Кеннет Д. Уинтерс, судья низшей инстанции, вполне оценил бум, поднятый вокруг него прессой.

— Предварительное заседание суда по делу Питера Брунольда и Сильвии Бассет объявлено открытым. Джентльмены, вы готовы к слушанию дела?

— Готов, — ответил Перри Мейсон.

Окружной прокурор Бюргер кивнул.

Репортеры достали свои блокноты и приготовились записывать. Дело было совершенно необычным, и прокурор решил лично присутствовать на процессе, а репортеры знали, что это значит.

— Джеймс Овертон, — сказал прокурор, — пожалуйста, подойдите сюда и присягните.

Овертон подошел, поднял правую руку и иронически улыбнулся, однако чувствовал себя неловко.

— Ваше имя Джеймс Овертон, и вы работали шофером у Хартли Бассета? — спросил прокурор после того, как Овертон принял присягу.

— Да, сэр.

— Давно вы работали у сэра Бассета?

— Восемь месяцев.

— И все это время вы работали шофером?

— Да, сэр.

— Чем вы занимались до этого?

Встал Мейсон.

— Я осведомлен, что в предварительном заседании адвокат тоже может принять участие. Лучшей судебной тактикой является обращение через суд. Я также осведомлен, что обычно прокурор может сам задавать вопросы. Но это дело необычное, и поэтому я прошу суд сказать: можно ли интересоваться прошлым человека, которое не имеет отношения к данному делу?

— Я думаю, что можно, — ответил сам прокурор.

— Тогда не возражаю.

— Ответьте на вопрос прокурора, — сказал судья.

— Я был детективом, — сказал Овертон.

— Частным детективом?

— Нет, я состоял на службе правительства США. Я работал в разведке, а потом перешел в детективное бюро при муниципалитете. Там я работал недолго и получил приглашение мистера

Бассета поступить к нему на службу.

Мейсон откинулся на спинку стула и посмотрел на Брунольда, затем перевел взгляд на Сильвию Бассет.

Брунольд сидел с равнодушным видом. Глаза Сильвии были широко открыты от удивления.

— На службе у Бассета занимались ли вы другой работой, кроме вождения автомобиля?

— Он шпионил за женой Хартли Бассета, — насмешливо объявил Мейсон.

— Ваша честь, — вскочил прокурор, — я возражаю против такого замечания защиты! Он дискредитирует показания свидетеля, пытаясь опорочить его.

— Почему же? — спросил Мейсон.

— Потому что у вас нет фактов против него. Этот человек — достойный уважения свидетель.

— Все они одинаковы, — перебил его Мейсон.

Судья ударил молоточком по столу.

— Я запрещаю продолжать дискуссию на эту тему. А вы, мистер Мейсон, не вмешивайтесь в чужую речь. Иначе суд лишит вас права перекрестного допроса.

Мейсон встал и поклонился.

— Ваша честь, я прощу прошения у суда.

— Продолжайте, мистер Бюргер, — сказал судья.

Бюргер глубоко вздохнул.

— Отвечайте на вопрос, мистер Овертон, чем вы занимались еще?

— Я работал у мистера Бассета и по его просьбе занимался определенными домашними делами.

— Какими?

— Он просил меня быть «слухачом».

— Выражение «слухач» использовал мистер Бассет?

— Да.

— Хорошо. А теперь я перейду к предварительному допросу. Когда вы в последний раз видели мистера Бассета?

— Четырнадцатого.

— Он был жив?

— Когда я увидел его в первый раз в этот день, он был жив.

— А когда вы видели его, в последний раз?

— Сэр, он был мертв.

— Где он находился?

— Он лежал на полу в своем кабинете, чуть прикрытый одеялом. Рядом с его левой рукой лежал кольт тридцать восьмого калибра. Под одеялом лежал «смит-и-вессон» тридцать восьмой. Такой же второй пистолет был в его кармане.

— И мистер Бассет был мертв?

— Да, сэр.

— Вы уверены в этом?

— Да, сэр.

— Кто находился в кабинете в это время?

— Сержант Голкомб, два детектива, имен я не знаю, и криминалист из полиции. Кажется, его зовут Ширер.

— Вы видели что-либо в левой руке трупа?

— Да, сэр.

