Мейсон остановил машину у тротуара перед апартаментами Розы Ли и вышел. Оба спутника последовали его примеру. В руке Деллы был портфель с блокнотом и шариковыми ручками.

Стефен Гарланд быстро огляделся.

— Дейтон вон там! — указал он. — Подождете?

— Подождем, — ответил Мейсон.

Гарланд сделал знак Дейтону.

Коренастый частный детектив открыл дверцу машины и вышел.

Мейсон подошел к нему.

— Мы собираемся подняться наверх, Дейтон. Хотите подняться вместе с нами?

Тот мгновение колебался, потом сказал:

— Почему бы и нет? — И смерил Гарланда инквизиторским взглядом.

— Я полагаю, — сказал тот, — что это дело начинает принимать совершенно другой оборот. Так что каждый из нас, видимо, пойдет своим путем.

— Мне это подходит, — ответил Дейтон.

Все четверо вошли в дом и поднялись к квартире, где под именем Эллен Смит жила сотрудница Пола Дрейка.

Мейсон постучал в дверь.

Вскоре дверь приоткрылась на два дюйма, и в ней показалось лицо Эллен Смит. Убедившись, что пришли именно те, кого она ожидала, женщина распахнула дверь.

— Входите! — сказала она.

— Меня зовут Перри Мейсон, — представился адвокат. — А это Стефен Гарланд и Джармен Дейтон. Молодая дама — моя секретарша Делла Стрит.

Навстречу Мейсону быстро вышел человек лет пятидесяти с темными глазами и острым носом.

— Сочту за честь познакомиться с вами, мистер Мейсон, — сказал он. — Меня зовут Дункан Ловетт, я адвокат фирмы «Ловетт, Прайс и Максвелл». Я представляю интересы Брюса Джаспера и Нормана Джаспера, кои являются сводными братьями Хармена Хас-летта, погибшего при трагических обстоятельствах на море. Я расследую дело о мошенничестве. Знаю вашу репутацию, ваши выдающиеся способности и знаю, что вы не дадите вовлечь себя в какую-нибудь авантюру. И я очень рад, что эта дама позвонила вам по телефону и попросила приехать. Джентльменов, которые приехали вместе с вами, я знаю, а с мисс Стрит рад познакомиться. Со своей стороны хочу представить также мою спутницу. Это — Максин Эдфилд. Она живет в Кловервилле, и она моя клиентка. Я уже неоднократно представлял ее интересы в ряде дел. Вы, конечно, уже заметили, что я ничего от вас не утаиваю. А теперь мы присядем, и мисс Эдфилд расскажет нам свою историю. Мне кажется, когда она закончит, положение полностью прояснится, и мы с вами станем хорошими друзьями.

Максин Эдфилд, женщина лет сорока, с серыми пронзительными глазами, тонкими губами и агрессивными манерами, произнесла резким металлическим голосом:

— Добрый день.

— Расскажите нам вашу историю, — попросил ее Ловетт.

— Всю?

— Всю.

Максин Эдфилд начала:

— Я веду трудовую жизнь..

Мейсон ободряюще ей улыбнулся.

— Так же как и я, — заметила Делла Стрит с очаровательной улыбкой.

— Я всегда вела трудовую жизнь, — продолжала Максин Эдфилд, — и у меня не было возможности окончить курсы стенографии или получить достаточное образование. Сперва я работала официанткой, потом дослужилась до должности кассира в одном из кафе Кловервил-ла. Это хорошая должность.

— А как же вы очутились здесь? — поинтересовался Мейсон.

— Прилетела на самолете вместе с мистером Ловеттом. Мистер Ловетт — адвокат. Он занимается делами хозяев кловервилльских кафе, и он сделал так, чтобы я смогла прилететь сюда вместе с ним.

— Давайте лучше перейдем к делу, — вмешался Ловетт. — Расскажите мистеру Мейсону все, что знаете, Максин. Когда вы впервые встретились с женщиной, которая нам сейчас представилась как Эллен Смит?

— Мы встречались с ней раньше. Лет двадцать назад. Еще до того, как она получила первый приз на конкурсе красоты.

— Вы говорите сейчас о той женщине, которая сидит передо мной? — уточнил Мейсон.

— Да.

— Как ее зовут? — спросил Ловетт.

— Эллен Калверт.

— Вы ее хорошо знали?

— Очень хорошо. Время от времени мы с ней встречались. Она имела обыкновение обедать в том кафе, где я работала. И когда у меня было мало работы, я даже подсаживалась к ней и мы болтали.

— Вы. знаете ее только по кафе? — спросил Ловетт.

