Мейсон свернул на боковую улочку и остановился перед домом Деллы.

— Спокойной ночи, — ласково произнес он, притянув к себе Деллу.

Делла, закрыв глаза, протянула губы.

— Устала? — спросил он минуту спустя.

— Есть немного.

— Завтра можешь дрыхнуть все утро. Кстати, — добавил он как бы между прочим, — ты сказала, Дайана дала тебе ключи. Лучше, если они останутся у меня.

Делла Стрит порылась в сумочке и достала квартирный ключ с болтавшимся на нем ключиком от почтового ящика.

— Только не надейтесь, что ваш небрежный тон может ввести меня в заблуждение, — предупредила она. — Если вы едете туда, я с вами.

— Делла, в такую холодрыгу, слякоть…

— Мне совсем не холодно, и небольшой дождичек не повредит. Я пышу жаром, как курица на вертеле. Не думайте, что вам удастся меня отговорить.

Мейсон заколебался.

— Между прочим, у вас не так уж много времени, — напомнила ему Делла. — В полиции отнюдь не дураки.

Мейсон уселся в машину, завел мотор, включил фары и развернул машину в обратном направлении.

— Что нам светит, если полиция застукает нас в квартире? — поинтересовалась Делла.

— Они нас не застукают, потому что нас там не будет. Я не прочь рискнуть иной раз, но совать голову в петлю не намерен.

— Так за чем же мы едем?

— За почтовым ящиком, — ответил Мейсон. — Помнишь, как возле него крутилась Хелен Бартслер? Она не просто так приезжала навестить Милдред Дэнвиль. Во всяком случае, мне так кажется.

— А-а, — разочарованно протянула Делла Стрит. — Теперь ясно. А я думала, что вы хотите подняться к ней наверх.

Мейсон свернул за угол и остановился напротив меблированного дома на Пальм-Виста. Открыв дверцу, он вышел под холодный, моросящий дождь.

— Шеф, там из переулка выглядывает машина, — сообщила Делла.

— Это человек Пола Дрейка, — сказал Мейсон.

— Ах, верно. Я и забыла, что вы сами послали их сюда.

Мейсон зажег спичку и, сложив ладони лодочкой, осветил свое лицо, чтобы оперативник мог узнать его.

— Еще вздумают следить за нами, — пояснил он. — Оставайся на месте, Делла, я сейчас вернусь. Загляну только в почтовый ящик.

Взбежав по ступенькам, Мейсон открыл ключиком металлическую дверцу и вынул конверт, на котором карандашом были выведены имя и адрес Дайаны. Он засунул конверт в карман, захлопнул дверцу ящика и вернулся к машине.

— Написано в явной спешке, — заметил Мейсон, вынув конверт из кармана и разглядывая его при свете приборного щйтка.

Он просунул карандаш под клапан конверта, добавив: — Запечатано кое-как. Откроется по линии склейки.

Медленно вращая карандаш, он без особого труда распечатал конверт.

— Будете читать прямо здесь? — спросила Делла.

— Да, лучше отъедем куда-нибудь подальше. Того и гляди, полиция нагрянет.

Мейсон проехал пару кварталов, остановил машину, включил лампу, установленную под крышей салона, и развернул письмо таким образом, чтобы было виднр и ему и Делле.

Письмо гласило:

Дайана, милочка!

Ей-богу, ты не поверишь! Даже трудно объяснить, что произошло. Меня зацепил автоинспектор за нарушение правил стоянки и вождение без водительских прав. Я наплела ему, будто выехала на часок за покупками и оставила сумочку дома. Он сказал, что отвезет меня домой за сумочкой. Какой ужас! Что поделать, я, не роняя достоинства, продолжала блефовать. Приехали, открываю дверь, вижу — лежишь ты, голубушка, в спальне в нижнем белье, а сумочка — на столе. Я схватила сумочку прежде, чем инспектор успел заметить тебя, нашла в ней твое водительское удостоверение и сунула под нос фараону. Пока он его разглядывал, я быстро захлопнула дверь в спальню. На беду, я дико торопилась в одно место, но этот противный инспектор никак не отставал, поэтому мне не удалось оставить сумочку дома, пришлось таскать с собой. И только через час после этого открываю сумочку, а там куча денег, — да ты, голубушка, никак, банк ограбила!

Я верну тебе ее, милочка, как только смогу. Пробовала дозвониться до тебя, но никто не отвечал. Я строчу это письмо в предвкушении — о, дай Бог, чтобы оно свершилось! — самого важного дела в моей жизни. Позвоню тебе попозже. Дорогая, если со мной что-то случится, все мои вещи принадлежат тебе, но прежде обязательно ознакомься с содержимым коробки из-под печенья, которая лежит в кладовке на верхней полке. Там дневник, куда я записывала события из своей жизни, но есть кое-что и о тебе — то, что от тебя скрывают.

