Когда Мейсон позвонил в дверь особняка Бартслера, ему открыл Карл Фретч.

— Добрый вечер, — произнес Мейсон.

Карл Фретч тоном светского льва осведомился:

— Вечер добрый. Мистер, вас ждет Бартслер?

— Вообще-то он всегда меня ждет, — ответил Мейсон.

— Прошу вас, проходите, — пригласил он с исключительной вежливостью, но без тени энтузиазма. — Присаживайтесь, пожалуйста, — добавил он ровным голосом и затем исчез за дверью в конце коридора.

— Попадись он мне в руки, я бы его проучила, — произнесла Делла сквозь зубы.

Мейсон только усмехнулся.

— Так и хочется сбить спесь с этого наглеца. Он просто…

В этот момент дверь открылась и Карл Фретч торжественно объявил:

— Я сказал, что ваше дело не терпит отлагательств.

— Жутко любезно с вашей стороны, — съязвила Делла.

Карл Фретч недоуменно вскинул брови.

— Не стоит благодарности, — протянул он как человек, чьи старания не оценили по заслугам.

Мейсон и Делла Стрит прошли в кабинет.

— Добрый вечер, — сказал Мейсон.

— Хэлло, Мейсон. Как поживаете, мисс Стрит? — приветствовал их Джейсон Бартслер. — Присаживайтесь. Чем обязан?

— Я по поводу Дайаны Рэджис.

— Чем могу помочь?

— Вы можете помочь прекращению дела.

— Боюсь, это не в моих силах, Мейсон. Обвинительное заключение звучит довольно веско. Есть некоторые детали, о которых мне стало известно из конфиденциальных источников. Я не вправе разглашать эти сведения, однако считаю своим долгом предупредить вас: придется грести против довольно-таки сильного течения. И по моим прогнозам, у вас из этого ничего не получится, дорогой Мейсон.

Мейсон предложил Делле Стрит и Бартслеру закурить. Бартслер отказался от сигареты, достал из коробки сигару и предложил Мейсону. Тот в свою очередь отказался от сигары, дал прикурить Делле, а затем закурил сам. Он глубоко затянулся, затем, вытянув ноги, улыбнулся Бартслеру.

— Прихрамывающая женщина почтенного вида. Что вы можете сказать про нее?

По-видимому, Бартслер совершенно не ждал такого вопроса. На его лице отразилось удивление, затем он окинул Мейсона недоуменным взглядом.

— Мне нечего сказать.

— Подумайте хорошенько.

— С какой стати? Мне ничего неизвестно об этой женщине.

— И ваша память ничего вам не подсказывает? — спросил Мейсон.

— А ваша?

— Хорошо, вернемся к той ночи, когда у Дайаны Рэджис произошел инцидент с вашим пасынком. Когда она возвратилась из ресторана на такси, у двери стояла женщина, приехавшая встретиться с вами. Она назвалась, но Дайана не запомнила ее имени.

— Минутку погодите, — перебил его Бартслер. — Теперь я что-то припоминаю. Да, точно, какая-то женщина хотела повидаться со мной по поводу одного дурацкого рудника.

Мейсон озадаченно нахмурился. Бартслер говорил так, словно и в самом деле только что вспомнил об этом. Если это и игра, то виртуозная.

— Так что же вам понадобилось? — спросил Бартслер. — И при чем здесь эта женщина?

— Возможно, она играет очень важную роль в этой истории, мистер Бартслер. Пожалуйста, расскажите подробно, с какой целью она приходила к вам?

— Она зашла по поводу рудника.

— Может быть, поговорим начистоту?

Бартслер рассердился: об этом вне всякого сомнения свидетельствовали темные пятна, проступившие на его лице, и насупившиеся брови.

— Мне не нравится ваш тон, а также ваше недоверие, Мейсон. Тем более что я назвал вам точную цель ее визита.

— Вы не находите, что было уже поздновато для визитов?

