Мейсон, отдохнувший и свежевыбритый, наклонился над столом Деллы Стрит.

— Как ты себя чувствуешь?

— Отлично, — ответила она. — Я просматривала газеты с отчетами об убийстве Бассета. Но о Брунольде нет ни слова.

— Репортеры ничего о нем не знают.

— Почему?

— Потому что Голкомб не допустил их в управление полиции. Брунольд арестован и вне пределов их досягаемости.

— Вы можете что-либо сделать для него?

— Я могу прибегнуть к «навеа бори», но пока не хочу этого делать, чтобы не показать своей заинтересованности. У меня нет фактов. Возможьо, Брунольд замешан в этом деле. И прежде чем я добьюсь повестки в суд, полиция все из него вытянет.

— А как насчет миссис Бассет?

— Я звонил ей, когда вернулся домой.

Вы говорили с ней?

— С ней случилась истерика после моего ухода. Сын вызвал врача, и тот уложил ее в постель. Врач хотел отправить ее в больницу, но она отказалась. Парень не говорит, где она, но обещал сообщить о ее местопребывании, когда это будет необходимо.

— Он так и не сказал, где она?

— Увы, нет.

— Как же Голкомб позволил ей скрыться?

— Сержант отправился за Брунольдом, а молодой Бассет воспользовался этим. Но сыщики проследили за ним. Они знают это место, хотя Дик не подозревает об этом.

— Значит, вы не сможете повидать миссис Бассет, а полиция сможет. Верно?

— Похоже, что так.

— А миссис Бассет знает об аресте Брунольда?

— Видимо, нет.

— Когда ей станет известно об этом?

— В свое время, когда она придет в себя. Я просил молодого Бассета сказать матери, чтобы она позвонила мне.

— И она. звонила?

— Нет.

— А вы сумеете связаться с ней?

— Не знаю, стоит ли это делать. Полиция следит за ней, и если я попытаюсь это проделать, то дам им в руки хороший козырь против себя.

— Почему?

— Потому что на пистолете есть мои отпечатки.

Она сделала пометку в углу блокнота.

— Странное какое-то убийство, — сказала она. — У нас никогда не было ни подобного дела, ни такого клиента, как Брунольд.

Мейсон кивнул.

— Хотел бы я знать, — сказал он, — когда я смогу увидеть Берту Мак-Лайн. Она не оставила нам адрес?

— Нет, только адрес Гарри. И то лишь на контору по заключению пари.

— Попробуйте туда дозвониться. Может быть, тебе сообщат другой адрес.

Делла кивнула.

— Еще кому-нибудь позвонить?

— Да. Позвони Бассетам. Скажи Дику, что мне срочно нужна его мать, я хочу помочь ей. Попробуй, может быть, тебе удастся его убедить.

Зазвонил телефон. Делла сняла трубку, внимательно выслушала и повернулась к Мейсону.

— Знаете, где нашли вашу машину?

— Нет. Где же?

— Возле отдела регулирования движением. Кто-то поставил ее там около двух часов ночи. Они спрашивают, не была ли она украдена.

Мейсон поморщился.

— Скажи им, что машину не воровали. Скажи, что это сделал я сам.

— Они требуют, чтобы ее тотчас забрали.

— Пошли за ней кого-нибудь из ребят, — сказал Мейсон. — Только пусть держат язык за зубами. Ты представляешь себе эту дьяволицу? Взять машину и поставить ее у здания полиции.

— Вы думаете, что это сделала она? Или, может быть, полиция поймала ее?

— Не знаю.

— Если это проделала полиция, то над нами зло пошутили.

Он кивнул и направился в кабинет.

— Пусть смеются. Но хорошо смеется тот, кто смеется последним… Глаза у тебя?

—. Вы имеете в виду те глаза, которые принес Дрейк?

— Да.

Она открыла ящик стола и достала коробку с глазами.

— Меня бросает в дрожь, когда я смотрю на них.

Мейсон открыл коробку, достал пару глаз и положил их в жилетный карман.

— Остальные убери в сейф, — сказал он. — Постарайся, чтобы никто их не видел. Эти глаза — наш с тобой маленький секрет.

