Около половины десятого утра зал суда наполнился неугомонными зрителями. Адвокаты заняли свои места за столом, расселись члены жюри. И в этот момент напряженного ожидания прихода судьи Сеймура через боковую дверь в зал суда вошел окружной прокурор Гамильтон Бюргер и занял место за столом обвинителя.

Приход окружного прокурора вызвал оживленные комментарии, и тут судебный пристав стукнул молотком и сказал:

— Прошу всех встать.

Судья Сеймур вошел в зал, кивнул членам жюри и зрителям и сказал:

— Прошу садиться. Продолжается слушание дела «Государство против Джейнис Вейнрайт». Обвиняемая в суде. Жюри налицо. Продолжайте дело, господин обвинитель.

— Вызываю лейтенанта Софиа из полиции Лас-Вегаса, — сказал Рескин.

Офицер вошел, был приведен к присяге, и Рескин спросил у него, сделала ли обвиняемая заявление, когда она была арестована в Лас-Вегасе, штат Невада.

— Да, сделала.

— Оно было добровольным?

— Да.

— Не применялись никакие угрозы?

— Нет, угроз не было. Она была предупреждена о своих правах. А ее адвокат посоветовал ей не делать никаких заявлений, не говорить вообще ничего.

— Но все-таки она сделала заявление?

— Да, лейтенанту Трэггу и мне.

— Не давались ли ей обещания?

— Нет. Просто я сказал ей, если она не виновата, ей нечего бояться и, сделав заявление, она убедит нас в своей невиновности.

— Хорошо. Расскажите суду и жюри, что она вам сообщила.

— Она сказала, что ее хозяин, мистер Фейлмен, ждал письма от А.Б. Вайдела и просил ее не вскрывать его. Письмо пришло, она его не вскрыла. Но позже нашла это письмо разорванным в корзине для мусора. Она сложила клочки и прочла записку от шантажиста с приказом передать деньги под страхом смерти.

Они сказала, что мистер Фейлмен послал ее купить чемодан, один ключ от которого она оставила себе. Но когда мистер Фейлмен взял чемодан, тот был уже тяжелым — фунтов двадцать пять — тридцать, — и запер на ключ. Хозяин велел ей отвезти чемодан на Центральный вокзал и положить его в шкаф Ф082, а ключ от шкафа отправить по почте А.Б. Вайделу на Главный почтамт, до востребования. В том случае, если этот шкаф будет занят, нужно было положить чемодан в один из четырех соседних шкафов слева в том же ряду.

— И она рассказала вам, что она сделала?

— Она сказала, что взяла чемодан и поехала на такси в офис Перри Мейсона. Она сказала ему, что подозревает, что ее хозяина шантажируют, и предъявила ключ от чемодана. Мистер Мейсон открыл его в ее присутствии и в присутствии мисс Стрит. Чемодан был наполнен двадцатидолларовыми банкнотами. В течение десяти минут адвокат и секретарша читали номера банкнотов, и это записывалось на диктофон. Потом они заперли чемодан, и мистер Мейсон оставил себе ключ. Обвиняемая и Делла Стрит поехали на Центральный вокзал, положили чемодан в шкаф, а ключ от шкафа Делла Стрит отправила в контору. Вскоре мистер Фейлмен заявил, что он собирается домой. Через некоторое время он позвонил в контору и сказал, что не вернется сегодня на работу.

Обвиняемая далее заявила, что она после этого не виделась с мистером Фейлменом. Это был последний раз, когда она видела его живым. В 8.40 утра четвертого числа она говорила с мистером Мейсоном по телефону, рассказала ему, что полиция была в конторе и расспрашивала ее о мистере Фейлмене, так как его жена заявила полиции о его исчезновении. Мейсон посоветовал ей не лгать полиции, но и не быть с ними слишком откровенной.

Она сказала, что сразу же после разговора с Мейсоном ей позвонил мистер Фейлмен.

— Подождите минуту, — сказал Рескин. — Чтобы на этот счет не было никаких недоразумений. Обвиняемая сказала, что мистер Фейлмен позвонил ей по телефону?

— Да.

— И когда это было?

— Сразу же после того, как она поговорила с Перри Мейсоном. Она говорила с Мейсоном в 8.40 утра, а звонок Фейлмена последовал через две-три минуты после окончания ее разговора с адвокатом.

— И что же мистер Фейлмен сказал ей?

— Он велел ей взять на расходы двести пятьдесят долларов, купить билет на вечерний самолет в Лас-Вегас, полететь туда и встретить на вокзале экспресс из Лос-Анджелеса, которым приедет его первая жена, Карлотта Фейлмен. Обвиняемая должна была встретить миссис Фейлмен и остановиться с ней в том отеле, какой она выберет.

