Громадная яхта длиной сто тридцать футов мягко скользила по заливу. Тиковое покрытие палубы, великолепные и комфортабельные палубные кресла, мебель красного дерева в салонах — все создавало атмосферу роскоши и спокойного наслаждения благами жизни.

Пока Паркер Бентон знакомил Перри Мейсона с собравшимися на его яхте гостями, адвокат подумал, что вряд ли можно подобрать более удачную компанию, если ставить себе целью заранее скомпрометировать возможное судебное дело.

Обстановка на яхте располагала к дружескому общению гостей, одновременно давая им почувствовать финансовую мощь хозяина яхты. Мейсона представили Джейн Келлер, а вслед за этим — и Лаутону Келлеру, в глазах которого промелькнул легкий оттенок враждебности. Деверь миссис Келлер отнюдь не одобрял вмешательства адвоката в дела своей невестки. Бентон позаботился о том, чтобы собрать на борту яхты все заинтересованные стороны, вплоть до Марты Стенхоп и ее дочери.

Скотт Шелби чувствовал себя не в своей тарелке. Он старался скрыть это, форсируя дружеское общение со всеми присутствующими. Однако его фамильярность выглядела неискренней.

Знакомство с женой Шелби, Марион Шелби, приятно удивило Мейсона. Молодая женщина, примерно двадцати пяти лет от роду, с темными, почти черными волосами и большими сероголубыми глазами была проста и естественна в общении. Казалось, что она ничего не знала о деловой стороне этой светской прогулки, влиятельные знакомые мужа ей нравились и она откровенно наслаждалась жизнью.

Паркер Бентон распорядился подать коктейли и обратился к собравшимся:

— Прошу вас воздержаться пока от всяких деловых переговоров. Лишь после обеда мы сядем за большой стол и обстоятельно обсудим наши дела. А пока что отдыхайте и наслаждайтесь жизнью в меру своих сил!

Владелец яхты повел свох гостей на экскурсию, показывая каюты, различные хитроумные приспособления в них, общие салоны и залы. Когда гостей предоставили самим себе, Мейсон вышел на палубу и облокотился на борт яхты, с удовольствием ощутив на своем лице влажное дыхание бриза.

Залив остался уже позади, и они вошли в устье реки. Ширина русла не превышала здесь одной мили, и рулевой, проходя через этот извилистый и местами предательский участок реки, осторожно лавировал между бакенами, которые указывали фарватер.

Яхта двигалась вперед медленно, как рыбка в холодном бассейне. День был жаркий и сухой, но со стороны залива начало подниматься едва заметное облачко тумана, хотя синева неба оставалась ясной и незамутненной.

Мейсон услышал сначала чьи-то шаги, а затем голос Скотта Шелби:

— Я хотел бы поговорить с вами, мистер Мейсон. Наедине.

— Боюсь, что не соглашусь на это.

— Что вы хотите этим сказать?

— Мистер Бентон сказал нам, что просит всех собраться для совместного обсуждения после обеда и избегать частных переговоров.

— Но я хотел поговорить с вами совсем на другую тему!

— О чем же?

— О вашем друге — сержанте Дорсете. Он въедливо расспрашивал меня о том, зачем вы приходили ко мне.

— Любознательный парень.

— Случилась ведь довольно необычная история.

— Вы не обязаны рассказывать мне об этом.

— Да, но мне хотелось бы рассказать.

— Я защищаю интересы Джейн Келлер и поэтому не могу быть вашим представителем.

— Это мне понятно.

— Тогда зачем же вы затеваете беседу со мной?

— Я хотел поговорить с вами о Дорсете. Он мне не нравится. Мне кажется, что он заваривает какую-то кашу. Точнее — готовит судебное дело.

— Какое и против кого?

— Не знаю, но хотел бы знать. Несколько дней тому назад меня пытались отравить.

— В самом деле? — вежливо поинтересовался Мейсон.

— Да. Я вначале думал, что это случайное, бытовое отравление недоброкачественной пищей. Но, видимо, я ошибался. Так, во всяком случае, считает Дорсет. И он собирается раздуть из этого большое дело.

Наступило минутное молчание, во время которого слышен был лишь легкий шелест воды за бортом.

Затем Мейсон произнес:

— Это все?