— Что там было?

— Стеклянный глаз.

— Был ли этот глаз идентифицирован в вашем присутствии этими тремя джентльменами и можно ли это сделать еще раз?

— Да, сэр.

— Кем?

— Мистером Ширером.

— Как он сделал это?

— Он взял какое-то черное вещество и нанес его на внутреннюю поверхность глаза.

— Вы сможете узнать этот глаз, если вам его покажут?

— Да, сэр.

Бюргер протянул запечатанный конверт судье, тот вскрыл его и показал глаз Овертону.

— Это тот самый глаз?

— Да, сэр, это тот самый глаз.

— Вы видели его раньше?

— Да, сэр.

— Где?

— У мистера Бассета.

Мейсон наклонился вперед. Бюргер торжествующе посмотрел на него.

— Вы имеете а виду, — спросил Бюргер, — что видели глаз у мистера Бассета перед убийством?

— Да, сэр.

— Сколько времени прошло с того момента?

— Двадцать четыре часа.

— И это было первый раз, когда вы его видели? — драматическим тоном воскликнул Бюргер.

— Нет, сэр.

Судья Уинтерс наклонился вперед и приложил руку к уху.

— Когда вы впервые увидели этот глаз? — выразительно спросил прокурор.

— За час до того, как увидел его у Бассета.

— И где вы его видели?

— Одну минуту, — сказал Мейсон. — Я протестую против этого вопроса как некомпетентного, бездоказательного и Н'. вносящегося к делу.

— Что вызывает ваше возражение, адвокат? — спросил судья.

— То, что свидетель заявляет, что глаз, найденный в руке убитого, тот же самый, что он видел за сутки до убийства. Это чистая случайность. Вспомните, ваша честь, что идентификация производилась, когда глаз взяли из руки мертвого человека. Теперь свидетель в состоянии показать, что глаз тот же самый. Но, ваша честь, когда свидетель видел этот глаз впервые, он не был идентифицирован. Единственное, что может утверждать свидетель, что он видел точно такой же глаз, налитый кровью.

— Хорошо, — усмехнулся прокурор. — Допустим, что последний вопрос поставлен неправильно и с разрешения суда мы снимем его и продолжим по-другому. Вы видели подобный глаз?

— Да, сэр.

— Когда?

— Впервые я увидел его в квартире своего хозяина за сутки до его смерти.

— Вы можете утверждать, что идентифицированный глаз и тот, который вы видели, тождественны?

— Да, сэр.

— Чем вы докажете это?

— Я нашел этот глаз в доме у хозяина и решил отдать его ему. В то время у меня было на пальце кольцо с алмазом. Как детектив, я знал, сколь важна идентификация…

— Никогда не упоминайте о своей прежней работе, — заметил прокурор. — Это можно говорить только по разрешению. Так что вы сделали?

— Я нанес алмазом крест на внутренней стороне глаза.

— Этот крест заметен?

— Нет, сэр. Только если смотреть при ярком освещении. Я сделал неглубокие царапины.

— Вы утверждаете, что крест, нанесенный вами, тот же, что и н& глазе, взятом из руки убитого?

— Да, сэр.

— Мы просим, — сказал Бюргер, — чтобы этот глаз был взят в качестве экспоната «А».

— Не возражаю, — согласился Мейсон.

— Глаз принят в качестве экспоната «А», — объявил судья.

— Итак, этот глаз вы видели за двадцать четыре часа до убийства?

— Да, сэр.

— Где вы его обнаружили?

— В спальне миссис Бассет, — вздохнув, сказал Овертон.

— Как вы оказались там? При каких обстоятельствах?

— Я услышал шум в спальне миссис Бассет.

— Какой шум?

— Шум от разговора.

— Вы имеете в виду, что услышали голоса?

— Да, сэр. И движение.

— Что вы сделали?

— Я постучал в дверь.

— И что же?

— Послышалось торопливое движение.

— О чем говорили люди в спальне?

— Вы имеете в виду слова?

— Да.

— Но, сэр, я слышал лишь звуки мужского и женского голосов, но слов разобрать не мог.

— Что произошло после того, как вы постучали?

— Вначале я услышал торопливое движение, потом звук-открываемого и закрываемого окна. После этого миссис Бассет спросила: «Кто там?