Согласно ее показаниям, после того как они остановились бы в каком-то отеле, она должна была дать мистеру Фейлмену телеграмму с указанием их местопребывания. После чего обвиняемая должна была оставаться в обществе Карлотты Фейлмен до получения других инструкций.

Далее обвиняемая заявила, что мистер Фейлмен сообщил ей, что он собирается купить у бывшей жены акции или получить на них право решающего голоса.

— Это все?

— В общем все, — сказал свидетель.

— Перекрестный допрос, — объявил Рескин.

Мейсон взглянул на часы и скучающе сказал:

— У меня вопросов нет.

— Очень хорошо, — сказал Рескин. — Мне не хотелось бы затруднять защитника вызовом его в качестве свидетеля в деле, где он Представляет интересы его клиентки. Поэтому я ставлю условием, что мистер Мейсон и его секретарша предоставят в распоряжение суда ленту и диск с записями номеров банкнотов, сделанными в его офисе. Мистер Мейсон и мисс Стрит были вызваны повесткой, чтобы предстать перед Большим жюри и принести эти записи. В ответ на этот вызов мистер Мейсон и мисс Стрит предстали перед жюри и предоставили записи этих номеров.

Далее я ставлю условием приобщение списка номеров банкнотов, сделанного с ленты и диска. Номера эти записаны подряд для более легкого сличения. Я уверяю защитника, что запись эта сделана правильно с тех материалов, которые он предоставил жюри, и прошу его позволить приобщить эту запись к вещественным доказательствам, чтобы избежать вызова защитника и его секретарши в качестве свидетелей.

— Мы благодарны за внимание, — сказал Мейсон. — Если обвинитель уверен в правильности этих записей, сделанных с документов, представленных жюри, то мы принимаем его условия.

— Я уверен в ее правильности, — сказал Рескин.

— Очень хорошо, — сказал Мейсон, — тогда мы согласны, чтобы этот список был приобщен к доказательствам.

Судья Сеймур сказал:

— Это улажено. Список будет приобщен к доказательствам под соответствующим номером. Вызывайте следующего свидетеля.

С видом явного триумфа на лице Рескин сказал:

— Вызывается Дадли Робертс.

Робертс вышел вперед и был приведен к присяге.

— Где вы живете? — спросил Рескин.

— В Лас-Вегасе, штат Невада.

— Вы знакомы с Перри Мейсоном?

— Да.

— И с его секретаршей Деллой Стрит? Я попрошу Деллу Стрит встать.

Делла Стрит встала.

— Да, я знаю их обоих, — сказал Роберт.

— Когда вы впервые увидели их?

— Вечером в среду, четвертого числа.

— Где?

— В Лас-Вегасе. Они наняли мое такси.

— Итак, — торжествующе сказал Рескин, — я покажу, вам двадцатидолларовый банкнот под номером Ж73342831А и хочу вас спросить, видели ли вы его когда-нибудь раньше?

— Да. Там в уголке есть мои инициалы.

— И откуда вы получили этот банкнот?

— Его дал мне Перри Мейсон в качестве платы за проезд в такси.

— Перекрестный допрос, — объявил Рескин.

Мейсон встал и подошел к свидетельскому месту. Некоторое время он внимательно изучал свидетеля.

— Мистер Робертс, — сказал он, — сколько раз я ездил с вами в Тот вечер, когда я и мисс Стрит приехали из аэропорта?

— Вы и мисс Стрит проехали со мной от «Дабл тейк казино» до полицейского управления. Сначала вы хотели поехать из казино в аэропорт, но потом раздумали и поехали в управление.

— Вот именно, — сказал Мейсон. — А когда еще я был вашим пассажиром?

— Мы подождали около полицейского управления, и вы посадили в такси женщину, выходившую из управления, и поехали по улице. Полицейский офицер хотел остановить вас, но вы сказали мне, чтобы я ехал.

— И куда мы поехали?

— Вы сказали, чтобы я остановился у мотеля со свободными номерами.

— И просил вас подождать?

— Да.

— И вы ждали?

— Ну, я пошел звонить.

— Кому вы звонили?

— Я позвонил в полицейское управление и сказал им, что человек, которого они пытались задержать, приехал со мной к мотелю и находится сейчас там. Я живу в Лас-Вегасе и не хочу ссориться с местной полицией.

— И вы считали необходимым рассказать им, где я находился?

— Я думал, что это было бы желательно.

— И что произошло потом?

