Когда суд собрался в два часа, Гамильтон Бюргер сказал:

— Обвинение просит разрешения снова открыть дело.

Судья Сеймур покачал головой.

— Вряд ли вам это будет разрешено, — заявил он. — Обвинение имело полную возможность продолжать дело, но отказалось от него. Вы заявили, что резервируете часть показаний на время допроса свидетелей защиты. Защита заявила, что она кончает свое дело. Суд не видит основания для разрешения обвинению заново открыть дело. Вы готовы приступить к аргументации?

— При создавшихся обстоятельствах, — сказал Бюргер, — мы просим суд устроить перерыв до завтра, чтобы дать нам возможность подготовиться к аргументации.

Судья посмотрел на Мейсона.

— У защиты есть какие-нибудь возражения?

— Защита хочет продолжать, — ответил адвокат. — Окружной прокурор — государственный чиновник и получает плату из денег налогоплательщиков. Мы хотим помочь ему сэкономить их.

— Хорошо, — сказал Сеймур, — предложение не принимается. Обвинение может приступить к аргументации.

— Мы отказываемся от нее, — сказал Бюргер.

— Мистер Мейсон, приступите к защите, — объявил судья.

Перри Мейсон встал, повернулся лицом к жюри, улыбнулся и сказал:

— Леди и джентльмены, мое выступление будет кратким. Суд проинструктировал вас, что в деле, зависящем от вещественных доказательств, вы обязаны принять иную гипотезу, чем виновность, если эти доказательства можно объяснить другим способом. Тогда вы доджны оправдать обвиняемую. Это часть доктрины о разумном сомнении, которая является составной частью основной системы нашего правосудия.

Итак, вы можете теперь легко понять, в чем заключается это дело. Оно зависит всецело от вещественных доказательств. От свидетелей — офицеров полиции — вы слышали историю обвиняемой. Они с ее слов рассказали вам о чемодане и письме, составленном из газетных заголовков.

Теперь стало ясно, что письмо не пришло по почте, а было изготовлено самим мистером Фейлменом. Он послал секретаршу за газетами и ножницами и изготовил это письмо.

Зачем он это сделал?

Он сделал это потому, что вступил в борьбу за контроль над одной из своих компаний. Его бывшая жена Карлотта Фейлмен имела часть акций этой компании. Фейлмен хотел приобрести их, и кое-кто хотел того же.

Карлотта Фейлмен была все еще влюблена в своего мужа. Она знала, что его привязанности пришел конец в результате действий молодой привлекательной женщины, которая сделала свою красоту бизнесом.

Итак, Карлотта Фейлмен берет себя в руки. Она садится на диету и сбрасывает сорок или пятьдесят фунтов. Она хочет, чтобы муж увидел ее. Кто может порицать ее за это? Она хотела отомстить женщине, укравшей ее мужа, похорошев. Такова человеческая натура. Мы можем только сочувствовать ей в этом.

Тем временем ее муж думает об акциях. Он предполагает, что она не продаст их, если он не обратится прямо к ней. Поэтому он использует это подставное лицо, которому дает вымышленную фамилию.

Какую вымышленную фамилию было естественно дать этому подставному лицу?

Такую, на которую Фейлмен собирался приобрести акции. А на чье имя он собирался их приобрести? На имя своей теперешней жены. Ее девичья фамилия была Вайдел — Агнес Бернис Вайдел. Эту фамилию он и дает своему подставному лицу, поручает ему позвонить бывшей жене и предложить ей наличные деньги за акции.

Почему Фейлмен собирался заплатить наличными?

Потому что ему не хотелось, чтобы его таинственный противник знал, что это сделал он. Он решил скрыться за подставным лицом по имени Вайдел.

Когда Фейлмен понял, что изъял слишком много денег, чтобы это не привлекло внимания, он послал секретаршу за газетами и изготовил из их заголовков угрожающее послание, а обрывки бросил в корзину для мусора, где секретарша почти наверняка нашла бы его. Если бы позже встал вопрос об изъятых суммах, то человек, следивший за операциями Фейлмена, мог подумать, что эти деньги были выплачены шантажисту. Этому человеку никогда не могло бы прийти в голову, что А.Б. Вайдел — это жена мистера Фейлмена.

Однако мистер Фейлмен опасался, что его секретарша не будет обшаривать корзину, поэтому он послал ее за вторым экземпляром газет, изготовил еще одно письмо и сунул его во внутренний карман пиджака.

Потом он послал секретаршу с чемоданом, полным денег, на Центральный вокзал, где она должна была положить его в шкаф, а ключ послать А.Б. Вайделу до востребования на Главный почтамт. Но у Фейлмена был дубликат ключа к этому шкафу. Как только секретарша положила чемодан в шкаф, он открыл его и забрал чемодан. Он хотел через свое подставное лицо заплатить этими деньгами за акции Карлотты Фейлмен. Но у нее на этот счет были свои планы. Она хотела продать эти акции Морли Фейлмену лично, чтобы он увидел ее красоту, увидел, насколько она преобразилась. Так потупила бы любая женщина из тех, что сидят в жюри. И вам захотелось бы отомстить вампиру, разрушившему вашу семью.

