Судья Маркхэм опустился в удобное широкое кресло.

— Надеюсь, все на месте?

Участники процесса подтвердили свое присутствие.

— Продолжим допрос свидетеля мистера Дункана.

— У меня есть вопрос, — сказал Мейсон, когда тот занял свое место. — Вы говорили, свидетель, что беседовали до одиннадцати часов со своим клиентом, после чего отправились спать?

— Да, я лег около одиннадцати.

— А до этого времени вы не покидали комнаты клиента? Вы в этом уверены?

— Но я… нет… Я не понимаю, что вам это даст?

— Я жду ответа. Вы не покидали комнаты?

— Высокий суд, я протестую! Вопрос к делу не относится! — вскочил Блейк при виде отчаянного взгляда Дункана.

— Протест отклонен, — заявил судья.

— Припоминаю, я выходил на пару минут…

— Один или с мистером Мэддоксом?

— С ним… Мы пошли недалеко.:.

— Куда именно?

— Я протестую! — снова вмешался Блейк. — Вопрос не связан с делом. Важно лишь, долго ли отсутствовал свидетель, и не более того.

— Я поддерживаю протест, — произнес судья.

— Вы ведь говорили по телефону? — продолжал настаивать Мейсон.

— Протестую! — раздался голос Блейка.

— Согласен! — промолвил судья.

— Тогда скажите, разговаривая в одиннадцать часов с Дорис Кент, вы ведь находились в это время в доме Кента?

— Протест! — рявкнул Бюргер.

— Допускаю этот вопрос в новой формулировке, — заметил судья. — Важно время, а не тонкому свидетель звонил.

— Итак, вы звонили в одиннадцать по телефону?

— Это было раньше. В одиннадцать я уже вернулся в дом.

Мейсон улыбнулся.

— Вопросов больше нет.

Переговорив между собой, Бюргер и Блейк вызвали свидетелем Эдну Хаммер.

— Высокий суд, я полагаю, у^тет, что свидетельница является племянницей обвиняемого и выступает в качестве свидетеля обвинения, — произнес Блейк. — Поэтому мне, возможно, придется задавать ей наводящие вопросы.

— Мы обсудим это чуть позже, — ответил судья и предложил Эдне принести присягу.

— Вы племянница обвиняемого и проживаете в его доме по адресу: Голливуд, Лейквью-террас, — начал допрос Блейк, — три тысячи восемьсот двадцать четыре.

— Да.

— Вы видели нож утром тринадцатого?

— Да.

— Где именно?

— Протестую! — заявил Мейсон. — Вопрос несущественный.

— Высокий суд, я желаю только выяснить, был ли нож в доме обвиняемого или нет, — возразил Блейк.

— Протест отклонен!

— Отвечайте на вопрос, — сказал Блейк.

— Нож для мяса, такой же, как этот, был под подушкой в спальне моего дяди.

— Что вы с ним сделали?

— Положила назад в ящик буфета.

— Вы сказали об этом дяде?

— Нет.

— Но вы приняли меры предосторожности?

— Да. Вечером тринадцатого я закрыла ящик буфета на ключ.

— И когда вы снова увидели его?

— Право, не скажу. Похожий видела, но тот ли это, не знаю.

— Вот, осмотрите его. Где вы его видели утром четырнадцатого?

— Под подушкой дяди, в его спальне.

— На нем были эти же пятна?

— Да.

— Нож находился в ящике, когда вы заперли его вечером тринадцатого?

— Не знаю. Я не открывала ящик, я просто повернула ключ.

— Был в тот момент кто-нибудь рядом с вами?

— Выражаю протест! Вопрос не по существу!

— Отклоняю протест.

— Кто был с вами, отвечайте.

— Мистер Перри Мейсон.

— Когда вы давали показания в то утро, вы говорили, что это тот самый нож?

— Да, мне так казалось.

— А теперь вы говорите, что он лишь похож на тот нож. Чем это объясняется?

— Обдумывая происшедшее, я вдруг заметила, что многие ножи очень похожи.