— Я обедал вместе с женой в ресторане, но мы ели разные блюда: я заказал говядину с жареным картофелем, а она — устриц и овощи. Я пил красное вино, она — белое. Десерт у нас был одинаковый. Она после этого почувствовала легкое недомогание, а я расхворался всерьез. Все признаки типичного пищевого отравления.

— Правильно.

— Что вы считаете правильным?

— Я хотел сказать, — ответил Мейсон с ухмылкой, — что так можно было подумать.

Шелби взглянул на адвоката, и в его темных беспокойных глазах мелькнуло раздражение.

Мейсон стоял, опираясь локтями на перила палубы и глядя вниз на мелкие пенистые волны, возникающие на поверхности воды.

После некоторого молчания заговорил Мейсон:

— Видимо, мы направляемся к острову.

— Да, очевидно, так, — сказал Шелби, а через секунду добавил: — Но мы говорили об отравлении.

— Да, вы действительно говорили о нем.

— Я был очень плох и вызвал врача. Тот же самый врач обследовал и мою жену. Я объяснил ему, что у меня пищевое отравление, вероятнее всего, от каких-то консервов, так как я чувствовал жжение и металлический привкус во рту.

— Понятно, — сказал Мейсон.

— И знаете, что случилось?

— Нет, не знаю.

— Ваш друг Дорсет явился ко мне вчера вечером и заявил, что я был отравлен мышьяком. Он явно собирается раздуть из этого криминальное дело.

— Какое, например?

— Он задавал мне массу всяких вопросов. Есть ли у меня враги и тому подобное. Боже Милосердный, я вовсе не хочу, чтобы мое имя попало в газеты в связи с уголовным делом. Особенно теперь, когда я веду сразу несколько крупных дел.

— Что думает Дорсет о том, как мышьяк попал в вашу тарелку?

— В этом-то весь вопрос! Он хотел, чтобы об этом сказал ему я. Я же считаю: пускай идет в ресторан и допрашивает поваров.

— Скажите, отравился ли еще кто-нибудь?

— Дорсет сказал, что никаких жалоб не поступало.

Мейсон посмотрел вверх. Солнце уже заходило, и с реки начал подниматься легкий туман. На палубу вышла Карлотта Бентон и оживленно обратилась к собеседникам:

— Ах, вот вы где! И у обоих серьезные лица. Я надеюсь, что вы не испортили себе аппетит перед обедом, беседуя на деловые темы?

— Нет, совсем наоборот. Мистер Шелби рассказывал мне о своей недавней болезни, — ответил Мейсон.

Шелби слегка толкнул ногой Мейсона и поспешил пояснить:

— Пищевое отравление после посещения ресторана.

— Надо всегда соблюдать осторожность. Надеюсь, вы сейчас уже поправились? — участливо спросила миссис Бентон.

— Абсолютно здоров.

— Но вы действительно бледны.

— Я всегда такой.

— Сейчас я собираю всех на коктейль. Обед будет подан через тридцать минут. Паркер хочет, чтобы вы все успели выпить коктейль заблаговременно: так полезнее, по его мнению.

— Скажите, — простодушно спросил Мейсон, — мы направляемся в определенное место или просто катаемся без цели?

— Я ничего не скажу вам. Приказы хранятся в запечатанных конвертах.

— Мы, вероятно, направляемся к острову? — спросил Шелби.

Она засмеялась:

— Не хочу показаться вам невежливой. Но я замужем уже двадцать лет. За это время я усвоила, когда следует предоставлять слово своему мужу.

Мужчины вежливо улыбнулись и последовали за хозяйкой в гостиную. По радио передавали танцевальную музыку. Делла Стрит танцевала с Паркером Бентоном и, как заметил Мейсон по ее блестящим глазам, была в приподнятом настроении. Марион Шелби танцевала с Лаутоном Келлером. Глядя на чуть насмешливое выражение ее лица, Мейсон предположил, что Лаутон пытался слегка поухаживать, но этим лишь позабавил Марион.

Скотт Шелби не мог скрыть своей обеспокоенности и нервозности. Он тихо сказал Мейсону:

— Скорей бы Бентон заканчивал свою развлекательную программу и переходил к обсуждению деловых вопросов.

— У вас есть какие-нибудь конкретные предложения?

— Возможно, что они и появятся.

Стюард в белой куртке внес поднос с коктейлями и вокруг него собралось общество. Завязалась беседа.

