— А если выяснится, что Роджера Бербенка в пятницу на яхте не было, что он не собирался там быть?

Ван Ньюис улыбнулся и покачал головой. И улыбка и жест были доверительными.

— Уверен, вы выясните, что в действительности так не было, мистер Мейсон.

Мейсон хотел что-то сказать, но передумал. В течение нескольких минут он обдумывал ответ Ван Ньюиса, затем сказал:

— Ол-райт, вы отправились за бумагами. Что было дальше?

— Понимаете, к подушке на тахте была приколота записка…

— Вы прочли записку и оставили ее на месте?

— Нет, конечно. Я побоялся, что Фред может заскочить домой на минуту. Он очень расстроится. Я же сказал, что Дафна — «эмоциональная цыганка». Поэтому я сорвал записку и сунул себе в карман.

— Записка предназначалась Фреду?

— Да.

— Записка сохранилась?

— Да. Но, мистер Мейсон, ваш допрос далеко отошел от сути дела. Вам это не кажется?

— Нет.

— Записка, мистер Мейсон, сугубо…

— Эта записка, — прервал его Мейсон, — является вещественным доказательством. Во всяком случае, в той части дела, которую расследую я. Если вы хотя бы отчасти заинтересованы в том, чтобы избежать широкой огласки, вы поймете, что самым разумным для вас будет ознакомить меня с той информацией, которая меня интересует.

Ван Ньюис еще с минуту поколебался, вопросительно посмотрел на Деллу Стрит.

Та уверенно кивнула головой и произнесла:

— Так будет лучше, вы сами в этом скоро убедитесь.

— Хорошо, — сдался Ван Ньюис. — Возможно, в самом деле разумнее будет ознакомить вас со всеми фактами, мистер Мейсон.

Он раскрыл портфель, вытащил листок бумаги и протянул его Мейсону.

Мейсон заметил, что листок и в самом деле был приколот к какой-то ткани, об этом говорили и двойные проколы в углу, и помятая его верхняя половина.

Записка была написана чернилами аккуратным почерком:

«Дорогой Фред!

Я знаю, ты посчитаешь меня гадкой, в особенности из-за того, что уже было в прошлом. Но я ничего не могу с собой поделать. Как я говорила тебе десятки раз, я не в силах бороться с велением сердца. Я могу только контролировать свои эмоции, но мне не совладать с тем, что порождает эмоции и без чего я просто не могла бы существовать.

В течение долгого времени я боролась с ним и сомневалась в необходимости того шага, который все же предпринимаю. Думаю, ты и сам распознал симптомы моего душевного состояния, но боялся поставить окончательный диагноз. Точно так же, как сначала боялась я. Короче, Фред, я люблю Дуга, и этим сказано все! Дело вовсе не в том, что ты сделал или чего не сделал. И теперь уже ни один из нас не в состоянии ничего изменить. Ты всегда поразительно хорошо относился ко мне, я буду и впредь уважать тебя и восхищаться тобой.

Признаюсь, я чувствовала себя одинокой последние четыре-пять недель, когда каждая минута твоего времени, днем и ночью, была целиком отдана твоему бизнесу. Но я понимаю, что это крайне важно, ты уже многого добился и в будущем получишь кучу денег. Прими мои поздравления. Едва ли нужно добавлять, Фред, что я не хочу от тебя ни цента. Можешь подавать на развод и оформлять все необходимые документы. Твой адвокат все тебе скажет. Я надеюсь, что мы всегда останемся друзьями.

Прощай, дорогой!

Твоя Дафна».

— Приятная записка, — сказал Мейсон.

— Она писала совершенно искренне, от начала и до конца! — уверил Ван Ньюис.

— Должно быть… Кто такой Дуг?

— Человек, с которым она собиралась встретиться в Сан-Франциско.

— Какая поразительная осведомленность… Как его полностью зовут?

Ван Ньюис улыбнулся и покачал головой.

— Честное слово, мистер Мейсон, все имеет предел. И вы это прекрасно понимаете.

— Предел чего?

— Предел того, насколько глубоко я могу втягивать других людей в эту историю.

— Ерунда! Мы не в игрушки играем, а занимаемся расследованием убийства. Так кто же такой, этот Дуг?

— Боюсь, что я не имею права сообщать вам это.

Теперь Ван Ньис говорил формально и с достоинством.

Мейсон резко вскочил на ноги и отодвинул стул.

— Прекрасно, Ньюис, благодарю за то, что вы мне сообщили.

— Могу ли я быть уверенным, что вы сохраните все это в тайне?

— Нет, разумеется.

— Но, как я понял, у вас были именно такие намерения.

— Значит, вы неправильно меня поняли.

— Я подумал, что в противном случае вы передадите информацию полиции?

— Абсолютно верно.

— Так вы не собираетесь этого делать?

— Почему? Я как раз намерен им ее передать. Единственное, что могло бы помешать мне это сделать, это уверенность в том, что по весьма веским причинам от этого следует пока воздержаться.

— Уверяю вас, что данная нелепая история не имеет никакого отношения к смерти Фреда. Это — дело рук кого-то еще.

— Вы говорите, этот человек, Дуг, в Сан-Франциско?

— Да.