Утреннее солнышко весело играло на омытых дождем зданиях. На девственно чистом синем небе не было даже тени облачка. Солнечные лучи струились сквозь восточные окна конторы Мейсона, падая золотистым продолговатым пятном на его письменный стол, который как раз тщательно протирала Делла Стрит. Она зашторила жалюзи, чтобы солнечный свет не пробивался в комнату. Раздался щелчок отпираемого замка — это был Мейсон.

— Привет, Делла. Выспалась?

— Немного. А вы?

Мейсон, улыбнувшись, покачал головой.

— Глаз не сомкнул от злости. Делла, пожалуйста, позвони Полу Дрейку, узнай, может ли он сейчас заглянуть ко мне.

Делла Стрит убрала тряпку в ящик стола и, пока Мейсон вешал в гардероб свою шляпу и светлое пальто, набрала номер Пола Дрейка.

— Он сейчас будет, — сообщила она, повесив трубку.

Адвокат кивнул, прошел за свой письменный стол, однако садиться за него передумал и принялся слоняться по комнате.

— А вы не можете привлечь Голкомба за незаконный арест? — поинтересовалась Делла.

— Я мог бы кое-что предпринять против него, — буркнул Мейсон, — но буквально на другой же день надо мной хохотал бы весь город: я бы просто создал ему рекламу. Ничего, мне многих удавалось осаживать, когда игра принимала грубый оборот, — впоследствии они даже вопили о помощи. Так что с этим орангутангом я расправлюсь. Гораздо опаснее лейтенант Трэгг: этот — помозговитее будет. А Голкомб — просто самоуверенный, невежественный олух, воображающий себя крутым парнем.

В дверь раздался условный стук Дрейка, и Делла, подойдя к двери, отперла ее.

— Приветик, Делла, — сказал Дрейк и усмехнулся Мейсону. — Ну и наломали же вы дров, черт бы* вас побрал.

— То есть?

— Я всю ночь глаз не сомкнул.

— Я тоже, — сказал Мейсон.

— Вижу, ваш старый приятель сержант Голкомб мутит воду, причем с невиданным остервенением. Я думал, его перевели.

— Очевидно, добился милости у власть придержавших, — предположил Мейсон. — Что он хотел от тебя, Пол?

— Заявился среди ночи, вытащил меня из постели, чтобы сообщить, будто один из моих сотрудников скрывает интересующий его дневник, а потом обвинил меня — меня, вы слышите? — в том, что я был вместе с вами на квартире Дайаны Рэджис, выкрал этот самый дневник и потом дал дёру по пожарной лестнице.

— Что ты ему ответил?

— Я был настолько возмущен, что чуть не взбесился, — сказал Дрейк. — В конце концов мне удалось разубедить его, но после того как он ушел, я из чистого любопытства и для очистки совести навертел телефон того сотрудника, который следил за квартирой, и расспросил его о случившемся. Тот видел, как напротив дома остановился автомобиль, принадлежавший Джейсону Бартслеру, из которого вышел юноша, уверенной походкой направился к еходной двери, отпер ее ключом и вошел в здание. Мой сотрудник даже сперва принял его за жильца, но из-за того, что юноша заглянул в почтовый ящик Дайаны, по профессиональной привычке записал номер его автомобиля. Он говорит, что другой детектив — его напарник — дважды просигналил вам.

— А он видел, как юноша спускался по пожарной лестнице?

— Нет, не видел. Пожарная лестница выходит в переулок и не видна с того места, откуда он наблюдал. Полиция нагрянула сразу же после того, как юноша вошел в дом, и тогда напарник завел мотор, трижды просигналил вам и поскорее смылся. В это же время сбежал и юноша. Голкомб рвал и метал, стараясь нагнать страху на моего сотрудника, но тот прикинулся дурачком и сказал, что это обычная слежка и что ему поручили выследить блондинку с подбитым глазом, поэтому он не очень приглядывался к тем, кто входил в дом. Он — малый не промах, не то что этот олух Голкомб.

— А как ты отшил Голкомба?