— Мы познакомились в кафе. Но потом мы подружились, и она приглашала меня к себе, а я ее — к себе. Она была очень красивой девушкой, только немного высоковатой, и я учила ее, как нужно держаться. «Дорогая, — говорила я ей, — подними голову и держи ее всегда высоко поднятой. Пытайся казаться даже выше, чем ты. есть на самом деле. Большинство высоких девушек делают себе гладкую прическу, чтобы выглядеть поменьше, а ведь мужчины любят высоких девушек». Она, правда, ответила мне, что стесняется своего роста, потому что ей неудобно танцевать с мужчинами, которые ниже ее.

— Перейдите к главному, — сказал Ловетт. — Расскажите о ее любовных делах.

— О каких именно?

— Вы знаете о каких.

— Вы имеете в виду ее связь с Хаслеттом?

— Да, — ответил Ловетт.

— Ну, она получила-место в «Спринг-компани», и молодой Хаслетт заметил ее. То есть тогда он был молодым. Ему, наверное, было тогда двадцать два года, а Эллен — восемнадцать. Разумеется, Хармен Хаслетт был завидным женихом. Он только что возвратился из колледжа, где получил образование, и должен был обосноваться в родном городе, чтобы продолжать дело отца. Эллен несколько раз встречалась с Хаслеттом. Они, кажется, очень остерегались, чтобы об этом не узнал отец Хармена, ибо он пришел бы в негодование, если бы узнал, что его сын встречается с простой работницей его фирмы. Эзекил Хаслетт принадлежал к той категории людей, которые редко улыбаются. Не думаю, чтобы он был счастлив в личной жизни…

— По существу, по существу! — перебил ее Ловетт.

— Ну, так я и говорю: отношения между Эллен и Хар-меном становились все теснее и теснее, а потом молодой Хаслетт понял, что из этого может выйти, и пошел на попятный. Вот тогда Эллен и пришла ко адне за советом. Она сказала мне, что, возможно, была с Хаслеттом слишком доступной, что он все еще ласков с ней, когда она рядом, но тем не менее начинает отдаляться… Ну, вы сами понимаете.

— Продолжайте, — сказал Ловетт.

— Вот Эллен и сказала мне, что попытается женить его на себе, намекнув ему, что забеременела. Я ответила ей, что опасно начинать такую аферу. Но она ответила, что не все в ее жизни получается так, как ей хотелось бы…

— Все это наглая ложь! — воскликнула сотрудница Дрейка.

— Спокойно, спокойно! — прервал ее Мейсон. — Прошу вас, Эллен, не говорите ничего. Давайте просто выслушаем.

— Продолжайте, — попросил Ловетт. — Но выражайте свои мысли как можно деликатнее. Это юридический вопрос, и мы не можем себе позволить никаких неприятностей.

— Хорошо, — согласилась Максин. — Короче говоря, она сообщила ему, что беременна.

— Она и на самом деле была беременна?

— Боже ты мой! Конечно нет!

— Вы в этом уверены?

— Уверена.

— И что случилось потом?

— Девушка хотела, чтобы он женился на ней. Разыграла из себя невинную девочку, сказав, что отныне ее жизнь разбита и что лишь одним способом можно исправить дело…

— Дальше?

— Хармен Хаслетт испугался. Побоялся, что об этом узнает отец, и обратился к человеку… Кажется, к вам, мистер Гарланд?

Тот продолжал безучастно сидеть в кресле.

— Молодой Хаслетт надеялся, что Гарланд поможет Эллен организовать консультацию врача, но Гарланд сказал, что это можно сделать лишь в крайнем случае, поскольку дело очень щекотливое и может окончиться шантажом. Гарланд со своей стороны отправился к Эзе-килу и сказал, что, по его мнению, Хармена следует отправить в Европу, чтобы тот познакомился с положенй-ем дел на европейском рынке. Не знаю точно, что Гарланд сказал старику Хаслетту, но тому мысль понравилась, и вскоре по городу разнеслась весть, что молодой Хаслетт отправляетсй в Европу. В то же время Эллен получила конверт, в котором находилась тысяча долларов. Больше ничего в конверте не было.

— Она рассказала вам об этом? И вы видели деньги?

— Да, она рассказала мне об этом, я видела и деньги, — ответила Максин. — Эллен также сказала мне, что эту игру она проиграла, но все же тысяча долларов у нее в кармане. Теперь она уедет куда-нибудь, где ее никто не знает, и начнет игру сначала.

— Она вам так и сказала?

— Да.

— Вот эта женщина? — спросил Ловетт.

— Да, эта женщина, — подтвердила Максин.