Двадцатидолларовый банкнот был из тех денег, что мистер Фейлмен послал Карлотте. Она получила их от А.Б. Вайдела, который был подставным лицом ее мужа.

Теперь мы переходим к вопросу об убийстве.

Если вы заметили, все показания, относящиеся к убийству, все показания, где упоминается обвиняемая, вращаются вокруг одной темы. Обвиняемая сделала полицейским офицерам заявление, в котором сообщила, что Морли Фейлмен звонил ей по телефону и велел лететь в Лас-Вегас. Звонок этот состоялся незадолго до девяти часов утра четвертого числа.

По теории обвинения, Фейлмен был в это время уже мертв.

Как обвинение установило время смерти?

По фактору «ригор мортис», который ничего не означает, и по посмертной окраске тела, которая значит еще меньше. Единственным доводом в вопросе об установлении времени смерти послужила гроза, размягчившая почву, и следы автомобиля, оставленные на ней.

Итак, перейдем теперь к фотографиям, являющимся доказательством в деле, фотографиям того места, где было найдено тело. Прошу вас взглянуть на эти снимки. Вы заметите, что это здание давно нуждается в ремонте. Очевидно, когда-то перед домом, где было найдено тело, был газон.

По теории обвинения, у обвиняемой и мистера Фейл-мена было в доме любовное свидание, она убила его и уехала после грозы. Единственным доказательством этого служит тот факт, что ее автомобиль оставил на мягкой земле следы, ведущие в одном направлении.

В свидетельских показаниях говорится, что сразу же после разговора с мистером Фейлменом четвертого числа обвиняемая отправилась в салон красоты, где пробыла⁴ пять часов. Ее машина в это время стояла перед домом, рядом с которым находится салон. Значит, все, что нужно было сделать преступнику, — это взять ее машину, поехать на ней к этому уединенному зданию, здесь он встретился с мистером Фейлменом, убил его и, вернувшись в город, поставил машину на прежнее место.

Единственное, что нужно было сделать убийце, чтобы подозрение пало на Джейнис Вейнрайт, — это смочить почву перед домом для того, чтобы время смерти Фейлмена было установлено неправильно.

Что же для этого делает убийца?

Обратите внимание на эту фотографию, леди и джентльмены.

Мейсон подошел к столу секретаря, взял одну из фотографий, предъявленных в качестве доказательства, и показал ее членам жюри.

— Обратите внимание на этот шланг, свернутый кольцом и прикрепленный к крану перед домом. Убийце оставалось только подъехать на автомобиле обвиняемой к дому, полить землю водой из этого шланга так, чтобы она стала мягкой, затем свернуть шланг и проехать в машине обвиняемой по мягкой земле. И тогда все улики, по мнению убийцы, будут указывать на Джейнис Вейнрайт.

Такова, леди и джентльмены, разумная гипотеза. Я думаю, вы согласитесь, что эта гипотеза вполне приемлема.

Суд проинструктирует вас, что если в деле с вещественными доказательствами есть какая-то приемлемая гипотеза, говорящая о невиновности обвиняемой, то ваш долг принять это объяснение и оправдать ее.

Благодарю вас, леди и джентльмены. Оправдательный вердикт в ваших руках. Мы будем ждать его.

Мейсон повернулся, подошел к своему месту и сел.

— Окружной прокурор может приступить к аргументации, — сказал судья Сеймур.

Гамильтон Бюргер встал.

— Ваша честь, мы не готовы. Мы ожидали, что выступление защиты займет весь день.

— Однако не заняло, — сказал Сеймур, — вы можете приступить к аргументации.

Бюргер шепотом посовещался с помощником, затем выпрямился.

— Все это абсолютная чепуха, леди и джентльмены, — начал он. — Обвиняемая — хитрая, ловкая женщина. Она сфабриковала письмо от имени А.Б. Вайдела. Неизвестно, какую власть она имела над Фейлменом, но что-то заставило его отдать деньги.

Взгляните на эту ловкую, лицемерную женщину, которая прятала свою красоту и лишь иногда пользовалась ею, чтобы обольстить хозяина.

А что касается этой теории со шлангом, то она абсолютно нелепа. Заброшенное здание, где воду отключили сразу после банкротства фирмы. Ее не было там в течение нескольких месяцев…

— Минуту, ваша честь, — сказал Мейсон, — я считаю замечание окружного прокурора злонамеренным поступком. Он приводит факты, которые не были проверены. Я прошу суд вмешаться.

Судья Сеймур спросил:

— Есть ли у обвинения какие-либо доказательства, что вода была отключена?