— Ну, когда он стал выступать, мол, почему мы не сотрудничаем с полицией, это задело меня за живое, и я перешел в контратаку. Его тут же как ветром сдуло, и, по-моему, он даже чуток струхнул.

— Дальше, Пол?

— Как только я выяснил, что машина принадлежит Джейсону Бартслеру, я зашел к себе в контору и поднял все донесения от детективов, наблюдавших за особняком Бартслера. Обнаружилось, что некий юноша, предположительно Карл Фретч, выезжал на машине, а вернулся рано утром на такси.

— И ты сказал об этом сержанту Голкомбу?

— Что ты! — сказал Дрейк. — Голкомб даже не подозревает, что мы следили за особняком Бартслера. Мне пришлось отпихиваться от него только потому, что он засек моего сотрудника возле дома Дайаны Рэджис. Насчет остального я был нем как рыба.

— У особняка Бартслера больше ничего не произошло?

Дрейк усмехнулся.

— Этой ночью, не дожидаясь рассвета, сержант Голкомб с парой фараонов ворвался туда и разбудил всех домочадцев. Свет в доме горел довольно долго, после чего они со свирепым видом вывели Карла Фретча и повезли его в управление. Насколько мне известно, он еще там.

Мейсон просунул большие пальцы рук в проймы жилета и, размышляя над полученными сведениями, стал прохаживаться взад-вперед.

— Как я понял из того, что выболтал сержант Голкомб, тебе выпала трудная ночка, Перри.

Губы Мейсона сжались в твердую, решительную черточку.

— На этой же неделе обязательно сведу счеты с гориллой Голкомбом, — заверил он Дрейка.

— А куда же девался дневник? — спросил Дрейк.

— Пропал.

— У меня такое ощущение, — проговорил Дрейк, — что полиция готова землю рыть из-за этого дневника.

— Пускай себе роют.

— Наверно, они думают найти в нем сведения из прошлого Дайаны Рэджис, которые пролили бы свет на это дело.

— Как бы не так! — фыркнул Мейсон. — Они надеются отыскать в дневнике какой-нибудь факт в ущерб Дайане и скормить его газетчикам. Что бы там ни было написано, это не будет признано достоверным фактом, — и полиции это известно, но зато она может переправить эти сведения в газеты и даст репортерам возможность раздуть их. И как только бедняжка появится на суде, присяжные сразу же вспомнят, как читали об этом в газетах. Старый прием, с помощью которого полиция добивается того, чего не смогла бы сделать законным путем.

— Я не так силен в законах, Перри, — сказал Дрейк, — но скажи мне, есть ли закон, считающий преступлением укрывательство важных улик.

Мейсон утвердительно кивнул.

— В таком случае предупреждаю тебя, — сказал Дрейк, — что Голкомб всерьез рассчитывает найти дневник, который, как заколдованный, ускользнул от него. Если ты взял дневник или знаешь, где он находится, тебе лучше всего не рыпаться.

— Да шут с ним, с этим сержантом Голкомбом, — вспылил Мейсон. — Если в прошлом моей клиентки имеются неблаговидные факты, это вовсе не означает, что они имеют отношение к данному убийству.

— Откуда ты можешь знать?

— От верблюда.

— А если бы могло вывести на след?

— Не пори ерунды, — ответил Мейсон. — Предположим, Милдред и в самом деле вела дневник. Но Милдред и Дайана — давние подруги, к тому же живут вдвоем в одной квартире. С чего вдруг Дайане понадобилось убивать Милдред, даже если та и пронюхала что-то?

— Зачем же она тогда ее убила? — спросил Дрейк.

— Да не убивала она.

— Но полиция подозревает ее.

— Бред сивой кобылы!.. Пол, в своем письме Дайане Милдред рассказала, как ей пришлось воспользоваться сумочкой Дайаны; автоинспектор прицепился к ней из-за какого-то пустяка, потребовал права. У нее их не было, поэтому она стала вешать ему лапшу на уши, будто оставила права дома, однако инспектор не поленился проехать с ней домой, чтобы убедиться в этом. Автоинспектор этот мне нужен позарез.

— Ты можешь сказать, в котором часу это произошло?

— Где-то около полудня.

— Вчера?

— Да.