Ловетт оглядел всех присутствующих и произнес:

— К вашему сведению, Максин Эдфилд сделала на этот счет письменное заявление, которое хранится у меня. Не думаю, что кто-то из вас отважится на какую-нибудь нечестную комбинацию. Разве что Эллен Калверт, присутствующая здесь, попытается… Или, точнее говоря, сделает смелую попытку… Но я думаю, вы не будете делать этой попытки, моя дорогая, не так ли?

Сотрудница Дрейка подняла глаза на Мейсона, как бы спрашивая у него совета.

— Не говорите ничего, — посоветовал тот.

— Я что, не могу даже отрицать?

— Пока — нет, — ответил Мейсон. — По совету адвоката вы будете хранить молчание.

Дункан Ловетт улыбнулся.

— Легко понять, что адвокат попал в затруднительное положение после ваших показаний, Максин. Что касается меня, то я считаю дело законченным.

— Мне хотелось бы задать мисс Эдфилд несколько вопросов, — сказал Мейсон.

— Прошу вас, — ответил Ловетт.

— Если вы позволите этому адвокату снять показания со свидетельницы, — предостерег Ловетта Джармен

Дейтон, — ее уже нельзя будет использовать как свидетельницу.

— Чепуха! Она просто рассказала все, что знает. И она сможет то же самое рассказать и присяжным. А если мисс Максин Эдфилд не сможет ответить на вопросы адвоката сейчас, то и в качестве свидетельницы ее не будет смысла использовать. Я сказал ей, чтобы она говорила правду и ничего, кроме правды, и ей нечего бояться. Не так ли, Максин?

— Так, мистер Ловетт.

Тот улыбнулся Мейсону.

— Прошу вас, задавайте вдши вопросы, — разрешил он.

Стефен Гарланд вынул из кармана пачку* сигарет.

— Никто не будет возражать, если я закурю?

Возражений ни у кого не было.

Гарланд закурил и поинтересовался:

— У вас много вопросов, мистер Мейсон?

— Нет, совсем немного, — ответил тот.

— Я буду придерживаться нейтралитета, — сказал Гарланд. — Сяду здесь в уголке, а вы можете разговаривать.

— Не прикидывайтесь, Гарланд, — произнес Джармен Дейтон. — Мы все в этом деле лица заинтересованные.

— Итак, какие вопросы вы хотели бы мне задать, мистер Мейсон? — спросила Максин Эдфилд. — Я готова ответить на все ваши вопросы. Я всю свою жизнь проработала, я честный человек. Правда, в жизни моей случались мелкие неприятности, но я всегда зарабатывала себе на хлеб честным трудом.

— Очень приятно, — заметил Мейсон. — Я не собираюсь копаться в вашем прошлом, я только хочу задать вам несколько вопросов, чтобы уяснить суть дела.

— Прошу вас…

— Вы рассказали нам, что Эллен Калверт получила тысячу долларов и уехала в другое место, где ее никто не знал?

— Да.

— Откуда вы это знаете?

— Она мне сама об этом говорила.

— Как вы думаете, зачем она это сделала?

— Как зачем? Она была еще молода. Вся жизнь у нее была впереди, и весь мир раскрывался перед ней. Бели бы я получила тысячу долларов, я тоже стряхнула бы со своих ног пыль Кловервилла, села на ближайший поезд и укатила бы.

— Боюсь, вы не поняли, что я имел в виду, — сказал Мейсон. — Ведь речь шла не о вас, а об Эллен Калверт, которая получила первый приз на конкурсе красоты, портреты которой были опубликованы в газетах и журналах и которая имела право на пробы в Голливуде…

— А, понятно, понятно! — перебила его Максин. — Конечно, весь мир открывался перед ней… Вы полагаете, что ей не было надобности скрываться?

— Совершенно верно.

— Вы подходите к этому вопросу только с одной стороны. А вы попытайтесь подойти к нему с другой. Эллен Калверт гуляла с одним из самых завидных женихов Кловервилла. А потом он начал остывать к ней. Тогда она решила сделать ход конем — придумала беременность и хотела посмотреть, какой это даст эффект. Но трюк не вышел. С другой стороны, девушка успела побывать и в Голливуде на пробах. Она надеялась добиться там успеха, но оказалась искательницей ролей, которой говорят: «Не беспокойтесь, звонить нам не надо, мы сами вам позвоним». Короче говоря, не вышло здесь, не вышло там, а Эллен — девушка гордая. Пока Хаслетт гулял с ней, он был весьма пылок, а, уехав в Европу, быстро остыл.

— Вы считаете, что Эллен знала об этом? — спросил Мейсон.

Максин рассмеялась.