Вечером приеду с твоей сумочкой. А до тех пор буду названивать тебе отовсюду, где есть телефон.

Целую.

Твоя Милдред Дэнвиль.

Мейсон кончил читать письмо и, нахмурившись, повернул лист обратной стороной.

— На обороте какая-то цифра — «3962-yz».

— Что бы это значило? — спросила Делла.

— Не знаю. К тому же у нас времени в обрез.

— Иными словами, вы хотите отправиться туда за дневником?

— Совершенно верно.

— Но ведь полиция…

— Даже вся полиция города не сможет удержать меня от такого соблазна. Ты будешь ждать здесь и, если меня…

Делла Стрит распахнула дверцу.

— Не говорите ерунды! Как вы могли подумать, что я отпущу вас одного?

— Тебе туда нельзя, Делла…

— Только зря теряете время, — сказала Делла, выпрыгнув из машины под дождь. — Идемте скорей.

Они быстро зашагали по мокрому тротуару и, подойдя к машине в переулке, остановились. Мейсон приблизился к водителю.

— Здравствуйте, мистер Мейсон, — понизив голос, приветствовал его сотрудник Дрейка.

— Полиции еще нет? — настороженно спросил Мейсон.

— Пока не было.

— Мы идем в дом. Если кто появится, просигналите: дважды — если кто-то войдет, и трижды — если появится полиция. В случае облавы заводите мотор и уносите ноги. Просигналите, но не задерживайтесь ни на секунду, ясно?

— Все понял.

— Мы только заскочим туда ненадолго. Я думаю, обернемся за пять минут.

— О’кей, мы за всем проследим.

Мейсон и Делла Стрит пересекли улицу и подошли к дому. Дайанин ключ мягко повернулся в замочной скважине парадной двери.

— Дом без лифта, нам на второй этаж, — сказал Мейсон. — Договоримся сразу, Делла: если что стрясется, говорить буду я один.

Они нашли дверь нужной им квартиры. Мейсон открыл ключом дверь и включил свет.

— Нам можно не прятаться, Делла. В этом деле нет особого криминала… Так, посмотрим, где у них кладовка. Похоже, что там. Поищи-ка коробку из-под печенья. А я пока осмотрю спальню — так, на всякий случай… да, и надень перчатки. Они наверняка будут проверять квартиру на отпечатки пальцев.

Делла Стрит открыла дверцу, ведущую в маленькую кухню, и включила свет. Мейсон направился в спальню, щелкнул выключателем и в задумчивости уставился на две одинаковые, как близнецы, кровати. Обе заправлены, но одна из них была смята, как если бы кто-то спал прямо на покрывале. В комнате стояли два комода и один туалетный столик. Мейсон перевел взгляд на дверь ванной комнаты. Подойдя к ней, он только взялся за дверь ванной, как с улицы раздался резкий звук автомобильного гудка, за ним второй. Мейсон ожидал третьего, но он не последовал.

Мейсон ринулся к порогу спальни и, выбегая, протянул руку к выключателю, но, промахнувшись, захлопнул дверь спальни, потом подбежал к выключателю у входной двери, выключил свет и позвал Деллу. Делла с отчаянием в голосе откликнулась из кладовки:

— Я не могу найти эту проклятую коробку.

Мейсон, выключив свет на кухне, подбежал к ней.

— Кто-то идет. Теперь мы, кажется, в ловушке. Какая легкомысленность. Кто бы это мог быть?.. Ох ты!..

Он смолк, услышав шаги в коридоре.

Адвокат шагнул из кладовой в темную кухню. Делла Стрит выключила свет в малюсенькой кладовке. Шаги замерли перед дверью квартиры.

Раздался еле слышный скрежет метаода о металл; ключ так медленно и тихо поворачивался в замочной скважине, что раздался только слабенький щелчок отскочившего запора.

Дверь медленно отворилась.

Два-три мгновения, показавшиеся очень долгими, ничего не происходило. Человек, открывший дверь, стоял в дверном проеме и прислушивался; слабый свет из коридора отбрасывал зловещую тень на истертый ковер посреди комнаты.

Тень на ковре шевельнулась.

Человеческая фигура бесшумно шагнула вовнутрь и, повернувшись, закрыла дверь, причем так стремительно, что ни Мейсон, ни Делла Стрит не успели разглядеть внешности пришельца, который в это время неясным силуэтом крался на цыпочках и слегка приоткрыл дверь в спальню.

Мейсон отстранил Деллу назад, а сам, мягко ступая на цыпоч-ка£, пересек кухню и прислонился к дверному косяку, откуда обозревалась спальня, и в ту же минуту ощутил прикосновение прижавшейся к его плечу Деллы.