— И что вы ответили?

— Я сказал: «Откройте, пожалуйста, это Овертон, шофер».

— Дальше.

— После очень продолжительного молчания она сказала: «Подождите, я оденусь».

— Что было дальше?

— Я подождал, потом щелкнул замок, и она открыла дверь…

— Продолжайте.

— Я сказал: «Прошу прощения, мадам, но мистеру Бассету показалось, что в дом забрался вор. Он хочет, чтобы я проверил окна».

— Что она ответила?

— Ничего.

— А вы?

— Я сказал, что мне жаль, если я потревожил ее, и выразил надежду, что она не откажется проверить окна.

— И что ответила миссис Бассет?

— Она ответила, что не возражает и пойдет в ванну.

— Что затем вы сделали?

— Я подошел к окну.

— Оно было закрыто или открыто?

— Открыто.

— Это на втором этаже?

— Да, сэр. Но там под окном есть крыша, а на ней решетка.

— Вы заметили что-нибудь необычное?

— Я увидел след, похожий на отпечаток обуви.

— Еще что-нибудь вы обнаружили?

— Я увидел стеклянный глаз.

— Где он был?

— На полу.

— Миссис Бассет видела его?

— Протестую против этого вопроса, он заставляет свидетеля делать выводы, — заявил Мейсон. Но, заметив, что судья колеблется, добавил: — Я снимаю свой протест. Давайте послушаем дальше.

— Нет, сэр. Она не видела, — ответил Овертон.

— Что вы сделали?

— Я поднял его.

— А это она видела?

— Нет, сэр, в этот момент она стояла спиной ко мне.

— И что же?

— Я положил его в карман.

— Потом?

— Потом я вышел из комнаты. Она тотчас заперла дверь. Тогда я осмотрел глаз, нацарапал алмазом крест и пошел к мистеру Бассету.

— Что было дальше?

— Мистер Бассет хотел опознать глаз. Он просил меня узнать об их изготовлении и о том, каким путем такие глаза можно идентифицировать.

— Вы выполнили его задание?

— Да.

— Мы произведем идентификацию без помощи свидетеля и попросим консультацию у эксперта.

Бюргер повернулся к Мейсону.

— Вы можете начать перекрестный допрос.

— Скажите, свидетель, вы уверены, что слышали мужской голос? — спросил Мейсон. — Судя по всему, вы подслушивали у замочной скважины.

— Я ничего не говорил о скважине, — огрызнулся Овертон.

Мейсон изысканно улыбнулся.

— Но признайтесь же, что подслушивали у замочной скважины, вы, сотрудник секретной службы!

Весь суд захихикал. Судья ударил молоточком по столу.

— Отвечайте на вопрос, — настаивал Мейсон. — Может быть, там не было замочной скважины?

— Да, я слушал через замочную скважину, — признался Овертон.

— Так, так, — заметил Мейсон. — А что вы видели в замочную скважину?

— Я ничего не мог разглядеть. То, что я видел, несуществе нно.

— Вы могли видеть миссис Бассет, передвигающуюся по комнате?

— Я видел какую-то фигуру.

— Вы думаете, это была миссис Бассет?

— Не уверен в этом.

— А мужчину вы видели?

— Нет, сэр.

— Хорошо. Скажите, когда мистер Бассет был убйт, то убийца бежал на его машине?

— Нет, сэр.

— Вы уверены в этом?

— Да, сэр.

— Почему вы так уверены?

— После того как было обнаружено тело, я услышал, что говорили, будто убийца бежал на машине мистера Бассета. Я по-щел проверить, все ли машины на месте.

— И что же?

— Ни одна из машин не исчезла.

— А вы не потрогали радиаторы?

— Нет, этого я не делал. Но машины стояли так, как я их сам поставил.

Мейсон улыбнулся и махнул рукой.

— Это все.

— О^ну минуту, — Сказал Бюргер, — у меня вторичные вопросы. Вы только что сказали, что не могли никого видеть в скважину.

— Да, сэр.

— А слышать?

— Да, мог, сэр.

— Вы уверены, что это не было радио?

— Да, сэр.

— Возможно, это был голос Дика Бассета?

— Нет, сэр.

— Откуда вы знаете?

