Входя к себе в контору, Мейсон снял плащ и шляпу, которую бросил на мраморный бюст Гладстона. Головной убор, соскользнув, придал статуе довольно комичный вид. Делла внешне была спокойна, но глаза ее сверкали.

— Итак, шеф, за линию ворот забили мяч.

— Я точно послал его между стойками.

— Когда вам все стало ясно?

— Черт меня подери, если бы я знал! Некоторые мелкие факты беспокоили меня с самого начала… — Перри сел на край стола.—

Зачем ей понадобились книжки по лунатизму? Зачем она сменила замок в спальне? Зачем лунатик остановился возле столика во дворе? Зачем Мэддокс звонил в три часа ночи, когда встреча уже была назначена? Но словам Дункана я не придавал особого значения: такой фигляр рад был вознестись на гребне дела и мог давать ложные показания, даже не осознавая этого. Но ведь он видел кого-то в ночной рубашке, хотя утверждал, что он надел очки, врал, как собака. Не надевал он тогда очков. Он не успел. А без них он мог рассмотреть лишь белую фигуру, скользящую в лунном свете. А потом, в сложившейся драматической обстановке, все взвесив, решил, что для него выгоднее всего узнать в той фигуре Кента. Но что за странный телефонный звонок? В тот раз, около одиннадцати, Мэддокс намеренно предоставил вести переговоры с Дорис Дункану. Он даже дал понять, что не присутствовал при том разговоре, в одиннадцать часов вечера. И твердо уверял, что не звонил Дорис в три часа. Не думаю, что он давал ложные показания там, где их можно проверить. Тогда-то я и — обратил внимание на Харриса. Оказалось, он все время ставил мне палки в колеса. Я был на верном пути! Он пытался добиться смертного приговора для Питера KeHfa, потом, когда понял, что лунатизм может сохранить ему жизнь, стал уверять, что ножа не было на месте уже вечером. Ну а отсюда следовало, что Питер Кент взял его не во сне, а преднамеренно, заранее. Харрис согласился быть свидетелем в суде. Очевидно, он не раз сообщал анонимно о наших делах прокурору. Кто-то ведь донес сержанту Голкомбу, что я достал второй, точно такой же нож. Эдна уверяет, что никому не говорила об этом. Но она могла потом рассказать обо всем Харрису. Правда, для меня это не играло никакой роли: я же просто хотел вызвать девушку на идентичные поступки, а не запутать следствие.

— Ты верил в то, что она снова будет ходить во сне?

— Ну да, ведь было полнолуние, а она находилась в таком возбужденном состоянии. Думала все время о ноже!

— И ты предвидел, что она заберет его из ящика?

— Да, я думал, что она поступит так же, как и раньше. Ведь она не в первый раз прятала вещи в своем тайнике в кофейном столике во дворе, если не хотела, чтобы они попали к кому-нибудь еще.

— А Джерри Харрис знал об этом?

— Уверен. Ведь почти месяц он был ее мужем. У него был ключ и от дома, и от спальни. Еще одна деталь: если бы он тогда был в Санта-Барбаре, то видел бы, как миссис Кент уехала в Лос-Анджелес. Но поскольку он не видел этого, значит, его там в это время не было. А где же он был? И почему смог так подробно передать разговор Мэддокса с миссис Кент. И я все понял. Он там не был, он сам звонил ей из Голливуда! Потому-то повторил весь разговор, хотя Мэддокс поклялся, что ни разу не говорил с’нею. Казалось бы, факты сами лезли к нам в руки, но мы не обращали на них внимания. Харрис, который должен был следить за Дорис, заявил, что она не выходила из дома. На самом же деле он вернулся в Лос-Анджелес, убил Риза, подсунул нож Кенту под подушку, пока тот спал, и снова вернулся на свой пост в Санта-Барбаре. Но как проверить, не выходила ли из дома Дорис за время его отсутствия? И он заказал телефонный разговор, остроумно выдав себя, за Мэддокса. Парень ловкий и отважный, что и говорить! Так по-умному и логично все взвесил! Благодаря этому телефонному звонку он убил двух зайцев сразу: во-первых, убедился, что в три утра миссис Кейт была дома, и, во-вторых, смог подробно изложить ее ответы, поскольку же он сам слышал их, то это означало, что он находился в три утра в Санта-Барбаре.