— Ну, потом подъехала полицейская машина и забрала вас и эту молодую женщину, чтобы отвезти вас в аэропорт.

— А что делали вы?

— А я отвез ту женщину, что была с вами, в «Дабл тейк казино».

— Итак, я заплатил вам за поездку?

— Верно.

— Разве вы не помните, что я платил вам серебряными долларами? Разве вы не помните, что у нас был разговор и я спросил, не возражаете ли вы против оплаты серебряными долларами? А вы ответили, что возражаете только против оплаты долговыми расписками.

— Верно. Но это было тогда, когда мы подъехали к полицейскому управлению. А-двадцатидолларовый банкнот вы дали мне тогда, когда я вез вас из аэропорта на вокзал.

— А когда вы впервые узнали, что я заплатил вам именно таким банкнотом?

— Ну, полиция попросила меня на следующий день просмотреть выручку за тот вечер, и я убедился, что такой банкнот у меня есть.

— Вы установили тождество номера?

— Верно.

— Но вы ведь не посмотрели на номер, когда я его вам давал?

— Нет.

— Тогда как же вы узнали, что это тот самый банкнот, который я вам дал?

— Я знаю это.

— Что в нем было отличительного от других, что вы запомнили?

— Я помню, что получил его от вас.

— Но как вы отличили его от других двадцатидолларовых банкнотов?

— Этот был единственный, который оказался у меня в выручке.

— Вы хотите сказать, что только я дал вам в тот вечер двадцатидолларовый банкнот?

— Да.

— Подумайте как следует, — сказал Мейсон. — Больше никто не давал вам такой банкнот?

— Никто.

— Теперь давайте все уточним, — сказал Мейсон. — Когда я дал вам двадцатидолларовый банкнот, вы не обратили на него никакого внимания.

— Не совсем, — сказал свидетель. — Вы просили его разменять. А когда пассажир просит меня разменять такую бумажку, я это всегда помню.

— Нет-нет, — сказал Мейсон, — меня интересует то, что вы не посмотрели на номер, когда я вам его давал.

— Нет, я не посмотрел на номер. Я положил его в карман.

— И потом, как вы узнали, что это тот самый банкнот, что я вам дал?

— Потому что в моем кармане на следующее утро был только один этот банкнот, когда полиция попросила меня просмотреть выручку.

— А второй раз, — сказал Мейсон, — я заплатил вам серебряными долларами.

— Да. Вы попросили меня подъехать к полицейскому управлению, заплатили серебряными долларами и просили подождать. Потом вы посадили в такси эту женщину и велели ехать вперед, хотя офицер пытался вас остановить.

— А что вы делали потом?

— Я остановился у первого мотеля, и вы все вошли внутрь. А я пошел к телефону, позвонил в полицию и сказал, что вы находитесь здесь.

— И в результате этого звонка полиция приехала в мотель?

— Полагаю, что да. Полиция забрала вас и увезла в аэропорт.

— Значит, те двадцать долларов, что я дал вам, были первыми двадцатью долларами, то есть вы получили их в оплату за первую поездку?

— Я все время пытаюсь вам это втолковать.

— И это был единственный двадцатидолларовый банкнот, который вы обнаружили в своем кармане?

— Верно.

— Теперь подумайте как следует, — сказал Мейсон. — Вы не тратили никаких денег вечером четвертого числа?

Свидетель покачал головой.

— Подумайте, — сказал адвокат.

— Нет, я… подождите минуту…

— Да, продолжайте, — сказал Мейсон, видя; что свидетель заколебался.

— Я… я заказал себе хороший обед. У меня был удачный вечер, и я решил отметить' его хорошим бифштексом, заплатив за него десятидолларовым банкнотом.

— А может быть, двадцатидолларовым?

— Нет, я думаю, что это были десять долларов.

— Что вы делали после того, как я уехал в аэропорт?

— Та леди, что была с вами в отеле, захотела, чтобы я отвез ее в «Дабл тейк казино».

— Она заплатила вам?

— Конечно, я ведь работаю на такси.

— И чем она заплатила вам?

— Деньгами, — сердито сказал шофер.

— Я хочу узнать_; — сказал Мейсон, — заплатила ли она вам без сдачи или дала банкнот и просила разменять?

— Она дала мне… я не помню. Она дала, кажется, без сдачи несколько долларовых банкнотов. Впрочем, я не уверен.

— А не могла ли она дать вам этот двадцатидолларовый банкнот?

— Говорю вам, — сказал свидетель, — что утром в моем кармане был только один двадцатидолларовый банкнот. Я помню, что такой банкнот дали мне вы. Утром полиция попросила меня посмотреть, нет ли в моей выручке двадцатидолларовых банкнотов. Я нашел один этот, отдал его им, они записали на нем мои инициалы и вместо него дали мне две бумажки по десять долларов.