— Я хорошо знаю голос Дика Бассета. И хотя я не мог разобрать слов, я слышал тон.

— Заметили ли вы что-либо особенное в речи мужчины?

— Да, сэр.

— Что именно?

— Он говорил торопливо, очень быстро. Он говорил так часто, что казалось, будто он произносил одно слово.

— Все, — сказал Бергер.

— У меня тоже вопрос, — заявил Мейсон. — Вы не могли разобрать слова?

— Не мог, сэр.

— Тогда откуда вы знаете, что все слова сливались вместе?

— Из того, как он говорил.

— Но, не различая слов, вы не могли определить, где слова начинаются, а где кончаются.

— Я думаю, что мог различить слова.

— Вы думаете или могли?

— Ну, точно я не уверен.

— Пока хватит, — улыбнулся Мейсон.

Бюргер махнул Овертону рукой, показывая, что тот пока может сесть на место.

— Вызываю Дальтона К. Бейтса.

Высокий худощавый мужчина вышел и принес присягу.

— Ваше имя?

— Дальтон К. Бейтс.

— Ваша профессия?

— Специалист по изготовлению искусственных глаз.

— Давно вы занимаетесь этим?

— С тех пор, как мне исполнилось пятнадцать лет. Я начал учеником в Германии.

— Есть какие-либо преимущества обучения этому делу в Германии?

— Да, сэр.

'— А именно?

— Дело в том, что искусственные глаза изготовляются в двух городах Германии, а материалы и методы работы держатся в секрете. Поэтому в стране никогда не бывает дубликатов. Каждый глаз отличается от других.

— Где вы учились в Германии?

— Я начинал обучение в Висбадене.

— И долго длилось обучение?

— Пять лет.

— Чем вы занимались потом?

— Потом я десять лет работал с одним из лучших специалистов по изготовлению глаз. Затем я прибыл в Сан-Франциско и работал у Сиднея О. Ноулеса. После этого открыл собственное дело.

Мейсон внимательно наблюдал за свидетелем.

— Вы хотите использовать этого человека в качестве эксперта? — обратился Мейсон к прокурору.

— Да, — сухо ответил Бюргер.

— Продолжайте, пожалуйста.

— Скажите, профессия изготовителя искусственных глаз — это интересная профессия?

— Да, сэр.

— Вы можете в общих чертах описать нам, как изготовляются глаза?

— Да, сэр. Сначала выдувается стеклянный шарик. Потом его держат над огнем и придают нужную форму. Его цвет подбирают под цвет живого глаза. Радужную оболочку изображают на поверхности глаза, пока он не остыл. Если вы посмотрите на человеческий глаз, то увидите, что оболочка состоит "из множества различных цветов. Наша задача — создать почти такой же эффект и на искусственном глазе. То же относится и к изображению кровеносных сосудов на поверхности глаза. Все это сугубо индивидуально и поэтому исключает повторяемость одинаковых глаз. В общем, здесь много специфических особенностей.

— Значит, это очень трудная профессия?

— Да.

— Скажите, а много ли у нас специалистов по этому делу?

— Всего человек тридцать на США, но все они первоклассные мастера.

— Следовательно, всегда мо^кно отличить работу одного из них от другого?

— Для этого есть много возможностей.

— Я покажу Ьам искусственный глаз, он является экспонатом «А». Этот глаз был найден в руке убитого мужчины. Я прошу вас внимательно осмотреть его. Нам нужно узнать, что вы сможете сказать относительно этого глаза.

Бейтс внимательно рассматривал глаз, который ему протянул Бюргер. Потом поднял голову и сказал:

— Да, кое-что я смогу вам сообщить.

— Что именно? — спросил Бюргер.

Судья нахмурился и настороженно посмотрел на Мейсона, ожидая протеста. Но протеста не последовало, и он обратился к прокурору:

— Этот вопрос скорее должен был задать адвокат.

— Я не возражаю, — заметил Мейсон.

— Этот глаз, — начал Бейтс, — сделан очень опытным мастером. Мне кажется, что я смогу сообщить вам его имя. Он живет в Сан-Франциско. Это глаз, налитый кровью, а это значит, что он не предназначен для постоянного ношения. И еще. Его владелец имеет высокую кислотность тела.

— Как вы сказали?