Шелби делал попытки направить разговор в деловое русло, но Бентон решительно пресекал их.

С наступлением темноты мглистая дымка, которая подни-. малась с водной поверхности, начала понемногу превращаться в настоящий туман. Когда все общество разместилось за обеденным столом, послышался первый предостерегающий гудок судна. После этого гудки звучали уже регулярно через определенные промежутки времени, напоминая собравшимся о том, что они находятся на воде и двигаются в густом тумане.

— Похоже, что мы не сможем сегодня вернуться назад, — озабоченно сказал Паркер Бентон.

— Вы боитесь плавания в таком тумане? — спросила Делла.

— Да, конечно, это далеко небезопасно при таком русле.

— Можно столкнуться с другим судном? — робко спросила Джейн Келлер.

— Нет, нам угрожает не так столкновение с другим судном, как то, что мы можем сесть на мель и застрять здесь надолго, — ответил Бентон.

— Но я вовсе не хочу оставаться ночью на яхте, — заявила миссис Стенхоп и взглянула на сестру.

— Боюсь, что выбора нет. На яхте много удобных кают, и мы прекрасно устроим всех наших гостей.

— Послушайте, — прервал его Скотт Шелби, — зачем вы это устроили? Вы не хуже меня знаете, что на этом участке реки всегда бывает по ночам густой туман в такое время года!

— Отнюдь не всегда, — возразил Бентон.

— Почти всегда.

Бентон сказал очень мягко:

— Оснований для волнения нет. Моторная лодка отвезет вас на берег, в маленький городок приблизительно в десяти милях отсюда. Там есть железнодорожная станция, и поезд доставит вас без промедления домой.

— Это будет чертовски некомфортно, — ответил Шелби, — а я только что пришел в себя после желудочного заболевания.

— Пищевое отравление, — уточнила его жена.

— Ничего не поделаешь, — объявил Бентон, — я не могу рисковать яхтой и жизнью остальных гостей. Если хотите, то можете на лодке и по железной дороге вернуться домой.

— Но я этого вовсе не хочу.

— В таком случае оставайтесь с нами, расслабьтесь и постарайтесь просто радоваться жизни вместе со всеми. Кажется, у нас есть еще несколько бутылок замороженного шампанского, — со смехом сказал Бентон.

— Я избегаю вести деловые разговоры после выпивки, — заявил Шелби.

В конце обеда, когда на стол были уже поданы кофе и ликеры, яхта неожиданно вздрогнула и дала задний ход. Еще через минуту послышался стук якорной цепи, а шум дизельных моторов замолк.

Паркер Бентон, угощая гостей сигарами и сигаретами, сказал:

— Дамы и господа, мы подъехали к острову.

Гости ответили на эту новость молчанием.

Бентон обратился к Шелби:

— Какие у вас предложения?

— Никаких, — кратко ответил Шелби.

— Вы останетесь й нами? — спросил Бентон.

— Возможно.

Тогда Бентон обратился к Джейн Келлер:

— Вы поставили на карту тридцать тысяч долларов, миссис Келлер. Мое мнение: лучше получить половину каравая, чем не получить ничего. Я поставил на карту этот остров. Считаю, что иногда маленький компромисс лучше, чем большой судебный процесс. Итак, мистер Шелби, каковы ваши предложения?

— Десять тысяч долларов наличными, — сказал Шелби, — и я отказываюсь от своих прав.

— Это слишком много, — твердо сказал Бентон.

— Мне эта сумма кажется смехотворно маленькой. Я ведь предполагаю, что на острове есть нефть.

Бентон сосредоточенно следил за кольцами дыма от сигары. Затем он заговорил:

— Откровенно говоря, мистер Шелби, я надеялся, что миссис Келлер уступит мне эту землю на две тысячи долларов дешевле, чем предполагалось. В таком случае я прибавляю к этим ее двум тысячам свои две тысячи долларов и вручу вам четыре тысячи долларов за отказ от ваших притязаний.

Шелби упрямо покачал головой.

— В противном случае, — сказал Бентон, — я либо вовсе откажусь от этой покупки, — тут он мельком взглянул на Мейсона и заговорил медленно, словно размышляя вслух, — либо войду с ходатайством в правление нефтяной компании о предоставлении мне права на эксплуатацию нефти на острове. Думаю, что все ваши притязания, как и ваш арендный договор, ни черта не стоят.