— Этот нож тот самый, мисс Хаммер?

— Не могу этого утверждать, но очень похож.

— Прошу защиту приступить к допросу.

Мейсон спокойным и приветливым тоном спросил ее:

— Скажите, почему утром тринадцатого вы заглянули под подушку к дяде?

— Я беспокоилась о нем.

— Значит, вы допускаете, что и раньше он ходил во сне?

— Да.

— Вас беспокоила его болезнь — лунатизм, особенно перед полнолунием?

— Да.

— Мисс Хаммер, как вы узнали, что лунатики особенно активны при полнолунии?

— Я прочитала медицинскую книгу.

— Откуда она у вас?

— Я купила ее. Изучала целых два месяца.

— А теперь вот этот нож — вещественное доказательство защиты. Вы видели его?

— Да.

— Вы, согласно моей просьбе, спрятали его после убийства в буфете?

— Да.

— Я хотел задержать разбор дела и поэтому попросил вас сделать это в расчете на то, что сержант Голкомб обнаружит его на следующее утро. Прокурор ведь не сможет доказать при свидетелях подлинность ножа?

Прокурор онемел. Судья Маркхэм нагнулся, рассматривая Мейсона, а Блейк вскочил на ноги:

— Высокий суд, я обвиняю защиту! Такое непрофессиональное поведение вызывает соответственно дальнейшее…

Но тут прокурор дернул его за руку.

Мейсон не обратил на слова Блейка ни малейшего внимания.

— Ответьте мне, правду ли я сказал? — продолжал он допрос.

— Да.

— И вы сделали так, как я просил, заперли этот нож как вещественное доказательство защиты в ящик буфета?

— Да.

— Но когда утром в присутствии сержанта Голкомба ящик открыли, то его там не оказалось?

— Да. — Она закрыла глаза.

— А осознавали ли вы тот факт, что вот уже два месяца вы тоже — лунатик? — тихо спросил Мейсон.

— Да, — ответила она механически, не понимая, зачем Мейсон открыл на суде их тайный сговор.

Судья не поверил своим ушам и переспросил:

— Как вы сказали?

— Да… — И вдруг она, испугавшись, закричала: — Нет! Нет! Нет! Я совсем не это думала…

— А что вы думали, мисс Хаммер?

— Я протестую! — закричал Бюргер. — Так не спрашивают свидетелей!

— Вопрос о лунатизме был задан, и свидетель ответил на него. Теперь свидетель говорит, что она хотела сказать…

— И все же я подтверждаю протест!

— Хорошо, я снимаю этот вопрос: ведь ответ был уже дан. И задаю новый: продолговатый ящичек в столике во дворе всегда служил для укрытия взятых ночных предметов?

— Да…

— Значит, после того, как вечером тринадцатого вы закрыли ящик буфета и пошли спать, вы сами в страхе за дядю встали во сне и, не доверяя замку, вынули нож, отнесли его во двор и положили в тайник в столике? Это было в четверть первого?

— Протестую! Вопрос неуместный: он содержит аргументацию.

— Думаю, хватит признания свидетеля. Я задавал вопросы, чтобы доказать, что свидетель видел этот нож и раньше, когда брал его из ящика буфета.

— Если она взяла его во время хождения во сне, она не может помнить этого, — заметил судья.

Эдна произнесла, чуть не плача:

— Не знаю…

Мейсон заявил, что вопросов у него больше нет. И снова окружной прокурор и его помощник Блейк провели короткое совещание.

Судья не выдержал.

— У обвинения есть вопросы?

— Прошу высокий суд немного повременить, дело приобретает совсем иной оборот.

Они снова пошептались, после чего Бюргер спросил:

— Скажите, мисс Хаммер, вы признаете себя лунатиком?

— Да.

— Когда вы обнаружили это?

— Приблизительно два месяца назад.

— И каким образом?

— Как-то я беспокоилась о важных документах дяди. Он их оставил в своем столе и сказал, что там их никто не возьмет. А утром, когда я встала, документы оказались у меня под подушкой!