— Я тоже так подумал, — ответил Бартслер. — Не могу понять, для чего Фрэнк Гленмор провел ее ко мне. Она, конечно, долго и нудно оправдывалась, что работает в дневное время, и объясняла столь поздний визит тем, что меня, мол, можно застать дома только вечером. До недавнего времени она не помышляла расстаться со своим рудником, пока не узнала, что я интересуюсь рудниками подобного рода, скупаю их и все такое прочее. Мейсон, может, вы все-таки объясните, с чего это она вдруг сделалась для вас такой важной птицей? Они с Дайаной почти одновременно сошли с такси, и эта женщина заплатила за Дайану. Тут ровным счетом нет ничего особенного, и я не вижу никакой связи. Деньги были тотчас же ей возвращены.

Мейсон спросил как бы невзначай:

— Вы помните, как ее звали?

— Если не ошибаюсь, ее фамилия — Кеннард, и у нее не рудник, а так — голая перспектива. Одно время там была руда, но выработка велась беспорядочно, и скоро добыча понизилась; да и вообще меня интересуют рудники совершенно иного рода.

Мейсон испытующе разглядывал Бартслера и некоторое время курил в задумчивости. По его лицу было трудно что-либо прочесть.

— Ваша гостья, миссис Кеннард Дж. С. проживает по Лоб-лэнд-авеню, 3691,—г заговорил Мейсон;— До того дня, когда она нанесла визит, содержала детский садик для детишек разного возраста. Это вам о чем-нибудь говорит?

— Еще бы! — чуть не выкрикнул Бартслер. — Уж не хотите ли вы сказать, что она могла знать что-то о моем внуке?

— Есть все основания утверждать, что ваш внук находился в ее садике, — продолжал Мейсон. Однако после визита к вам она исчезла. Так, может, хватит кружить вокруг да около…

Бартслер потянулся к столу и нетерпеливо нажал на кнопку звонка, который отчетливо послышался в соседней комнате.

— Вы абсолютно правы, черт возьми, — бросил Бартслер.

В ту же минуту Фрэнк Гленмор просунул голову в дверь и,

узидев гостей, приветливо улыбнулся.

— Добрый вечер, мисс Стрит. Добрый вечер, мистер Мейсон. В чем дело, Джейсон?

— Заходите, Фрэнк, и садитесь, — сказал Бартслер.

Что-то в его голосе заставило Гленмора бросить на него недоуменный взгляд.

— Помните миссис Кеннард, заходившую к нам два-три дня назад? — спросил Бартслер без всяких церемоний.

— Да. Полноватая такая. По-моему, она даже слегка прихрамывала. Ее земли располагались как раз в том районе, где последнее время усиленно разрабатываются…

— По какому поводу вы сказали, что она хотела со мной переговорить? — спросил Бартслер.

Гленмор удивленно вскинул брови.

— По какому же еще? По поводу продажи- вам своего рудника, разумеется.

— Вы присутствовали при нашем разговоре?

— Да.

— Вы слышали весь наш разговор?

— Конечно.

— О чем она говорила? Что мы обсуждали?

— Ее рудник, естественно. Она принесла образцы пород, чтобы показать вам, затем рассказала о точном местонахождении, о глубине залежей…

— И вы присутствовали при всем разговоре?

— Да.

— Кто ее провожал до дверей?

— Мы оба.

Бартслер обратился к Мейсону:

— Из-за нехватки прислуги у нас пока самообслуживание. Надеюсь, вы понимаете, к чему я клоню?

Мейсон кивнул.

— Могу я поинтересоваться, в чем дело? — спросил Гленмор, явно сгорая от любопытства.

— Мейсон считает, что миссис Кеннард известно про моего внука, — пояснил Бартслер.

— Про вашего… внука? — воскликнул Гленмор.

— Да, внука, — ответил Бартслер, сощурившись на своего компаньона. — Есть основания полагать, что через несколько месяцев после смерти моего сына его жена родила. Об этом стало известно сегодня на суде.

— Невероятно!.. Боже мой, Джейсон, вы ни разу не обмолвились об этом… Прошло целых три года! У вас есть внук!..

— Его скрывали от меня все это время.

— Скрывали! Почему вы не подали в суд?

— Дело в том, что вдова Роберта категорически отрицала свое материнство. И только сегодня, за свидетельской стойкой, она призналась в этом.