Тоненькая полоска света, пробивавшаяся из-за неплотно прикрытой двери, заслонялась человеческой фигурой.

Дверь в освещенную спальню стала медленно, сантиметр за сантиметром, раскрываться, и силуэт человека целиком заполнил дверной проем.

— Это Карл Фретч? — прошептала Делла.

Пожатие пальцев Мейсона было знаком молчать.

— Да, это Карл.

— Я пошла обратно в кладовку, — шепнула Делла, быстро и бесшумно пересекая кухню.

Мейсон, стоя у двери, наблюдал за Карлом Фретчем.

Молодой человек некоторое время постоял у порога спальни, затем, видимо, решил, что владелец спальни, оставивший свет включенным, находится в ванной.

Он тихонько подкрался к двери в ванную комнату, осторожно приоткрыл ее и, как видно, был сильно озадачен тем, что ванная оказалась пуста.

С улицы донесся автомобильный гудок, потом еще один, за ним — третий, и в этот момент к дому с ревом подкатила машина.

Карл Фретч застыл как вкопанный, направился на цыпочках к тому месту, где стоял невидимый в темноте Мейсон.

С лестницы донеслись шаги, принадлежавшие нескольким людям.

Карл Фретч прекратил свои поиски, застыв в выжидательной позе. Мгновение он прислушивался, затем скользнул обратно к спальне.

Шаги громыхнули уже на площадке, затем в коридоре и наконец возле самой двери в квартиру. Раздался требовательный, стук, затем неожиданно щелкнул отпираемый замок.

Карл Фретч, быстро юркнув в спальню, закрыл за собою дверь.

Дверь в коридор распахнулась, и вошли трое мужчин. Один из них включил свет.

— Добрый вечер, сержант Голкомб, — произнес Мейсон, постаравшись придать голосу как можно более непринужденный тон.

Лицо сержанта Голкомба потемнело.

— Опять вы!

— Собственной персоной.

Сержант сдвинул шляпу на затылок.

— Какого черта вы здесь потеряли?

— Проводил кое-какие поиски, — объявил Мейсон, — кстати, мне помогает моя секретарша.

— Ага, как я погляжу, вы занялись квартирной кражей, — сердито процедил Голкомб.

— А я-то надеялся, что вы уже избавились от привычки делать скоропалительные выводы, — посочувствовал Мейсон.

— Послушайте, умник, вы бы лучше заткнулись, — огрызнулся Голкомб. — Благодаря вам меня поперли из уголовного розыска, а все из-за того, что я слушал вас, развесив уши, на которые вы усердно вешали лапшу. Но теперь я не буду слушать. Я буду действовать.

— Дело ваше, — бросил Мейсон.

Двое полицейских в штатском, сопровождавших сержанта Голкомба, вытянулись в ожидании приказа.

— Как вам удалось проникнуть сюда? — спросил Голкомб.

— Моя клиентка, Дайана Рэджис, дала мне ключ от этой квартиры, попросив оказать ей маленькую услугу.

— Черта с два! — воскликнул Голкомб. — Так она вам и отдала!

— Отдала! — заверил его Мейсон. А вы, как я полагаю, воспользовались ключом Милдред Дэнвиль и решили провести обыск.

— И давно вы здесь?

— Не имею понятия. Минут пять, наверно. А может, и все десять. Почему же вы не начинаете обыск, сержант?

— Я уже его начал, — отвечал Голкомб. — А вы нашли чего-нибудь?

— Ничего существенного.

— И все-таки как могло случиться, что вы оказались здесь? Откуда нам известно, что ваша клиентка давала вам ключ и попросила вас прийти сюда?

— От меня и известно.

— Та-ак, — протянул Голкомб после секундного замешательства. — Я дал слово никогда вас не слушать.

— В таком случае перестаньте меня расспрашивать, — сказал Мейсон.

— Эй, ребятки, а ну, поройтесь-ка там, — приказал Голкомб, мотнув головой в сторону спальни. — А я тут пошарю.

Двое полицейских направились в сторону спальни, распахнули дверь. В тот же миг один из них крикнул:

— Сержант! Тут окна выходят на пожарную лестницу. Кажется, кто-то спускается. Эй, там! Вернись! Стой или буду стрелять!

Голкомб ринулся в спальню.

— Какой-то тип только что спустился с пожарной лестницы и помчался по переулку, — доложил ему один из полицейских.

— Что стоите, будто в штаны наложили? — заорал Голкомб. — Чешите вниз, хватайте его. Какого черта уставились, разинув рты?

Оба полицейских выбежали в гостиную, затем — в коридор, устремившись вниз по лестнице.

— Давайте присядем и потолкуем, — пригласил Голкомб Мейсона. — Только без шуточек.

— Вы случайно не собираетесь посадить меня в КПЗ? — осведомился Мейсон.