— Если вы внимательно рассмотрите этот глаз, то увидите на нем обесцвеченный кружок. Это след от глазницы. От прикосновения с телом это место обесцветилось, но так как этот глаз носили редко, значит, у человека повышено содержание кислотности.

Бюргер повернулся к Мейсону.

— С вашего позволения я задам свидетелю несколько вопросов, — сказал он. — Я хочу узнать кое-что насчет другого глаза, который впоследствии отдам на идентификацию. Этот был также найден, но у другого убитого, у Гарри Мак-Лайна.

— Вы сомневаетесь, имеете ли право предъявить доказательства на одном процессе по двум преступлениям? — спросил судья.

— Нет, — ответил Бюргер. — Я представляю доказательства только против обвиняемых в убийстве Хартли Бассета. То, о чем я хочу спросить * сейчас, нужно только для выяснения мотивов.

— Хорошо, но тогда ограничьтесь одной этой целью, — предупредил судья.

Бюргер достал другой конверт, вынул из него еще один искусственный глаз и протянул его эксперту.

— Что вы можете сказать насчет этого глаза?

— Этот глаз не столь хорош, как первый. Он служит запасным. Этот глаз не сделан по заказу, такие протезы оптики держат во всех больших городах.

— Почему вы так считаете?

— По качеству изготовления видно, что этот глаз не предназначен быть парой какому-то определенному глазу.

— Можем ли мы использовать этот глаз в качестве экспоната «В»? — спросил Бюргер.

— Не возражаю, — ответил Мейсон.

— Продолжайте, — сказал судья.

— Начнем перекрестный допрос.

— Зачем человеку нужен глаз, налитый кровью? — спросил Мейсон.

— Видите ли, у многих людей очень чувствительные глаза, и они хотят, чтобы не было заметно, что глаз искусственный. И они носят разные глаза в зависимости от обстоятельств. А когда человек так подбирает себе глаза, трудно отличить искусственный глаз от естественного.

— Действительно трудно отличить?

— Да, почти невозможно.

— Почему необходимо носить специальный глаз вечером?

— Потому что зрачок изменяет размеры в зависимости от освещения. Днем зрачок меньше, потому что света больше, а вечером — наоборот.

— Значит, практически невозможно определить обладателя искусственного глаза?

— Да, если глаз хорошо сделан и при изготовлении учтена форма глазницы.

— Человек с таким глазом в состоянии поворачивать его?

— Да, конечно.

— Как держится искусственный глаз в глазнице?

— С помощью вакуума. Глаз вставляется таким образом, чтобы между глазницей и искусственным глазом воздух практически отсутствовал.

— Трудно ли вынуть такой глаз?

— Это совсем не сложно, нужно поднять веко и впустить воздух, тогда глаз легко снять.

— Это может сделать человек, который носит такой глаз?

— Да. Надо только подальше оттянуть веко.

— Подальше?

— Да.

— Скажите, если человек с искусственным глазом совершает убийство, возможно, чтобы при этом глаз случайно выпал?

В зале наступила тишина. Все глядели на Бейтса.

— Практически это невозможно, — сказал Бейтс.

— Значит, если убийца вышел с пустой глазницей из помещения, где он совершил убийство, то он умышленно оставил свой глаз?

— Да. Если, конечно, убийца заранее придумал это.

— Это относится и к тому глазу, который вам показали здесь сначала?

— Да.

— Этот глаз, по вашему мнению, хорошо изготовлен?

— Да, сэр. Я уже сказал, что он сделан специалистом.

— Это все, доктор, благодарю вас, — сказал Мейсон.

Бюргер мрачным взглядом проводил Бейтса на его место.

— Ваш следующий свидетель? — спросил судья.

— Мистер Джексон Селби.

Высокий, хорошо одетый мужчина принес присягу.

— Ваше имя? — спросил Бюргер.

— Джексон Селби. Управляющий Даунтаунской оптической компанией.

— Давно вы занимаете эту должность?

— Четыре года.

— Чем вы занимались до этого?

— Я работал в разных компаниях заместителем директора.

— Имеются ли у вас в запасе искусственные глаза, изготовленные вашей фирмой?

— Да, сэр. У нас есть запас.

— Эти глаза так же хороши, как говорил доктор Бейтс?