— Почему вы нам не сказали этого?

— Но вы же не спрашивали.

— После этого вы и стали читать книги по лунатизму?

— 'Да. Я хотела выяснить, не связано ли это с моим детством и могу ли я самЬстоятельно излечиться от недуга.

— И потом вы тоже ходили во сне?

— Да.

Бюргер и Блейк опять посовещались. В зале стояла полная тишина.

— Это все! — заявил нервно Бюргер.

Судья отпустил Эдну Хаммер. Вызвали следующего свидетеля, Джеральда Харриса. Эдна с трудом улыбнулась ему. После формальных вопросов свидетелю предложили взглянуть на нож обвинения.

— Вы видели этот нож раньше?

— Видел, и неоднократно.

— Где? '

— В доме мистера Кента. Им пользовались за столом для разделки мяса.

— Вам было известно, где он хранился?

— Да, в буфете, в столовой.

— А где именно?

— В верхнем ящике. Там для него было специальное отделение, отделанное плюшем.

— Вечером тринадцатого вы не подходили к ящику?

— Около половины десятого я брал из буфета шейкер для коктейлей.

— Был ли там нож для мяса?

— Нет, его там Не было.

— Вы в этом уверены?

— Да, я в этом уверен.

— Этот ящик в буфете закрывается на замок?

— Да.

— А когда вы брали шейкер, ящик был открыл или закрыт?

— Ящик не был закрыт.

— Где вы были во время убийства?

— В Санта-Барбаре.

— По какому делу?

— По делу мистера Кента, а послал меня туда мистер Мейсон.

— Подходил ли вечером к буфету официант Каултер?

— Да, подходил.

— Это было до того, как вы заметили, что нож отсутствует?

— Я бы не хотел отвечать на этот вопрос.

— Вы здесь свидетель, вы дали присягу!

— Я подходил к буфету до того…

— А что там делал Каултер?

— Он открыл ящик, потом закрыл его. Брал ли он оттуда что-то или нет, я не заметил.

Мейсон обратился к судье:

— Я могу задавать вопросы?

И получил разрешение. Все присутствующие затаили дыхание.

— Итак, вы находились в доме мистера Кента. Кстати, вы женились тайно на Эдне Хаммер?

— Да, — ответил он после колебания. — Я женился тайно на Эдне.

— Когда это произошло?

— Десятого этого месяца, в Юме, штат Аризона.

— И после этого она сменила замок в спальне?

— Да.

— Вы получили ключ от ее комнаты?

Харрио снова заколебался. Бюргер закричал:

— Выражаю протест! Господин судья, так не ведут допрос свидетелей.

— Я снимаю свой вопрос, — заявил Мейсон.

Бюргер сел на место, но готов был снова в любую минуту вскочить.

Мейсон, усевшись поудобнее, вытянул свои длинные ноги и продолжил допрос.

— В ту ночь, когда было совершено убийство, вы выехали в Санта-Барбару?

— Да.

— Для сведения присутствующих сообщаю, что это было сделано по моей просьбе… А кто поехал с вами?

— Мисс Уорингтон, секретарша мистера Кента.

— Вы направились к дому миссис Дорис Кент?

— Минуточку, господин судья! — вмешался Бюргер. — Не имеет никакого значения, к кому и куда поехал свидетель.

— Господин прокурор первым задал этот вопрос, — ответил Мейсон. — Он хотел доказать, что я распоряжался в доме Кента. И поэтому я имею право уточнить подробности.

— Протест отклоняется, — произнес судья.

— Отвечайте на вопрос, мистер Харрис.

— Да, я поехал к дому миссис Кент. Там мистер Джексон, помощник мистера Мейсона, следил за нею. Он забрал мисс Уорингтон, а я сменил его. Я ждал, пока меня тоже не сменят, между восемью и девятью часами.

— В три утра вы были там же?

— Да.

— Что произошло тогда?

— Миссис Кент говорила по телефону.

— И вы слышали, что она говорила?