— Вы, возможно, добьетесь того, что правление передаст все права вам. Однако практически вы сможете осуществить свои права лишь после того, как все дело будет решено в суде высшей инстанции, — сказал Шелби.

— Учтено и это, — ответил Бентон с улыбкой, — но для меня время не имеет большого значения. Я ведь не покупаю эту землю с целью спекуляции, я хочу там поселиться сам. Поскольку я не собираюсь перепродавать остров, мне безразлично, сколько времени будет тянуться судебное дело.

— Ну, а что, если процесс выиграю я?

— Мой адвокат готовит сейчас для процесса весь необходимый материал. Если его мнение совпадет с мнением мистера Мейсона, я, пожалуй, все-таки куплю этот остров и представлю вам полную возможность оспаривать свои права в суде в течение неограниченного периода времени.

Шелби обдумал ход противника и изменил тактику.

— Это означает, что сделка будет выгодна лишь для адвокатов и ничего не выиграем ни вы, ни я.

— Но я все же буду владеть островом, — чуть насмешливо улыбнулся Бентон.

— Я бы не сказал, что мне по вкусу ваше предложение, — выпалил Шелби.

— Вы имеете возможность выбора. Получите от нас четыре тысячи долларов наличными и забудьте об этом деле. В противном случае над вами будет годами висеть судебное дело и требовать постоянных расходов.

— Итак, вы предлагаете четыре тысячи — и окончательный расчет?

Бентон взглянул на Джейн Келлер, затем на Мейсона.

— Что касается предложенных лично мною двух тысяч, то это окончательное предложение.

Вмешалась Марта Стенхоп:

— Джейн, ты понимаешь, что предлагает мистер Бентон?

Лаутон Келлер веско заявил:

— Если мистер Бентон действительно хочет купить этот остров, то он может сам уплатить все четыре тысячи долларов. В конце концов, моя невестка продает свою собственность достаточно дешево.

Бентон взглянул на Лаутона Келлера с нескрываемой неприязнью.

— Что касается меня, то я высказался достаточно точно. Считаю, что, добавляя две тысячи, я делаю большую уступку. Как правило, лицо, продающее какую-нибудь собственность, само заботится о том, чтобы сделка была законно оформлена.

— Но вы хотите купить этот остров? — спросил Келлер.

— Ответ ясен.

— Вот и заплатите как заинтересованное лицо эти четыре тысячи.

— Вы хотите сказать, что отказываетесь уступить две тысячи долларов? — спросил Бентон.

— Лаутон, — вмешалась Марта, — хорошо, если бы вы помолчали. Не будьте таким жадным. В конце концов, решающий голос принадлежит Джейн. Я считаю предложение мистера Бентона вполне приемлемым и справедливым.

— Миссис Келлер, — сказал Бентон, — ваше последнее слово.

— Каково мнение мистера Мейсона? — спросила Джейн.

Мейсон обратился к Шелби:

— Если мы уплатим указанную сумму, вы готовы официально отказаться от своих претензий и выдать нам соответствующие документы?

— Нет! — ответил Шелби.

— В таком случае мы берем назад свое предложение. Я не собираюсь спорить с вами из-за такой суммы.

— Почему?

— Потому что подобная торговля ослабит наши позиции. Мы сделали определенное предложение. Вы — тоже. Теперь еще кто-нибудь, возможно, захочет сделать третье. Я не желаю вести дела подобным образом. Соглашайтесь на четыре тысячи, и мы покончим с нашим спором. Если же вы станете дожидаться нового предложения с нашей стороны, то можете прождать еще целую зиму.

— Ну что ж, пусть так, — ответил Шелби.

— А теперь скажите мне, — спросил Мейсон, — являетесь ли вы одним-единственным арендатором?

— Что вы хотите этим сказать?

— Я хочу узнать, нет ли у вас компаньона?

Шелби поднял руку, погладил подбородок, а затем прикрыл ладонью рот. При этом он старался не встречаться глазами с Мейсоном и со своей женой.

— Не понимаю, какая вам разница? — заявил он.

— Разница большая, — ответил Мейсон. — В частности: решаете ли вы поставленную задачу единолично или вынуждены согласовать свои действия со своим компаньоном?