Гленмор едва не потерял дар речи. По его лицу было видно, что слова Бартслера были для него громом среди ясного неба.

— Ну, ладно, Фрэнк, давай-ка вспомним…

— Время ее приезда? — договорил за него Гленмор. — Я запомнил это совершенно четко, так как сперва решил, что она приехала вместе с Дайаной. Дайана сказала мне, что у нее нет при себе…

Джейсон Бартслер вдруг выпрямился в кресле:

— Но почему мы должны ей верить? Фрэнк?

— Они обе сказали, что… — Гленмор запнулся на полуслове, и они замолчали, обуреваемые сомнениями.

— Продолжай, — сказал Бартслер. — Давай разберемся с этим делом. Можем ли мы с уверенностью сказать, что они не солгали. Может, они приехали вместе и выдумали историю с деньгами, чтобы убедить нас, будто приехали порознь. А, Фрэнк?

Фрэнк Гленмор произнес в задумчивости:

— Но как это опровергнуть?.. Разве что попробовать докопаться до самой сути.

— Да, именно этого я и хочу! — воскликнул Бартслер.

— Итак, я помню, как услышал дверной звонок. Подождал в надежде, что откроет Карл. Было довольно поздно, и я решил, что кто-то пришел к… ну, к домочадцам.

— Я понимаю. Дальше.

— Выждав минуты полторы, пошел открывать.

— Она позвонила повторно?

— По-моему, да, но точно не помню. Я направился к двери, сообразив, что гость может уйти. Карл был неверху, и я ждал, пока он спустится.

— А он спустился?

— Нет. Он… если верить Дайане, как раз в это время находился…

— Ясно, — перебил Бартслер. — Не будем отвлекаться. Итак, что произошло, когда ты открыл дверь?

— Дайте-ка припомнить… Та женщина стояла на пороге, и, похоже, именно она и звонила. За ее спиной виднелась Дайана, а за ней — таксист.

— Там стояло только одно такси?

— Да, одно.

— Тогда все совпадает.

— Нет, Джейсон, я не торопился бы с выводами. Я не совсем уверен, что слышал звук отъезжавшей машины. Однако миссис Кеннард вполне могла приехать и на трамвае — это больше соответствовало ее наружности.

— И она сказала тебе, что расплатилась за Дайану?

— Я стараюсь воскресить все в памяти… По-моему, Дайана сказала: «Я оставила где-то сумочку и пришлось одолжить деньги за такси у этой женщины». А я ответил Дайане, что все улажу, и Дайана шмыгнула мимо меня и стремглав взбежала по лестнице. Черт бы меня побрал, Джейсон, но мне не верится, что они приехали вместе.

— Почему ты так считаешь?

— Все произошло так просто, естественно… Они не такие уж замечательные актрисы, чтобы могли провести меня за нос. Да и этот таксист к тому же. Он как раз запихивал деньги в карман, прекрасно слышал слова Дайаны, но не выказал никакого удивления, чего не случилось бы, если б они приехали вместе.

— Но Дайана вполне могла устроить в машине сценку, будто собирается расплатиться, а потом с сожалением обнаружить пропажу сумочки.

— Согласен, это вполне возможно, но нереально. Скажу вам еще одну вещь, Джейсон: если у той женщины, помимо рудника, было еще что-то на уме, то это — великая актриса. Ибо она ни жестом, ни взглядом не исказила образ женщины средних лет, унаследовавшей рудник или получившей его в результате удачного капиталовложения или спекуляции на бирже. Она так убедительно доказывала достоинства рудника и как ей жалко расставаться с ним — ну нас-то с вами, Джейсон, трудно обвести вокруг пальца: мы таких клиентов насмотрелись на своем веку.

— В этом я с тобой согласен, — признался Бартслер. — Когда ты стал рассказывать, я тоже об этом подумал. Ее поведение было настолько типичным, что у меня не возникло и тени подозрения. Если это и актриса, то ей пришлось бы продать десятки рудников, чтобы научиться изображать повадки наших клиентов… Мейсон, может быть, вы все-таки двигаетесь по ложному следу?