— Она же сидит позади вас! Почему вы не спросите у нее самой? Конечно, она знала об этом. Горе всех ловкачей-адвокатов как раз и заключается в том, что они слишком хорошо знают законы, но плохо знают женскую психологию. Они недооценивают женщин.

— Почему же вы считаете, что она знала об этом?

— Потому что сама мне об этом сказала.

— Вы хорошо знали ее?

— Конечно, хорошо. Постороннего человека девушка в любовные дела не посвящает и не'станет делиться с ним авантюрными планами.

— Я, конечно, понимаю, что вы не были для нее посторонним человеком, — ответил Мейсон. — Но я хотел бы знать, действительно ли вы ее хорошо знали.

— Ну, я знала ее так хорошо, как вообще одна девушка может знать другую.

— И вы утверждаете, что женщина, сидящая сейчас рядом со мной, — Эллен Калверт?

— Да, это она! — заявила Максин Эдфилд. — И. не пытайтесь отрицать это. За это время она, конечно, изменилась, но это все та же Эллен Калверт.

— И именно эта женщина рассказывала вам об. афере, которую собиралась предпринять по отношению к Хармену Хаслетту, заявив ему, будто она беременна?

— Да, это она! — повторила Максин. — И даже если эта женщина вздумает бтрицатй это, ей это не поможет.

— Минутку, минутку! — вмешался Дункан Ловетт. — Идентификация этой женщины в данный момент не входит в наши задачи. Она ведь и сама этого не отрицала.

— В подобного рода ситуации вопросы, связанные с проверкой памяти свидетеля, никогда не помешают, — заметил Мейсон.

— Это понятно. — Ловетт был явно недоволен. — Но это уже больше похоже на допрос в суде. Только не подумайте, что я критикую ваши действия, Мейсон. Просто ваша репутация в обстоятельствах подобного рода… Как бы вам сказать… В общем, в подобных ситуациях вы действуете всегда очень неожиданно и ловко.

— На судебном процессе ловкости недостаточно, чтобы выиграть дело. А допрос часто служит только для того, чтобы выяснить, говорит ли человек правду или лжет.

Ловетт саркастически рассмеялся.

— Так пишется только в книгах по юриспруденции. А на самом деле — и все мы это отлично знаем — допрос свидетеля адвокатом нужен только для морального удовлетворения. Когда вы убеждаетесь, что свидетель говорит правду, вы переходите к следующему этапу: пытаетесь его запугать и поставить его показания под сомнение.

— Вы считаете, что я способен на такое? — спросил Мейсон.

— Не будем касаться личностей, — предложил Ловетт. — Итак, продолжайте ваши вопросы или как вы их там называете.

— У меня просто возникли сомнения относительно памяти свидетельницы, — сказал адвокат. — Мне кажется, что спустя двадцать лет нельзя с такой же уверенностью идентифицировать личность человека.

— Чепуха! — ответил Ловетт. — Она узнала Эллен Калверт с первого взгляда, как только та открыла дверь. Она сразу сказала: «Здравствуй, Эллен!» Не так ли, мисс Калверт?

— Не отвечайте, — предупредил Мейсон сотрудницу Дрейка.

— Ну, хорошо, — произнес Ловетт. — Насколько я понимаю, вы хотите тратить время на вопрос, касающийся идентификации личности?

— Вовсе нет… Вы разрешите задать мисс Эдфилд еще один вопрос?.. Мисс Эдфилд, вы так же уверены во всех своих показаниях, как и в опознании этой женщины?

— Абсолютно так же!

— И если окажется, что вы ошиблись в личности этой женщины, то можно считать, что и другие ваши показания в известной степени сомнительны?

— Минутку, минутку! — внезапно прервал его Ловетт, поднимаясь на ноги. — Что это за фокусы?

— Вы возражаете, чтобы мисс Эдфилд ответила на этот вопрос? — спросил Мейсон.

— Мне не нравится его формулировка. Мне не нравится и то, что… Максин, вы уверены, что перед вами Эллен Калверт?

— Конечно!

— Уверены?

— Да, уверена. И этому человеку не переубедить меня в том, что это — Эллен Калверт. Я ее хорошо знаю, и я знаю, чего добивается этот человек. Он пытается доказать, что если я ошибаюсь в опознании Эллен Калверт, то я могу ошибиться и во всем другом.

Ловетт снова взглянул на сотрудницу Дрейка, потом на Максин Эдфилд и медленно сел в кресло.

— Совершенно верно, — кивнул Мейсон. — Если вы ошиблись в личности этой женщины, то могли ошибиться и в остальном.

— Это — Эллен Калверт, господин адвокат, — ответила Максин. — И все, что я рассказала о ней, — сущая правда.