— Если я договорюсь с вами, то это будет окончательное решение. Однако я не соглашусь на поставленные вами условия.

— Я требую от вас точного ответа, — сказал Мейсон, — являетесь ли вы единственным владельцем арендного договора?

— Как бы то ни было, я несу полную ответственность.

— Точно ли обозначены ваши личные права на этот договор?

— Это не имеет никакого отношения к нашему делу.

— Совсем наоборот, — заявил Бентон, — я не желаю вести деловые переговоры ни с кем, кроме фактических владельцев договора, и притом непременно со всеми владельцами.

— Ну, ладно, — взорвался Шелби, — у меня действительно есть компаньон, который имеет равные со мной права. Однако этот компаньон полностью предоставляет мне право на переговоры и принятие решения.

— Можно узнать имя вашего компаньона? — спросил Бентон.

— Эллен Кэшинг, — неохотно ответил Шелби.

Марион Шелби встретилась глазами с Мейсоном, затем быстро отвела взгляд.

— И вас только двое? — спросил Бентон.

— Двое.

— И больше никто не заинтересован в этом деле?

— Нет.

— Ну и какова же окончательная сумма отступного, которую вы хотите получить?

— Десять тысяч долларов.

Бентон улыбнулся:

— Пора спуститься в салон и потанцевать. Здесь мы, видно, зря теряем время.

— Это ведь стоящая аренда, — сказал Шелби, — и я могу надавить на владельца собственности.

— Не собираюсь обсуждать с вами ваши права и возможности. Что касается меня лично, то уже завтра днем я либо вовсе откажусь от этой покупки, либо войду с ходатайством в правление нефтяной компании о предоставлении всех прав мне. Я еще не знаю окончательно, какое из двух решений я приму завтра.

Раздался неуверенный голос Лаутона Келлера:

— Если вы уж так категорически настроены, то я бы не хотел, чтобы…

— Вы уже высказали нам свое мнение, — оборвал его Паркер Бентон.

— Но ведь мы могли бы изменить…

— Лично я не желаю больше принимать участие в этом споре. Если хотите, попытайтесь договориться с мистером Мейсоном. Надеюсь, что подходящий мне участок я найду в другом месте.

— Ну что ж, — вдруг заявил Шелби. — Пусть будет так. Это устраивает и меня.

— А теперь, чтобы закончить нашу встречу по-дружески, предлагаю всем присутствующим взглянуть на каюты, в которых им предстоит провести ночь. Те, кто захочет еще потанцевать, соберутся в салоне, а кто хочет спать, останется у себя. Однако прошу тех, кто придет в салон, забыть обо всех деловых вопросах, которые мы обсуждали. Мы будем лишь танцевать и веселиться. Во всех семи каютах, где вы разместитесь, есть телефоны. Вы можете вызвать стюарда или соединиться с любым из гостей, находящихся в каютах.

Сказав это, Бентон вызвал стюарда, чтобы он разместил всех по каютам.

Лаутон Келлер вдруг заявил:

— Учтя все обстоятельства, считаю, что Джейн следует пойти на уступку. Лучше скинуть еще две тысячи долларов, чем участвовать в судебном процессе.

— Я не желаю, — зарычал Шелби, — чтобы мною играли. Идите вы все к черту! Где моя каюта? Я остаюсь ночевать на этой проклятой яхте только потому, что не желаю ехать в лодке в такую темень и холодрыгу. Но я первым сойду с яхты, когда мы вернемся в город, и смею вас уверить, мистер Бентон, что как только вы построите себе дом на острове, я немедленно поставлю нефтяную вышку перед вашими окнами. И я сделаю это даже в том случае, если не буду знать наверняка, есть ли там действительно нефть.

Паркер Бентон ответил весьма холодно:

— Там будет видно. Не знаю, какими средствами вы располагаете, но, думаю, что раньше, чем вы успеете выстроить нефтяную вышку, вы пожалеете о том, что вообще когда-либо видели такую вышку. Желаю всем спокойной ночи. Я ухожу в свою каюту и займусь чтением. Думаю, что стюард сумеет устроить всех, кто желает остаться на яхте, со всеми удобствами. Если же кто-нибудь захочет уехать, лодка доставит его на железнодорожную станцию к одиннадцатичасовому поезду. И еще раз: желаю всем спокойной ночи.