— Все может быть, — согласился Мейсон, — но улика, которой я располагаю, дает мне основание утверждать, что ваш внук находился в ее садике.

— Я более склонен думать, — произнес Гленмор, — что она узнала про внука уже после визита или же во время него.

— А с кем могла видеться миссис Кеннард до встречи с мистером Бартслером? — спросил Мейсон.

— Ни с кем. Она позвонила по телефону, назвала свое имя и сказала, что имеет рудник на продажу, мол, добыча показала в руде наличие ценных примесей; но так как она не могла отлучиться днем, просила потолковать с нею в вечернее время и назначить день встречи.

— Что дальше? — спросил Мейсон.

— Я предложил зайти в любой день на этой неделе, но никак не предполагал, что она заявится в тот же вечер, да к тому же так поздно. Наверное, вечер и ночь для нее одно и тоже.

— И больше никто ее не видел?

— Дайте сообразить… Итак, я впустил ее, переговорил с ней, потом прошел к Джейсону, сообщил ему, что его ожидает женщина, рассказал ему в общих чертах о ее деле и посоветовал принять.

— Совершенно верно, — заметил Бартслер. — Ты выложил ее предложение, а я сказал, что вряд ли это нам годится, но так как она ожидает в приемной, могу уделить ей пару минут.

— А именно в это время, — продолжал Гленмор, — она сидела в приемной, и вполне возможно… нет, все равно это ничего не меняет.

— Почему же? — спросил Бартслер.

— По коридору могли пройти миссис Бартслер и Карл Фретч. Но они могли перекинуться лишь парой слов, не более.

— Пожалуйста, Фрэнк, проверь это, — предложил Бартслер.

Гленмор озадаченно нахмурился.

— Нелегкая задача, в особенности при ваших нынешних отношениях.

— Ну, попробуй.

— Я очень щепетилен в подобного рода делах. Прошу вас, поймите меня правильно.

Ответ Бартелера был сух:

— Ну, раз вы не хотите… Попросите Карла спуститься сюда как можно скорее. Да и миссис Бартслер заодно. Скажите, что это очень важно.

Гленмор кивнул и вышел из комнаты.

Бартслер стряхнул пепел с сигары.

— Даже если это кажется нереальным, то только так оно и могло произойти, Мейсон.

— Вам лучше самому расставить все точки над «и», поскольку это ваша жена и ваш пасынок. Мне бы не хотелось доказывать того, чего на самом деле не было. У вас просто навязчивая идея.

— Мы с женой прожили достаточно долго, и теперь я понимаю, что она вышла за меня по расчету. Теперь же она попыталась завладеть тем, что не подлежит продаже.

— А ваш пасынок? — спросил Мейсон.

— Мой пасынок, — раздраженно фыркнул Бартслер. — Я не строю никаких иллюзий насчет этого юного мерзавца. Его давно следовало выставить отсюда пинком под зад. Сколько в этом сопляке скопилось чванства, подлости и лицемерия!

— А ведь вам придется отвалить ему лакомый кусочек от ваших земель, — сказал Мейсон.

— Фиг с маслом он получит от меня, — отрезал Бартслер. — Он просто бредит мыслью, что ему уготовано будущее гениального артиста, ради этого он и готов на все — только бы не работать. Хочет с юных лет устроить себе безбедную жизнь.

— Как смотрит на это его мать?

— Готова молиться на него. Убеждена, что в нем слились воедино лучшие качества всех звезд Голливуда.

— И пойдет на все ради его будущего?

— На все абсолютно.

— В таком деле необходим деликатный подход.

— Какая к черту деликатность! — сердито воскликнул Бартслер. — Когда я говорю, что она пойдет на все, это значит — на все! Она и солжет. И украдет, и даже убьет, если понадобится…

— О ком это ты? — раздался холодный, чопорный голос миссис Бартслер, стоявшей у двери.

Бартслер вскинул глаза, увидел жену и, поднявшись, сказал:

— Дорогая, ты помнишь мистера Мейсона и мисс Стрит?