— Что вы собираетесь с ними делать?

— Не знаю. Они должны пригодиться для защиты Брунольда. Я жду его следующего шага.

— И каков он будет?

— Он попросит меня стать его адвокатом в этом деле.

— А с вами ничего не случится, если вы вмешаетесь в это дело? И не будет ли против вас протестовать сержант Голкомб?

— Ничего, если не обнаружат отпечатков моих пальцев. Пока об этом ничего не известно. Возможно, на меня обидятся за исчезновение Хазел Фенвик, но это не страшно. Тем более, сейчас у нас новый окружной прокурор, так что, думаю, все будет в порядке. Естественно, что он не станет судить невиновного.

— Вы хотели бы, чтобы я записала весь разговор с Бруноль-дом?

— Нет, пока подождем, — ответил он и ушел в свой кабинет.

Он сел в кресло и стал просматривать газеты. Вскоре зазвонил телефон.

— Я дозвонилась Гарри Мак-Лайну. Он держался очень независимо, но все же дал телефон сестры. Я говорила с ней, и она сказала, что скоро придет к вам и приведет брата, если ей это удастся. А еще она сказала, что ей самой очень нужно видеть вас.

— А что ей нужно?

— Этого я не знаю… Я послала одного парня за вашей машиной. Звонил Пол Дрейк и интересовался, когда вы сможете его принять.

— Скажи Полу, чтобы шел ко мне. Как только придет Берта Мак-Лайн, поставь меня в известность. Если полиция не нашла Фенвик, возможно, что и она позвонит, используя, думаю, вымышленное имя. Так что если будет звонить какая-либо таинственная незнакомка, сообщи мне. Будь тактичной, но настрй-чивой. Полу скажи, чтобы шел прямо ко мне в кабинет. Если я вызову тебя, захвати блокнот.

Он повесил трубку и снова углубился в газету, но не прочитал и полстолбца, как в дверь постучали. Он открыл ее и увидел Пола с его неизменной улыбкой.

Мейсон хитро посмотрел на него.

— Ты выглядишь, как будто спал спокойно всю ночь.

— Это тебе кажется. Я спал не больше двадцати минут.

— Где ты был? — спросил Мейсон, вызывая звонком Деллу.

— Утром я вздремнул в парикмахерской. Ты бы на моем месте уже был бы буйнопомешанным. Странно, почему тебе нравится, когда твои сотрудники работают по ночам?

— Я же не виноват, что преступники стали действовать в нерабочее время. Ну как, нашел что-нибудь?

— Кое-что есть. Я поставил на ноги двадцать оперативных работников. Надеюсь, что твои клиенты не дадут умереть нам с голоду.

— Будем надеяться. Ну так что у тебя?

— Одна интересная сказка.

— Садись и рассказывай.

Пол Дрейк уселся в кресло, вытянул свои длинные ноги и сложил руки на груди. Вошла Делла Стрит, улыбнулась детективу и села.

— Я вернусь к добрым временам романтических измен и предательств, которыми так славилась викторианская эпоха.

— Что, что?

Дрейк достал сигарету, закурил ее и с удовольствием затянулся.

— Я нарисую вам картину прекрасного общества процветания, счастья и предрассудков. Ударение на слово «предрассудки».

— Почему? — спросил Мейсон.

— Таково уж это общество. Каждый знает, что делает другой. Если девушка надела новое платье, дюжина языков начинает судить о том, где она его взяла.

— И меховое пальто? — спросил юрист.

Пол Дрейк протянул к нему руки в шутливом испуге.

— О Боже! Зачем так чернить девушку!

— Продолжай! — усмехнулся Мейсон.

— Жила-была девушка по имени Сильвия Беркли, довольно хорошенькая, доверчивая, простая, стройная, ясноглазая.

— К чему все эти подробности? — спросил Мейсон.

— К тому, — серьезно сказал Дрейк, — что я интересовался ребенком и даже добыл фотографию.

Он достал из кармана конверт, вынул из него фотографию и протянул Мейсону.

— Если ты считаешь, что это не искусствЬ — достать карточку в четыре часа утра, тогда тебе нужен другой человек!

— Где ты взял ее?