— Это неплохие глаза. Они различных цветовых оттенков, чтобы можно было подобрать под любой нормальный глаз.

— Есть ли у вас глаза, которые называют налитыми кровью?

— Нет, сэр.

— Почему?

— Потому что такие глаза изготовляются индивидуально. Люди, приобретающие такие глаза, обычно прибегают к услугам крупных специалистов. Тогда как люди, которые пользуются нашими услугами, стараются купить подешевле. Изготовление индивидуального глаза дорого стоит.

— Скажите, но в особых случаях у вас все же можно сделать заказ?

— Да, сэр, но только в исключительных случаях.

— Расскажите, пожалуйста, процесс изготовления глаз, налитых кровью.

— Берется обычный глаз, и мастер добавляет вены, вернее, вены сделаны при изготовлении глаз, мастер лишь подкрашивает их.

— Скажите, у вас недавно заказывали такой глаз?

— Да, сэр.

— Я попрошу вас посмотреть на всех участников данного процесса и сказать, нет ли среди них человека, который делал такой заказ?

— Да, сэр, такой человек есть.

— Кто он?

Селби указал пальцем на Брунольда.

— Обвиняемый Брунольд и есть тот самый человек, — объявил Селби.

Весь зал повернулся к Брунольду. Он сидел прямо, сложив руки на груди. На лице его было отсутствующее выражение.

Сильвия Бассет была взволнована, она то и дело облизывала сухие губы, то бледнела, то краснела.

— Когда он заказывал глаз? — спросил прокурор.

— Четырнадцатого, в девять утра.

— В котором часу начинает работу ваша компания?

— В девять утра.

— Он пришел до открытия?

— Да, сэр.

— Как он объяснил такую спешку?

— Он сказал, что ему нужен срочно глаз, налитый кровью, так как свой он потерял.

— Объяснил ли он, когда это случилось?

— Да, ночью.

— Он назвал время?

— Нет, сэр.

— Мистер Брунольд сказал вам, при. каких обстоятельствах он потерял глаз?

— Да. Когда я пояснил ему, что мы не сможем сделать глаз в такой короткий срок, какой ему нужен, он рассказал мне свою историю, видимо, чтобы вызвать у меня сочувствие.

— Кто-нибудь присутствовал при разговоре?

— Только мистер Брунольд и я.

— Где происходил разговор?

— В приемной нашей компании.

— Что сказал вам мистер Брунольд?

— Он рассказал, что недавно встретил женщину, которую очень любит. Она замужем за другим человеком, очень ревнивым. Он сказал, что вечером был у нее, и вдруг неожиданно в комнату кто-то постучал. Мистер Брунольд, по его словам, хотел поговорить с ее мужем, но женщина была против, так как ее сын был усыновлен ее мужем. Он сказал, что ему ничего не оставалось, как выпрыгнуть в окно и убежать. Глаз же, налитый кровью, лежал у него в жилетном кармане, и он уронил его. Мистер Брунольд опасался, что ее муж найдет глаз и узнает его владельца. Так что теперь одна надежда на то, чтобы приобрести глаз вместо утерянного, и тогда можно будет говорить, что он никогда не терял свой глаз. Он боялся, что нашедший его пропажу человек может доставить ему неприятности.

— Правда ли, что человек, который вам это рассказал, и Питер Брунольд — одно лицо?

— Да, сэр.

Бюргер торжественно улыбнулся.

— Ваше слово, адвокат.

Перри Мейсон поднялся и обратился к суду:

— Покажите мне, пожалуйста, второй глаз, который объявлен экспонатом «В»,

Бюргер передал ему глаз.

— Только осторожнее, пожалуйста, — предупредил он.

— Меня не очень волнует это, — сказал Мейсон. — Но один вопрос я все же задам свидетелю. Мистер Селби, пожалуйста, скажите, мистер Брунольд приобрел именно этот глаз у вас?

И он протянул Селби конверт с глазом.

Селби взял глаз и осмотрел его.

— Нет, сэр, это не наш глаз.

— То есть? — спросил Мейсон.

— Дело в том, сэр, — ¹- пояснил Селби, — что мы отказали мистеру Брунольду в его просьбе. Видимо, глаз сделан другой фирмой.