— Добрый вечер, — холодно поздоровалась с ними миссис Бартслер и снова обратилась к Бартслеру: — Так о ком все-таки ты сейчас говорил, Джейсон?

Джейсон стоически выдержал ее взгляд.

— О тебе, черт бы меня побрал, о ком же еще?

— Ясно. Может, ты пригласил мистера Мейсона, чтобы он начал бракоразводный процесс?

— Нет, не для этого, и давай не будем, — возразил было Бартслер, но осекся, увидев ее ледяную улыбку.

— С твоей стороны это было бы преждевременно. Что касается меня, то я завтра же сама подам иск о разводе.

Бартслер секунду молчал, потом сердито буркнул:

— Что ж, на том и покончим.

— Нет, это только начало, — сказала она сладким голосом. — Мистер Мейсон может подтвердить, что нам предстоит дележ всего имущества.

— Если ты надеешься, что уступлю хоть пядь земли тебе и твоему мерзопакостному отпрыску… — разгневанно начал Барт-слер.

— Довольно, Джейсон, — резко оборвала его миссис Барт-слер. — Ты, разумеется, можешь позволить себе оскорблять меня, потому что, по-твоему, только в этом и состоят привилегии мужа. Но ради Бога, оставь моего сына в покое. Он находится на моем содержании и ни в коей мере не зависит от тебя.

— На твоем содержании! — взревел Бартслер. — Только и знаешь, что забираешь у меня деньги и передаешь ему.

— Ну и что? Все равно это мои деньги, и я вольна распоряжаться ими по своему усмотрению.

— Потому-то он и держится так, словно сам себе хозяин, — сказал Бартслер. — Ни благодарности, ни уважения!

— Вот уж не догадывалась, что он должен благодарить тебя за что-то, — усмехнулась миссис Бартслер. — И потом, уважения не требуют, а заслуживают.

— А я требую к себе уважения, и все тут! Ох, если только он сделал то, в чем я его подозреваю…

— В чем же, интересно, ты его подозреваешь?

— А в том, что… Ничего, подождем, пока он сам все расскажет.

В кабинет возвратился Гленмор и, не желая мешать их беседе, лишь отрицательно покачал головой.

— Нет дома? — спросил Бартслер.

— Нет.

— Если ты разыскиваешь Карла, он вернется очень поздно, — сообщила миссис Бартслер. — Мальчик поехал на свидание.

— На чьей машине?

— Не волнуйся, Джейсон, он взял мою.

— Паршивец эдакий! Если только он…

— По-моему, вообще нет необходимости допрашивать его, Джейсон. Никакого отношения к твоим делам он не имеет. Он целиком под моей ответственностью. Надо же было, чтобы его комиссовали; бедняжка так разочарован, что не может быть рядом со своими сверстниками за океаном…

— Разочарован! — заорал Бартслер. — Да он не рискнет и на километр приблизиться к линии фронта. Кишка тонка!..

— Прекрати, Джейсон.

— У него поджилки трясутся, когда открывают шампанское! — продолжал возмущенно Бартслер, пропустив ее слова мимо ушей. Если ему дать в руки автомат, он, того и гляди…

— Ты хотел увидеть меня? — перебила его миссис Бартслер. — Надеюсь, у тебя было ко мне дело. Если я понадобилась только для того, чтобы ты топтал мое достоинство, беспочвенно подозревая моего сына, то предупреждаю тебя, Джейсон: не делай так, чтобы я добавила в иск те оскорбления, которыми ты меня осыпаешь. Мистер Мейсон и мисс Стрит покажут на суде, как ты вызвал меня сюда для того, чтобы я выслушала пошлую и гнусную тираду о своем сыне.

Бартслер только вздохнул.

— Что ж, это бесполезно. Скажи, тебе знакома женщина по фамилии Кеннард?

Миссис Бартслер насупилась:

— Кеннард… Кеннард?.. Нет, Джейсон, не знакома.

