каждого отправления денег мне звонили, что посылка получена.

— Кто звонил?

— Не знаю. Какая-то женщина. Она просто сообщала, что это говорят из конторы филиала, что посылка получена и что я должен продолжать действовать, как и прежде.

— Выходит, вы слышали по телефону два голоса, — сказал Мейсон, — голос женщины, которая принимала бандероли, и голос той, что представилась Амелией Корнинг.

— Так оно, вероятно, и было, — ответил Лоури. — Но голос мисс Корнинг я не очень хорошо помню.

— Мог ли это быть один и тот же голос?

— Я… ах, я не знаю. Я все больше путаюсь, мистер Мейсон.

— А голос, который подтверждал прием посылок по телефону? Смогли бы вы его узнать?

— Думаю, смог бы. По крайней мере, смог бы попытаться.

— Куда вам звонили?

— В мой дом при шахте, в дом управляющего.

— В рабочее время?

— Нет, всегда по вечерам.

— И Эндикотт Кэмпбелл не разрешал вам никому об этом говорить?

— Он приказал мне ничего не говорить вам, но чем больше я об этом теперь думаю, тем больше понимаю, что оказался в странном положении. Мне не хочется иметь партнером Эндикотта Кэмпбелла.

— Это можно понять. Думаю, вы поступили правильно, рассказав нам обо всем, сказал Мейсон. — Кстати, вы что-нибудь слышали в последнее время об Амелии Корнинг?

— Ни словечка.

— Вы посылали какие-либо другие отчеты о том, что делали?

— Нет, да от меня этого и не требовали, — я должен был лишь получать по чекам наличные и посылать бандероли в Лос-Анджелес.

— И все же вам не казался странным этот способ ведения деловых операций?

— Само собой. Но я считал, что это каким-то образом связано с налогами. Й потом, никакому владельцу не хочется закрывать шахту. Это всегда плохо воспринимается людьми… Конечно, местные жители знали, что шахта бездействует. Что же касается бухгалтерских документов, то все они были в полном порядке, включая обширные ежемесячные платежные ведомости и справки о ежемесячных поступлениях крупных денежных сумм наличными, которые, как я подозревал, выдавались якобы за доходы от продажи руды. А раз деньги наличные, то тут ничего не докажешь, их путь нельзя проследить.

— Таковы ваши соображения? — сказал Мейсон.

— Да.

— И как вы метко заметили, путь наличных денег невозможно проследить.

— К чему вы клоните? — спросил Лоури.

Мейсон, открыв дверь машины, сказал:

— Будьте осторожны, Лоури, выбирая себе партнера. Пожалуй, лучший партнер, которого вы можете найти, — правда.

Внезапно Лоури порывисто протянул ему руку:

— Я очень рад, что познакомился с вами и с вашей секретаршей. Вы дали мне чертовски хороший совет. Сейчас я чувствую себя намного лучше, чем прежде.

Делла Стрит, улыбаясь, тоже протянула ему руку:

— И мне было так приятно познакомиться с вами, мистер Лоури. Я сразу заметила, как неуютно вы себя чувствовали наедине с вашими мыслями, которые вам приходилось держать при себе. Вы совсем не тот человек, который годится для выполнения таких темных дел.

— Это мучило меня уже давно, — сознался Лоури.

— Большое спасибо, — сказал Мейсон. — Мне доставило удовольствие познакомиться с вами.

Лоури провожал их взглядом, пока они не добрались до бензоколонки.

— Благодарю, Делла, — сказал Мейсон. — Ты действительно отлично обтяпала это дело. Это был великолепный психологический прием — убедить его в том, что он невольно стал партнером Кэмпбелла… Как только ты додумалась?

— Я и правда не знаю, шеф, — ответила Делла. — Мне просто пришло это в голову, когда я почувствовала, что он — прямодушный человек, истинное дитя природы.

— Думаю, без твоей светлой головки мне не обойтись, — признался Мейсон.

— Великолепно, — сказала Делла, — она при вас. И чем мы займемся сейчас?

— Возвратимся в Лос-Анджелес. Но сначала позвоним Полу Дрейку. Мы должны сосредоточить наши усилия на Эндикотте Кэмпбелле, но также узнать все возможное относительно Амелии Корнинг. Боюсь, что мы узнаем не слишком много.