— В данный момент — нет, но мы собирались получить эти показания во время допроса свидетелей защиты.

— Ваша честь, — сказал Мейсон, — поскольку прокурору не удалось получить эти показания законным путем, он допустил намеренное нарушение закона. Это вопиющий факт.

— Думаю, — заявил судья, — что жюри следует пренебречь замечаниями окружного прокурора.

Гамильтон Бюргер сердито сказал:

— Ваша честь, я не собираюсь сидеть здесь и смотреть, как защита надувает жюри, заставляя его верить, что все это дело вращается вокруг какого-то убийцы, который полил водой почву перед домом. Это нелепость!

Судья Сеймур перебил его:

— Если вы хотите убедить жюри в том, что нет никаких доказательств, что в трубах была вода, вы можете сделать это соответствующим образом. Но вы идете дальше и заявляете, что вода вообще была отключена.

— Да, была отключена! — резко сказал Бюргер.

— В таком случае, — заявил судья Сеймур, — суд собирается устроить новый процесс по этому делу. Уважаемые члены жюри, суд весьма сожалеет, что создалась такая ситуация. Окружной прокурор виновен в злонамеренном поступке, и я согласен с защитником, что последствия этого поступка для вашего мнения не могут быть устранены никакими увещеваниями суда. Другими словами, положение дела теперь таково, что в случае, если вы найдете, что обвиняемая виновна в преступлении, апелляция в Верховный суд будет принята, а суд отменит ваш приговор на основании злонамеренного поступка окружного прокурора. А раз так, то продолжать заседание не имеет смысла, так как суд несомненно устроит новый процесс. Вы можете сесть, мистер Бюргер.

Гамильтон Бюргер, с побелевшим лицом и дрожащими от гнева губами, прошел к столу адвокатов. Один момент казалось, что прокурор хочет что-то сказать, но потом он опустился на свое место.

Перри Мейсон спросил:

— Могу я сделать суду заявление?

— Это зависит от того, что это за заявление, — сказал судья Сеймур. Он был явно рассержен.

— Я согласен с судом, — начал Мейсон, — что злонамеренный поступок не может быть смягчен никакими увещеваниями суда, но вместо назначения нового процесса я предлагаю заново открыть дело и ставлю обвинению условие, чтобы был вызван компетентный свидетель, который показал бы, мог или не мог убийца залить водой землю перед домом. Если вода действительно. была отключена, я не смогу воспользоваться этой ситуацией. В таком случае я снова выступлю с аргументацией, а затем это сможет сделать и обвинение.

— Я не собираюсь этого делать, — заявил Бюргер.

— Вы отказываетесь от этого условия? — спросил судья.

— Да.

— При таких обстоятельствах, — сказал Сеймур, — суду придется заявить о прекращении заседания.

— Подождите минуту, — воскликнул Бюргер, — я хочу посоветоваться со своим заместителем.

Гамильтон Бюргер наклонился к Рескину, и они завели спор. Рескин что-то ему доказывал. Наконец Бюргер неохотно кивнул. — Ваша честь, — сказал он, — мы принимаем условия защиты. У нас, конечно, очень мало времени, чтобы направить повестку водопроводной компании и затребовать у них документы. Но я уверен, что в 3.30 мы сможем предъявить вам документы, которые докажут, что вода была отключена в доме больше года.

— Очень хорошо, если защита не возражает, то после перерыва суд опять соберется в 3.30 и снова откроет дело. Вы удовлетворены, мистер Мейсон?

— Да, — ответил Мейсон.

— А обвинение? — спросил судья Сеймур.

— Да, ваша честь.

— Очень хорошо. Суд объявляет перерыв до 3.30.

Когда зал суда опустел, к адвокату подошел хмурый

Пол Дрейк.

— Какого черта ты это устроил, Перри?

— Что? — спросил удивленно Перри Мейсон.

— Позволил Бюргеру уйти с крючка. Судья ведь назначил новый процесс.

— Да. Но Джейнис осталась бы в тюрьме, потом был бы новый процесс, и ее, может быть, осудили. А теперь я добьюсь ее оправдания.

— Ты?.. Как?..

Мейсон сказал:

— Как только я увидел на фотографии свернутый шланг, я был уверен, что обвинение попадет в мою западню. Теперь они собираются доказать, что вода была отключена в доме несколько месяцев.

— Как только они это докажут, твоя теория об убийце, полившем землю водой из шланга, вылетит в трубу, — заметил Дрейк.

Мейсон усмехнулся.

— Тогда Гамильтону Бюргеру придется убедить жюри, что такой богатый человек, как Морли Фейлмен, решил провести ночь со своей секретаршей в таком месте, где не было воды ни в кранах, ни в душе. Погоди, Пол. Мы еще увидим кое-что интересное.

Пол Дрейк закусил губу.

— Будь я проклят, — медленно произнес он.