— Если эта женщина из мотеля, которую, кстати, зовут миссис Фейлмен, дала вам, расплачиваясь у казино, двадцатидолларовый банкнот, а вы дали ей сдачу, то тогда вы могли заплатить за ваш бифштекс одним из двадцатидолларовых банкнотов в вашем кармане. Значит, возможно, что этот банкнот, о котором сейчас идет речь, был дан вам не мной, а миссис Фейлмен, верно?

— Отчего же нет, сказал свидетель, — конечно возможно. А если бы Джон Рокфеллер дал мне миллион долларов, то я был бы миллионером.

В зале раздался смех. Судья Сеймур постучал карандашом по столу.

— Не вижу здесь ничего смешного, — сказал он.

— Я прошу суд о снисхождении в связи с перекрестным допросом, — сказал Мейсон. — Мне кажется, что тут речь идет об этике адвоката — он не может выступать свидетелем. А если он будет вынужден занять свидетельское место, то он не сможет спорить с жюри о деле. Поэтому, желая избежать дачи показаний, я и пытаюсь выяснить все дело с помощью подробного перекрестного допроса.

Судья Сеймур кивнул и сказал:

— Суд вполне понимает ваше положение, мистер Мейсон, вы можете продолжать.

— Я бы хотел получить ответ на свой вопрос, — сказал Мейсон. — Если ваш пассажир до казино дал вам двадцатидолларовый банкнот, то разве вы не могли потратить полученный от меня банкнот в двадцать долларов. на свой обед?

— Я думаю, что нет.

— Вы хотите сказать, что это невозможно?

— Да, невозможно, — сказал свидетель. — Она не давала мне двадцатидолларового банкнота. И на следующее утро у меня была только одна такая бумажка.

— Возможно, что на следующее утро у вас была только одна бумажка, — сказал Мейсон, — но вы не можете поклясться, что не потратили двадцатидолларовую бумажку на ваш обед.

— Я не думаю, что так сделал.

— Можете вы поклясться, что этого не делали?

— Определенно поклясться не могу, но я не думаю, что сделал это.

— У меня все, — сказал Мейсон.

— Ну, — мягко сказал Рескин, — раз вы так не думаете, мистер Робертс, то теперь вы можете поклясться, что этого не делали, не правда ли?

— Протестую, — сказал Мейсон, — это наводящий вопрос.

— Согласен, — сказал судья Сеймур. — Вы не можете вкладывать свои слова в уста свидетеля.

— Хорошо, — согласился Рескин. — Мистер Робертс, эта женщина дала вам двадцатидолларовый банкнот и получила сдачу?

— Я не думаю.

— Вы определенно это утверждаете?

— Да, определенно.

— Можете вы поклясться, что она не давала этот банкнот? — спросил Мейсон у свидетеля улыбаясь.

— Хорошо! — выкрикнул свидетель. — Клянусь, что нет.

— Совсем недавно вы сказали, что не можете поклясться, — сказал Мейсон. — Почему же теперь вы изменили свое решение? Потому что обвинитель дал вам понять, что желает, чтобы вы поклялись?

— Я поклялся, зная, что она не делала этого. И чем дольше я об этом думаю, тем больше я в этом уверен, — сказал Робертс.

Рескин усмехнулся, глядя на Мейсона.

— Но ведь несколько минут назад вы не могли поклясться в этом, — сказал адвокат.

— Ну, я клянусь в этом теперь, — ответил свидетель.

— Потому что я вас рассердил?

— Я клянусь.

— У меня все, — заявил адвокат.

— Вызывается Луиза Пикена, — объявил Рескин.

Луиза Пикена была молодой привлекательной женщиной, излучавшей добродушие и дружелюбие. Как только она заняла свидетельское место и улыбнулась членам жюри, те оттаяли и тоже начали улыбаться.

— Каков род ваших занятий? — спросил Рескин.

— Я служу в полиции.

— Теперь я хочу спросить у вас: знакомы ли вы с письмом, найденным миссис Фейлмен в кармане ее мужа?

— Да.

— И вы проделали эксперимент по воссозданию этого текста?

— Да.

— Что же это был за эксперимент?

— Я купила «Лос-Анджелес Таймс» и «Лос-Анджелес экзаминер» за вторник, третьего числа, и обнаружила, что текст этого письма можно составить из заголовков в этих двух газетах.

— И вы составили такое письмо?

— Да.

— Оно с вами?

— Да