— А ты понял, зачем он убил Риза?

— Мотив убийства тотчас стал мне ясен: ведь не только Эдна, жена Харриса, была наследницей Кента, но и Риз. Убивая Риза, он избавлялся от наследника, а указывая на Кента и подводя его под смертный приговор, избавлялся и от него самого. И тогда его жена Эдна оставалась единственной наследницей. Одним ударом он избавлялся от двоих…

— Но ведь Кент думал лишить ее наследства в своем завещании?

— Нет, он хотел увидеть прежде, каков этот брак и счастлива ли его племянница. Зная, что Кент отвадил от племянницы многих любителей легкой наживы, Харрис держал в тайне свой брак с Эдной. И сыграл в ту же игру, что и твой друг Притчард. Ему, мол, не нужны деньги, он просит лишить ее наследства. Он просто сделал хитрый ход, обманув им Кента.

— А если бы он действительно лишил Эдну наследства?

— Но Кент — типичный бизнесмен и не стал бы поступать столь опрометчиво. Прежде, чем изменить свое завещание, он хотел быть уверенным, что Эдна счастлива в браке. Харрис вначале не думал об убийстве. Ведь он имел немного денег д, ля начала, что давало ему возможность жениться на богатой женщине. Он оппортунист, поверь мне. Он все делал постепенно. Сначала брак с Эдной, потом такой удобный случай избавиться от Риза и Кента. Как было не воспользоваться им? Видя, что Эдна и ее дядя — лунатики, он использовал это в своих интересах. Двенадцатого числа, ночью, он взял спрятанный Эдной нож и положил его под подушку ее дяди. Утром, найдя нож, Кент страшно испугался. И он и Эдна решили, что у него снова начались припадки лунатизма. Поскольку дядя уже раньше бродил с ножом, Эдна спрятала его в столике во дврре. Она сделала это во сне — ее-то и заметил

Дункан — и ни о чем не подозревала. Наблюдая за ними обоими, Харрис разработал версию убийства дядей своего сводного брата. Он охотно поехал в Санта-Барбару и по пути обдумал свое алиби. Я сам дал ему карты в руки, отослав его туда. Потом он вернулся. Ключ от дома у него, конечно, был: Эдна дала ему его. Пройдя во двор, он открыл тайник в столике и взял оттуда нож, затем прошел к Ризу и убил его. А дальше все было просто. Он вошел в комнату к Кенту — дубликат ключа он сделал заранее, — осторожно положил нож ему под подушку и вернулся в Санта-Барбару.

— Тогда каким образом Дункан мог видеть лунатика в три часа утра?

— Он и не мог видеть. Было четверть первого, но эта путаница во времени сыграла на руку Харрису.

— Да. Как только услышал, что миссис Кент будет допрошена, то понял, что она расскажет о телефонном разговоре и о ее переговорах с Мэддоксом и Дунканом. Ее отъезд из дома в Лос-Анджелес поставил его в очень затруднительное положение. Ведь Дункан признал, что они в одиннадцать переговорили с ней по телефону. А тут Мэддокс якобы снова звонит Дорис в три часа ночи.

— А что, Мэддокс также исчез?

— Да, но замешан он не в убийстве, а в махинациях. Надежда на получение денег от Кента лопнула, возлагавшаяся ставка его на Дорис тоже не оправдалась. Вот он и сбежал.

— А если бы Риз и Мэддокс не поменялись комнатами, был ли обвинен в убийстве Кент?

— Этот вопрос уже не имеет никакого значения. Важно другое: ведь это Харрис предложил Ризу переселиться в другую комнату. Тот ипохондрик при одном намеке на сквозняк согласился. Все в доме верили Джерри. Он для всех в доме был светловолосым сияющим красавцем! Его все любили. Он покорил всех своим обаянием, жизнерадостностью, и ему доверяли буквально во всем.

— А как окружной прокурор, удивился?

— Не то слово! Он был так ошеломлен моим объяснением всех деталей дела, что вложил сигару в рот не тем концом и обжег себе губы.

И Мейсон расхохотался, вспоминая лицо Гамильтона Бюргера.