Мейсон выехал на Килмэн-бульвар. Делла следила за нумерацией домов.

— Девятисотый квартал… тысячный… тысяча сотый… Кажется, приехали. Вон тот дом слева, с белой штукатуркой.

Мейсон съехал на обочину, потушил фары и мотор. Стояла холодная и ясная ночь, и звездная россыпь, казалось, повисла над самой землей.

Мейсон поднялся с Деллой на крыльцо дома и позвонил.

За дверью послышались шаги. Внимательно прислушавшись, Мейсон уловил неровность шага: за долгим шагом следовал короткий, долгий — затем короткий, долгий — короткий…

— Боже мой, — тихо ахнула Делла, коснувшись руки Мейсона, — это же хромая.

Дверь раскрылась.

На пороге стояла грузная женщина с седеющими волосами и волевым, решительным взглядом. Уголки глаз испещрила морщинистая паутинка, что придавало ее лицу благодушное выражение. Женщина приветливо улыбнулась им.

— Миссис Раффин? — осведомился Мейсон.

— Нет, — ответила женщина. — К сожалению, миссис Раффин нет дома.

Лицо Мейсона выразило разочарование.

— Какая жалость, — сказал он. — Мне надо было встретиться с ней по одному делу. Ей перепадает по наследству кое-какое имущество.

— По наследству? — переспросила женщина, навострив уши.

Мейсон кивнул:

— Да, от родственника, который… Впрочем, мне, похоже, придется дожидаться самой миссис Раффин…

— Дело в том, что я ее родная сестра. Меня зовут миссис Кеннард. Если ей оставили что-то в наследство, я тоже имею на него право.

— A-а, так это вы и есть миссис Кеннард? — спросил Мейсон, вынув из кармана блокнот и перелистав страницы. — Но вы же прописаны по Лоблэнд-авеню?

— Входите, входите, — просияв, пригласила их женщина. — Вот решила погостить у сестры пару денечков. Она приболела немного, так вроде ничего опасного, обычный нервозный стресс, и тогда я решила перебраться сюда, навести тут порядок.

— Ясно, — сказал Мейсон, проходя с Деллой в уютную, но бедно обставленную гостиную.

— Да вы присаживайтесь, — стала настаивать миссис Кен-нард, — ой, мне прямо не терпится узнать, в чем дело. Это наверняка от дяди Дугласа. Мы всегда подозревали, что он у нас богатенький.

Мейсон улыбнулся.

— Миссис Кеннард, прежде чем я удовлетворю ваше любопытство, позвольте мне задать вам несколько вопросов для соблюдений обычных формальностей. Ради Бога, не подумайте, что я сомневаюсь в достоверности вашей личности; вы должны понимать, что это процедура, которой мы обязаны следовать в подобных делах.

Мейсон приступил к расспросу:

— Вы вдова, миссис Кеннард?

— Совершенно верно. Мой муж умер в тысяча девятьсот тридцать четвертом.

— Вы не сочетались повторным браком?

— Нет.

— А миссис Раффин замужем?

— Нет, она развелась.

Мейсон озабоченно заметил:

— Это плохо.

— Почему?

— Потому что с этими постановлениями по разводу сам черт ногу сломит. Дележ имущества проводится как попало, и поэтому у адвокатов всегда под рукой куча возможностей обжаловать постановление суда, утверждая, что было поделено не все имущество.

— Разве имущество, полученное женой в наследство, не является неприкосновенным для мужа?

— Весьма распространенное заблуждение, — заметил Мейсон. — У нас даже успел выработаться рефлекторный страх перед такого рода делами, хотя в данном случае уже хорошо, что наследство получает жена, и к тому же она сама подавала на развод. В противном случае возникла бы масса проволочек, осложняющих дело. У вас есть дети, мисс Кеннард?

— Нет.

— А у вашей сестры?

— У нее мальчик.

— Старше двадцати одного года или младше?

— О, намного старше. Сестра старше меня, и Ральфу, ее сыну, дайте-ка сообразить, тридцать с хвостиком. У него уже жена и ребенок.

— Ваша сестра работает где-нибудь?

— В настоящее время нет. Работала на кондитерской фабрике, но два месяца назад ушла оттуда.

— А вы?

— У меня свой бизнес.

— Могу я поинтересоваться, какой?

— Последние месяцы я содержала детский садик. Сами знаете, нынче все работают, а детей оставить негде да и не с кем. Так что я в прогаре не останусь.

— Решились на это недавно?

— Да.

— Очень интересно, — отметил Мейсон. — Но как же вам удается набирать клиентуру, миссис Кеннард?

Она, рассмеявшись, ответила:

— Просто даю в газете объявление, и вы не поверите, сколько вдруг мамаш с детьми заявляются ко мне. Разумеется, они сперва наводят справки, потом подолгу беседуют со мной, но с этим никаких проблем не возникало.