— Да. Она сказала…

— Протестую! — выкрикнул Бюргер. — Э+от свидетель не может быть беспристрастным: он — муж племянницы обвиняемого. И отвечает он не по существу дела.

— Но, высокий суд, прокурор сам его спросил, где он был во время убийства! — заметил Мейсон.

— Вы можете его спрашивать, где он был, что слышал, но не спрашивайте его о других…

— Слушаюсь, высокий суд… Где вы были во время телефонного разговора?

— Напротив дома миссис Кент.

— Она сама взяла трубку?

— Выражаю протест! Защита не может доказывать свою версию, используя перекрестный допрос свидетеля обвинения!

— Вынужден отклонить протест! — заявил судья. — Передавать содержание разговора не следует, но защита может проверить надежность памяти свидетеля.

— Вы хорошо разглядели ее? — спросил Мейсон и вдруг встал с кресла. — Высокий суд, я вижу в зале миссис Дорис Кент. Ее, кажется, не вызвали как свидетеля обвинения. Но совсем недавно был окончательно оформлен развод с мистером Кентом, и теперь она может выступать в качестве свидетеля защиты.

— Прошу вас встать, миссис Дорис Кент, — сказал судья, обращаясь к элегантной молодой блондинке. Все головы повернулись в ее сторону. — Прошу никого не покидать зала суда. Перерыв на десять минут.

Судья вышел, и в зале стало шумно. Мейсон подошел к столу, заполнил бланк вызова свидетеля и передал его судебному чиновнику для вручения миссис Кент. Он шел к выходу, когда его догнал Гамильтон Бюргер.

— Думаю, что нам вдвоем следует переговорить, с судьей.

— Согласен! — И Мейсон прошел вместе с ним в кабинет судьи.

— Я не хотел при всех заявлять об этом, но поведение адвоката Мейсона означает неуважение к суду, — промолвил кисло Бюргер.

— Мое поведение? — искренне удивился Мейсон.

— Да, ваше. Вы подложили точную копию ножа в яти к, дабы ввести в заблуждение…

— Я совсем не для того положил его туда.

— Она созналась под присягой, что таковы были ваши намерения.

— Эдна Хаммер не телепатка, она не могла читать мои мыс;

— Но вы же сами так ей говорили?

— Да, говорил. Я догадался, что она тоже лунатик, у нее находился единственный ключ, а нож исчез. Очевидно, тот факт, что чашка из-под кофе была обнаружена в тайнике стола, пока *ал мне, что она прячет там свои вещи. И я решил проверить это. Я отдал ей нож, объяснив, как важно запереть его в ящике буфета. Была полночь, когда она заснула, думая об этом. И нож, который является сейчас вещественным доказательством защиты, был найден детективом в том же тайнике столика во дворе.

— Так вы утверждаете, что это она убила Риза? Какой абсурд! — воскликнул прокурор.

— Ничего подобного я не утверждаю. Более подробно я изложу свое мнение по ходу дела. А этот разговор касается только вашего заявления о моем неуважении к суду.

С этими словами Мейсон спокойно, не оглядываясь, вышел из кабинета.

Судья сдерживал улыбку.

— Черт побери! — произнес прокурор и поспешно покинул помещение.

Осматривая зал, судья спросил:

— Вы уже вручили вызов, мистер Мейсон?

— Да.

— Прошу занять место, мистер Харрис! Куда он исчез, мистер Бюргер? — удивился судья.

— Он вышел на минутку.

— Тогда, пока место для свидетелей свободно, разрешите мне задать вопрос мистеру Мэддоксу, — сказал Мейсон.

— Вы не возражаете? — спросид судья прокурора.

— Нет. Я и сам хочу задать ему вопрос.

— Мистер Мэддокс, пройдите вперед, — сказал представитель суда.

Однако и этот свидетель отсутствовал.

— Суд снова объявляет перерыв, пока сюда не доставят исчезнувших свидетелей, — произнес судья.

Мейсон повернулся к обвиняемому.

— Все идет нормально, мистер Кент. Через полчаса вы выйдете отсюда свободным человеком.