— Дородная женщина, лет шестидесяти, немного прихрамывает. Она была здесь, по-моему, двадцать четвертого вечером. Если забыла, я могу напомнить: в тот самый вечер, когда Карл избил Дайану…

— Джейсон, когда ты прекратишь огульно охаивать Карла? Он и пальцем не прикоснулся к этой твари. И потом, своими недвусмысленными угрозами ты, во-первых, обвиняешь Карла в том, что он поднял руку на женщину, а во-вторых, подвергаешь сомнению каждое его слово. Все это делает невыносимым нашу дальнейшую совместную жизнь и пребывание под одной крышей. Ты просто изгаляешься надо мной самым изощреннейшим способом. Этого вполне достаточно, чтобы…

— Чтобы бежать к адвокату и подать на алименты, — докончил за нее Бартслер.

— Право, Джейсон, я не вижу смысла продолжать; по-моему, это бесполезный разговор. Если ты по-прежнему будешь стараться втравить в эту историю Карла, видимо, мне придется что-то предпринять.

— Ты помнишь ту женщину? Когда-нибудь видела ее?

— Да, кажется, видела.

— Где?

— Она сидела в приемной. Я не очень-то обратила на нее внимание.

— А Карл видел ее?

— Тебе придется спросить об этом у самого Карла.

— Где он?

— Уехал.

— С кем?

— Не понимаю, какое это может иметь значение?. — сказала миссис Бартслер. — Впрочем, дабы ты не подумал, что я скрываю какие-то сведения, представляющие для тебя интерес, могу и сказать. Он уехал с некоей привлекательной молодой особой. Насколько я догадываюсь, тебе абсолютно до лампочки, куда они поехали. У тебя нет к мальчику ни симпатии, ни вообще какого бы то ни было чувства, так что тебе наплевать на его личную жизнь.

— Какие к черту симпатии! — отрезал Бартслер. — Я хочу узнать, говорил ли он с этой женщиной?

— Конечно, нет, Джейсон. Раз она приходила к тебе, можешь быть спокоен: Карл и без того научен горьким опытом и изо всех сил старается не вмешиваться в твои дела, чтобы не дать малейшего повода для…

— Знаю, знаю, — оборвал ее Бартслер, — и даже знаю, какой у него прекрасный наставник.

Миссис Бартслер, кротко кивнув, повернулась и удалилась с высоко поднятой головой.

— Черт бы меня побрал, — сказал со злостью Бартслер, — ну и в дерьмо я влип. Не надо так смотреть на меня, Мейсон. Я знаю, что сыграл ей на руку: в своем кабинете в присутствии посторонних оскорбил ее чувства, смешал ее сына с грязью и вообще изгалялся как мог, так что она не преминет повернуть все это против меня на бракоразводном процессе.

— Как бы то ни было, нам по-прежнему ничего неизвестно про миссис Кеннард, — заметил Мейсон.

— Вот вы и ошибаетесь, — возразил Бартслер. — Теперь-то я знаю разгадку. Миссис Кеннард заявилась сюда, соврав про рудник, дабы ее пропустили. Именно так все и было. Пока она сидела в приемной, моя жена выудила у нее истинную причину визита и сразу поняла, что мой внук смешает все ее планы. О, Фрэнк, заклинаю тебя, разыщи эту женщину во что бы то ни стало. Я должен знать, кто с ней говорил и о чем.

— Я немедленно займусь этим, — обещал Гленмор. — Если не возражаете, сейчас же свяжусь с детективным агентством, которое ведет наши дела, и прикажу начать розыск.

В эту минуту зазвонил телефон. Гленмор подошел к аппарату, поднял трубку:

— Слушаю… Да, сию минуту. — Он обернулся к Мейсону и протянул трубку. — Ваш клиент, Мейсон. Говорит, вопрос жизни и смерти.

Мейсон, взяв трубку, сказал:

— Да, Мейсон слушает.

В трубке раздался голос Пола Дрейка:

— Перри, слушай, только не подумай, что это моя заслуга. Везуха сплошная. Мы откопали этого Ферстона и нашли ее адрес. Она не предполагала, что кому-либо придет в голову искать ее через Ферстона. Похоже, он у нее любимчик. Она сообщила ему свой адрес, как только переехала.

— Ему известна причина этой перемены? — спросил Мейсон.

— Ты хочешь сказать — ее переезда?

— Да.