— Это просто потрясающе. И среди ваших клиенток была некая Милдред Дэнвиль, убитая несколько дней тому назад?

Вопрос застал миссис Кеннард врасплох: она с трудом попыталась удержать на лице любезное выражение, однако все ее попытки были тщетны. Более того, на нее было жалко смотреть.

— Милдред Дэнвиль оставила у вас мальчика по имени Роберт Бартслер, но так как она не стала утруждать себя сколь-нибудь убедительным рассказом, вы заподозрили неладное и стали рыться в телефонном справочнике в поисках фамилии Бартслер, после чего позвонили по этому номеру. А теперь, миссис Кеннард, может быть, сами расскажете нам, что было потом?

Миссис Кеннард, хлопая глазами, облизнула губы, однако дар речи к ней не возвращался.

Мейсон ободряюще улыбнулся ей.

— Ну же, миссис Кеннард, я думаю, вам лучше рассказать всю правду. Давайте играть в открытую. В конце концов, сами знаете, убийство уже совершено, и ваша связь с ним ставит вас в очень и очень неприятное положение.

— Вы сошли с ума! — вскричала миссис Кеннард.

— Советую вам признаться, где мальчик, миссис Кеннард.

— Я ничего не знаю.

— Вы же не будете отрицать, что у вас был оставлен мальчик по имени Роберт Бартслер?

— Разве упомнишь всех по имени?

— Когда вы вдруг ни с того ни с сего закрыли детсад, то объяснили это тем, что вы заразились оспой.

— Да, я заразилась оспой.

— Однако нам вы сказали, что переехали сюда поухаживать за сестрой.

— Да, так оно и есть. Разве одно исключает другое?

— Когда вы уезжали, забрали ли вы с собой кого-нибудь из детей?

— Нет, конечно.

— Значит, здесь нет детей?

— Да откуда им взяться?

Мейсон взглянул на Деллу Стрит и обвел глазами комнату. На маленьком столике лежал толстенный словарь. Мейсон бросил взгляд на словарь, затем на Деллу.

Делла проследила направление его взгляда, задумчиво нахмурилась, затем, вдруг просияв, коротко кивнула.

Мейсон снова обратился к миссис Кеннард:

— Кроме предполагаемой продажи рудника, что еще вы обсуждали с Джейсоном Бартслером?

— Ничего не обсуждала.

— Каким образом вы о нем узнали?

— Мне рассказал мой друг.

— Что за друг? Кто он?

— Человек, который оказал мне одну услугу и разбирается в рудниках.

— И с которым вы познакомились не так давно?

— Да. Совершенно верно.

Делла Стрит спокойно подошла к столику, на котором лежал словарь, воскликнув:

— Какой потрясающий словарь!

Совершенно потерявшая голову миссис Кеннард испуганно оглянулась на нее.

— Интересно, это седьмое издание? — осведомилась Делла.

Она взяла словарь, взвесила его в руке и вдруг выронила,

громко вскрикнув:

— Ой, упал, держите!

Грохот, вызванный падением тяжелого фолианта, и вскрик Деллы слились воедино, и образовавшуюся после этого тишину никто не осмеливался нарушить, словно чего-то ожидая.

— О-о, извините, — промямлила Делла Стрит и умолкла.

За стеной вдруг послышалось детское хныканье, быстро перешедшее в громкий плач.

— Скорее, Делла, — позвал Мейсон и ринулся на плач.

Миссис Кеннард в свою очередь ринулась в переднюю.

Мейсон и Делла Стрит, ориентируясь на детский плач, бегали по незнакомому дому, нашаривая выключатели в темных комнатах, пока не наткнулись на ребенка, лежащего в детской кроватке.

— Ах ты, бедненький! — воскликнула Делла, подбежала к кроватке и подняла ребенка на руки. Плач сразу прекратился. Делла Стрит, улыбнувшись малышу, стала утирать ему слезы.

— Здравствуй, миленький, — сказала она. — Как тебя зовут?

— Я — Роберт Бартслер, мне уже три года, и я никогда-никогда не увижу своего папочку, — заученно отбарабанил малыш и снова разревелся.

— Как мне быть с ним? — спросила Делла.

— Во-первых, одень его, — ответил Мейсон. — Надень что-нибудь на него и приготовься — мы должны ехать.

С этими словами Мейсов побежал обратно в гостиную.

— Миссис Кеннард! Миссис Кеннард! — позвал он.

Ответа не последовало.

Мейсон вышел в переднюю, в лицо ему дохнул холодный воздух.

— Миссис Кеннард! — на этот раз что есть мочи выкрикнул Мейсон.

Дверь наружу была распахнута. Машина Мейсона, оставленная на обочине дороги, исчезла.