Мейсон повернулся к женщине.

— Назовите нам, пожалуйста, ваши настоящие имя и род занятий.

— Настоящие? — спросила та.

— Да, настоящие, — ответил Мейсон.

— Мое настоящее имя Джесси Алва. Я работаю по лицензии в качестве частного детектива при агентстве Дрейка. Недавно по просьбе мистера Мейсона я зашла в его контору, пробыла там несколько минут, потом покинула ее и приехала в эту квартиру. Эта квартира арендуется Детективным агентством Дрейка… Еще что-нибудь, мистер Мейсон?

— Нет, спасибо. Этого достаточно, — ответил тот.

Ловетт снова вскочил с кресла.

— Это настоящий обман! — вскричал он.

— Это не обман. Просто это не то, чего вы ожидали. Вы разочарованы результатами моего допроса. Но тут уж я ничего не могу поделать.

— Он лжет! — воскликнула Максин Эдфилд. — Все они лгут! Не давайте им опутать себя, мистер Ловетт! Эта женщина — Эллен Калверт!

— У вас есть с собой служебное удостоверение, мисс Алва? — спросил Мейсон.

Та кивнула, достала удостоверение личности с фотокарточкой, права водителя и лицензию частного детектива.

Дункан Ловетт внимательно просмотрел все документы, задержал взгляд на фотографии и сравнил ее с оригиналом. Потом медленно сложил документы и вернул их владелице.

Джармен Дейтон сказал:

— Я предупреждал вас, Ловетт! Вы дали волю этому человеку, и он перевернул все вверх дном!

— Это ловушка! — воскликнула Максин. — И это еще ничего не доказывает! Эллен Калверт, уехав из Кловервилла, могла взять себе другое имя и назваться Джесси Ал вой… И пойти работать частным детективом… Разве не так? Ее документы еще не доказательство!

Дункан Ловетт произнес озабоченным тоном:

— Многое зависит от того, Максин, насколько вы сами уверены в том, что это Эллен Калверт.

— Ну конечно же это Эллен Калверт! Я ее узнала. Она не сильно изменилась. По-лрежнему ходит с высоко поднятой головой. Сейчас она, конечно, много старше, чем тогда, когда я с ней встречалась, но внешне она мало изменилась.

Ловетт промолчал и задумался.

Джармен Дейтон спросил:

— Ну а что скажете вы, Гарланд?

Тот усмехнулся.

— Предпочитаю не вмешиваться. Но скажу, что в какой-то мере ответствен за результат этой беседы. Допустил фатальную ошибку, недооценив соперника. Идентификация личности была нами проведена лишь на основании фотографии двадцатилетней давности и словесного описания. Сейчас, когда я вспоминаю, как мы выслеживали эту женщину, когда она вышла из конторы Перри Мейсона, я начинаю понимать, что уж больно все было легко. А когда у тебя такой противник, как Мейсон, легко быть не может.

— Значит, вы считаете, что это не Эллен Калверт? — спросил Дейтон.

Гарланд рассмеялся и сказал:

— Если она — Эллен Калверт, то я — Наполеон Бонапарт.

— Вам так легко не удастся лишить меня моих денег! — вскричала Максин Эдфилд. — Говорю вам — это Эллен Калверт!

Мейсон многозначительно посмотрел на Деллу Стрит, которая стенографировала весь разговор.

— Что вы имеете в виду, говоря о ваших деньгах, Максин?

— Ловетт собирался заплатить мне…

— Заткнитесь! — набросился на нее Ловетт. — Глупая баба! Вам нужно держать язык на привязи!

Максин Эдфилд замолчала.

— Вы записали этот диалог, Делла? — спросил Мейсон.

— Каждое слово, — ответила девушка.

Мейсон улыбнулся.

— Что ж, я думаю, нам здесь больше нечего делать.

— Минутку, минутку! — заговорил Ловетт. — Я не хочу, чтобы эта последняя реплика была истолкована превратно. Я согласился оплатить Максин издержки, которые она понесла, приехав сюда, а также по сто долларов за каждый день, который она провела здесь. Но ее показания я не собирался оплачивать.

Мейсон вежливо улыбнулся.

— Тем не менее стенограмма остается стенограммой, и лучше закончить на этом нашу дискуссию. Что же касается вас, мисс Алва, то вы можете сообщить Полу Дрейку, что выполнили работу, которая от вас требовалась, и освободить квартиру. Мне остается лишь поблагодарить вас за помощь.

Мейсон поднялся, подошел к двери, открыл ее и сказал с улыбкой:

— Всего хорошего* господа!