— Я сам не знаю, что я собираюсь сделать, — сказал Голкомб. — Знаю только, что больше не позволю вам водить меня за нос. Что у вас в карманах?

— Личные вещи, — ответил Мейсон.

Мейсон промолчал.

— Вам не откажешь в наглости, Перри Мейсон, — сказал Голкомб. — Гоняетесь повсюду со своим сыщиком, выкапываете улики, забегая вперед полиции, вечно вставляете нам палки в колеса: А теперь, умник, послушайте, что я вам скажу: если вы или Пол Дрейк хоть что-то отсюда взяли, вам будет предъявлено обвинение в ограблении. Ясно? Я вас оштрафую.

Мейсон закурил сигарету и сказал:

— Присаживайся, Делла, в ногах правды нет. Боюсь, что тебе не повезло: сегодня у сержанта очень воинственное настроение.

С лестницы донеслись тяжелые шаги. Появился один из полицейских, который заявил с порога:

— Он скрылся, сержант.

— Так возьми машину и прочеши все вокруг, — рявкнул Голкомб.

— Джим уже поехал. А я подумал, может, вам понадобится какая-нибудь помощь.

— Ладно, — кивнул Голкомб. — Постереги этих двоих, пока я проведу обыск.

С этими словами сержант Голкомб начал шарить по всей комнате, заглядывая в шкафы и выдвижные ящики.

Мейсон курил, храня молчание.

Голкомб заметил Мейсону:

— У нас есть сведения, что Милдред Дэнвиль вела дневник.

— В самом деле? — удивился Мейсон.

— Этот дневник — вещественное доказательство, — сказал Голкомб.

— Доказательство чего?

— В нем может быть намек на убийцу.

— Конечно, хотя и мне, и вам трудно об этом судить, ведь, возможно, дневника вообще не существует.

— Мне, может, и трудно судить, а вот вам наверняка что-то известно, — хмуро произнес Голкомб.

Мейсон вопросительно поднял брови.

— Я буду великодушен. Если мисс Стрит даст честное слово, что она ничего не брала из этой квартиры и что ей ничего не известно про дневник, мы не станем ее обыскивать. Зато вас, Мейсон, мы обыщем. Если у вас ничего нет, вы свободны.

— Вы сказали, обыщете меня? — недоверчиво переспросил Мейсон.

— Да, черт бы меня побрал.

— Без всякого ордера?

— Вот именно.

— Сомневаюсь, — спокойно произнес Мейсон.

— Дождемся Джима, он сейчас закончит и придет сюда,—

сказал Голкомб. — Вам удалось выйти сухим из воды, хогда произошло убийство, но с этой минуты стоит вам перебежать мне дорогу, я накостыляю вам по первое число.

— Попробуйте только обыскать меня без ордера, — ответил Мейсон, — и костыли вам обеспечены.

Голкомб сдвинул шляпу на затылок.

— У нас найдется способ прибрать вас к рукам.

Больше минуты они провели в молчании, но тут на лестнице послышались шаги, и в комнату вбежал третий полицейский.

— Тот тип, что слез с пожарной лестницы, как сквозь землю провалился, сержант, — доложил он. — Но на углу стоит машина, она зарегистрирована на имя Джейсона Бартслера. Еще одна машина стоит в переулке, а в ней — какой-то парень. Я потребовал у него права. Это сотрудник детективного агентства Дрейка. Он сказал, что поставлен там для наблюдения за домом, но дать показания отказался.

— Значит, Джейсон Бартслер, — повторил сержант Голкомб. — Отлично, ребятки, мы конфискуем эту машину. Потрясите-ка того парня, что сидит в засаде. Если он по заданию Дрейка следит за домом, то не мог не видеть того, кто спустился по пожарной лестнице. Возьмите у него приметы преступника. Скажите, что речь идет о краже со взломом, так что, если он попробует скрыть от полиции важные сведения, мы отберем у него права, и всей их шайке-лейке придется туго. Фрэнк, забери с собой этих двоих.

— Могу я поинтересоваться, что вы собираетесь предпринять? — осведомился Мейсон.

— Можете, умник, — ответил Голкомб. — Тем более что я все равно собираюсь поставить вас в известность, черт возьми. Вы арестованы по подозрению в ограблении и сокрытии от правосудия вещественных доказательств. Вас отвезут в тюрьму. И Деллу Стрит в придачу. Вы будете оштрафованы. Ваше место — за решеткой. Мы не станем обыскивать вас без ордера, — нет, упаси Боже! Но прежде, чем вас оштрафуют и арестуют, вас, сами понимаете, должны будут обыскать. У вас отберут все ваши вещи и выдадут расписку. Всегда можно разойтись по-хорошему, но можно и по-плохому. Вы выбрали последнее. Мне так тоже подходит. Забирайте их, ребята!