— В частных бумагах.

— Похоже, что на ней была какая-то надпись.

— Да, но она исчезла.

— Ты точно знаешь, что была надпись?

— Да.

— Рассказывай дальше.

— Я рассказываю так романтично только потому, что всю ночь был на ногах.

— Я уже слышал об этом. Больше не напоминай. Рассказывай дальше свою сказку.

— Так вот, был там еще один путешествующий мужчина. Он торговал галантереей, и звали его Пит Брунольд.

— И был у него один глаз? — спросил Мейсон.

— Нет, нет, в то время у него было два глаза. Одного глаза он лишился позднее. Из-за этого я несколько снисходительно к нему отношусь.

— С чего ты начал?

— Я начал с родителей Сильвии Бассет. У них насчет дочери были свои расчеты. И вдруг в городе появился торговец и стал посматривать на девушку. Родители, естественно, полезли на потолок. Ты сам знаешь подобных людей: у них по сей день нет радио…

— Брось ты про это, — нетерпеливо сказал Мейсон. — Брунольд на ней женился?

— Я не могу бросить ее окружение, не бросив и ее. Нет, не женился, и я, брат мой, должен придерживаться сказки.

Мейсон готов был взорваться от нетерпения, но только посмотрел на Деллу.

— Хорошо, продолжай свою лекцию.

— Теперь ты кое-что знаешь об этой девушке и городе. Родственники хотели выдать ее за Брунольда, чтобы прекратить разговоры. Но девушка не спешила, и я полагаю, что тогда ей пришла мысль жить своей собственной жизнью. Знаешь, Перри, это было такое время, когда девушки начали ломать привычный уклад жизни.

Перри Мейсон зевнул.

— О черт, — сказал детектив,^ когда я подошел к самому интересному, ты начал уставать.

— Это не такая уж романтическая история. Ради Бога, ну подумай сам, у меня на руках дело об убийстве, мне нужны факты. Дай мне их, а потом я буду слушать твои романтические истории.

— Вот черт, — повернулся Пол к Делле. — Когда говорит шеф, все должны его слушать. А мне так и порассказать нельзя.

— Половину твоего рассказа можно выкинуть, — заметил Мейсон.

— Хорошо, перейду к главному. Однажды она написала письмо, где сообщила, что не может больше откладывать свадьбу.

По лицу Мейсона скользнула улыбка.

— Это точно? — спросил он.

— Точно, — ответил Поль.

— И что же Брунольд?

— Брунольд получил письмо.

— И удрал? — холодно спросил Мейсон.

— Нет. Городок был маленький, и он не посмел послать в ответ телеграмму, боясь информировать телеграфиста. Он сел на поезд и поехал к Сильвии. И вот здесь вмешалась судьба. Это были печальные дни для железных дорог…

— И поезд потерпел крушение, — перебил его Мейсон, — а Брунольд пострадал при этом.

— Удар по голове, выбитый глаз и потеря памяти. Доктора положили его в больницу и приставили к нему сиделку. Я был в этой больнице, и мне посчастливилось встретить эту женщину. Она вспомнила этот случай, потому что, когда к Брунольду вернулась память, она подозревала, что у него было что-то на уме. Он послал Сильвии письмо и получил сообщение, что она пропала. Он казался безумным. Снова повторилась потеря памяти. Сиделка в разговоре со мной все время ссылалась на профессиональную тайну и твердила, что ничего не знает, но я думаю, что она лгала.

— Ну а Сильвия? — спросил Мейсон.

— Не получив известий от Брунольда, она решила убежать из города, но не знала, как это сделать. Все же ей удалось перебраться в другой город.

— Откуда тебе это известно?

— Ты же знаешь, Перри, что я всегда делаю первоклассную работу. Я установил дату ее замужества и узнал время рождения мальчика.

— Она вышла замуж за Бассета?

— Совершенно верно. Она поселилась в другом городе под именем Сильвии Лоринг. После рождения ребенка стала работать. Мальчик рос, ему нужно было образование. В это время она знакомится с Хартли' Бассетом, который был клиентом фирмы, где она работала. Его намерения были честными. Его она не любила, и я думаю, что она никогда никого не любила, кроме Брунольда.

— И она позволила Бассету усыновить ребенка?

— Не только позволила. Она вообще отказалась выйти за него замуж, пока он не усыновит ребенка. Мальчик получил имя Бассета и, очевидно, ненавидел своего отчима за то, что тот плохо обращался с Сильвией.

— Эти сведения точные?

— Это я узнал от слуг. Ты сам знаешь цену болтовни слуг. Бассет был бакалавром и оказался очень тяжелым человеком. Его представления о женитьбе сводились к тому, что Жена должна быть украшением в общественной жизни и служанкой — в личной.

— И усыновленный Дик Бассет наследует собственность Хартли Бассета?

Дрейк кивнул.

— Там есть еще одна фигура — Эдит Брайт. Она экономка, — продолжал Дрейк. — Это единственный человек, который ничего не получит после смерти Хартли Бассета. Она очень любит мальчика.

— Она думает, что Дик убил отчима?

— Да. Я пытался прощупать ее. Но в данном случае пословица «Вино развязывает язык» не помогла: она стала плести чушь.

— Подождите, Пол, — сказала Делла, — вы не закончили свою романтическую историю. Как насчет Брунольда? Нашел ли он ее?

— Да. Он искал ее с тех пор, как вышел из больницы.

— А Дик знает, что Брунольд искал его мать? Он знает, кто такой Брунольд? — спросил Мейсон.

Дрейк пожал плечами.

— Я детектив, а не отгадчик мыслей. Очевидно, Сильвия полагала, что он возьмет ее к себе. Похоже даже, что он хотел сделать это. Но ясно одно: она лгала Брунольду, не показывая, что ее что-то держит. Зная xapaKfep Бассета, можно представить себе все положение. Он мог пригрозить, что ликвидирует усыновление и объявит Дика незаконнорожденным. Скорее всего он не дал бы ей развода.

— Где сейчас миссис Бассет? — спросил Мейсон.

— Она в каком-то отеле.

— Попробуй найти ее, — сказал Мейсон. — Тебе это не трудно. Она наверняка в одном из лучших отелей. Ты легко узнаешь, регистрировалась ли какая-нибудь женщина в лучших отелях сегодня после полуночи. Ты хорошо ее изучил?

— Конечно.

— Отлично.

Из приемной раздался звон колокольчика, сообщивший о том, что кто-то вошел в контору. Делла вопросительно посмотрела на Мейсона. Тот кивнул.

— Ну, как глаза? — спросил Дрейк.

— Они непременно сослужат службу, — ответил Мейсон, — хотя боюсь, что мы достали и^с слишком поздно.

— Я был удивлен, когда услышал, что в правой руке Хартли Бассета был зажат глаз, налитый кровью.

— Ну, это все чепуха, — весело сказал Мейсон.

Дрейк поднялся и пошел к выходу.

— Кроме Сильвии Бассет тебе ничего не нужно? — спросил он.

— Пока нет. Ты хорошо поработал, Пол.

— Да, неплохо, — согласился тот. — Репортеры навели меня на след. Я выяснил кое-какие даты. Нашел доктора, тот назвал мне сиделку. Она помнила о газетных сообщениях и об исчезновении Сильвии Беркли.

— Надеюсь, она не очень болтлива? — спросил Мейсон.

Детектив кивнул.

— Ну ладно, Перри, я пойду, — сказал он. — Если что узнаю, то позвоню тебе.

Он кивнул и вышел. Вошла Делла.

— Ну? — спросил Мейсон.

— Вы должны помочь им, — сказала Делла.

— Вы имеете в виду Брунольда и миссис Бассет?

— Да.

— У нас еще нет никаких фактов.

— В отношении убийства?

— Да.

— Очевидно, ей всегда не везло, — проговорила Делла. — Все складывалось против нее. Почему бы нам не выручить эту, несчастную женщину теперь?

— Возможно, я сделаю это, — ответил Мейсон и добавил: — Если она не помешает мне.

Делла направилась к дверям приемной.

— Пришли Мак-Лайны, — объявила она.

— Значит, Берте удалось привести брата?

— Да.

— Зовите их, — воскликнул Мейсон.