— Так это связано с ним?

— Ну, это домашняя проблема.

— Послушайте, Ван Ньюис. Я не собираюсь ходить вокруг да около. Полиция расследует убийство. Они не оставят ни одного камешка неперевернутым. Я расследую то же самое убийство и могу точно сказать, что сделаю то же самое.

— Могу я поинтересоваться, откуда вам известно о том, что происходило в аэропорту? — хмуро спросил Ван Ньюис.

— Я же вам сказал: я расследую убийство Милфилда и придерживаюсь мнения, что скрываемая поездка может быть с этим связана.

— Никакой связи не существует!

— Я предпочитаю самому судить об этом.

— Вы мне так и не сказали, откуда у вас такие сведения?

— Я не обязан вам этого говорить.

— Извините, я не могу согласиться.

— Черт побери, я изо всех сил стараюсь договориться с вами обо всем по-хорошему, а вы вынуждаете меня прибегнуть к более жестким методам. Поймите, если вы не предоставите мне удовлетворительного объяснения, мне придется отправиться в полицию и поручить им допросить вас.

— Почему?

— Потому что я представляю тех людей, которые заинтересованы в том, чтобы загадка гибели Фреда Милфилда была разрешена.

— Я сам в этом заинтересован. Если бы это хоть в какой-то мере касалось убийства, я бы сразу все выложил.

— В любом случае прошу вас ответить, а я уж решу, существует ли связь или нет.

Ван Ньюис посмотрел на Деллу Стрит, скрестил ноги, тут же их снова выпрямил, достал из кармана серебряный портсигар и спросил девушку:

— Курите?

— Спасибо, — ответила она, беря сигарету.

Мейсон тоже потянулся к портсигару.

Все трое закурили.

— Уловка с сигаретами, — заметил Мейсон, — дала вам необходимое время, чтобы собраться с мыслями, не так ли?

— Время-то она мне дала, — проворчал Ван Ньюис, — но не подсказала, как следует поступить…

— Ну что же, подумайте еще! — предложил Мейсон, откидываясь на спинку стула.

— Ол-райт, — махнул рукой Ван Ньюис. — Скажите, вам что-нибудь известно о Дафне?

— Абсолютно ничего.

— Она со странностями… очень эмоционально неуравновешенная особа.

— А точнее?

— У нее случаются — как бы это выразиться? — эмоциональные капризы, что ли?

— Уж не хотите ли вы сообщить мне в деликатной форме, что она весьма ветреная особа?

— Нет, нет, ничего подобного! Знаете, я бы, пожалуй, окрестил ее «эмоциональной цыганкой».

— Я не уверен, что понимаю, что такое «эмоциональная цыганка».

— Ну, она подвержена сокрушительным взрывам чувств. К счастью, такие приступы у нее быстро проходят. Они краткие, но с ними бывает трудно справиться.

— Иными словами, она в кого-то влюбляется?

— Да… на короткое время.

— И последний приступ был недавно?

— Да.

— Роман с вами?

— Со мной?

Ван Ньюис рассмеялся.

— Нет. Я слишком хорошо ее знаю, а она меня. Я всего лишь плечо, на котором она рыдает, и Ничем иным не хочу быть. Нет, ее объектом стал какой-то парень из Сан-Франциско. Она оставила Фреду записку, какие принято в подобных обстоятельствах писать мужьям, и уже совсем было собралась удрать в Сан-Франциско к своему возлюбленному, потом получить от Фреда развод или решать дело как-то иначе, как его больше устраивало. Это же Дафна! Уж коли она споткнулась, то жди всяких глупостей. На полдороге она ни за что не остановится.

— Вы говорите о ней так, как будто это для нее привычное дело.

— Нет, тут дело не в привычке, мне трудно это объяснить, мистер Мейсон.

— Заметно.

— Дафна относится к тем женщинам, которые должны быть постоянно в кого-то безумно влюблены.

— У нее же есть муж.

— Ну, ну, мистер Мейсон! Вы реалист или же ничего не понимаете в женщинах! Брак — это деловая связь, так сказать, повседневное состояние. Дафне все это давно прискучило. Она должна быть влюбленной, причем до беспамятства, а быть влюбленной в собственного мужа триста шестьдесят пять дней в году очень трудно.

— Да вы ее защищаете, как я погляжу?

— Я просто хочу объяснить вам положение вещей.

— Ол-райт, верю вам на слово. Она — «эмоциональная цыганка». И по зову крови она отправилась в Сан-Франциско. Что вы предприняли?

— Остановил ее.

— Почему?

— Потому что знал, что она будет гораздо больше страдать, если уедет, чем если останется.

— Вы перехватили ее в аэропорту и убедили ее вернуться?

— Правильно.

— И она поехала назад в Лос-Анджелес вместе с вами? Что вы тут сделали?

— Поговорил с ней. Объяснил ей, какую непростительную глупость она собирается совершить.

— Как она поступила?

— Ну, сначала расплакалась, но. в конце концов согласилась со мной и даже назвала настоящим другом.

—* Когда все это было?

— Сразу после того, как я уехал из аэропорта.

— Вы отвезли ее домой?

— Да.

— Сколько времени на это ушло?

— Минут двадцать^-тридцать.

— Как долго вы находились у нее дома?

— С полчаса, Возможно, три четверти часа.

— Каким образом вы узнали, что отыщете ее в аэропорту?

— Помогла чистая случайность.,

— «Чистые случайности» — это мое самое любимое блюдо! Обожаю всякие странности, аномалии, случайности… — заявил совершенно серьезно Мейсон.

— У нас с Фредом имелись совершенно определенные обязанности. Мы как бы поделили работу.

— Вы хотите сказать, что работали вместе с Милфилдом по этой так называемой Скиннер-Холлзской овцеводческой или каракулевой компании?

— В известном смысле, да. Только мое участие было скорее косвенным.

— Как прикажете это понимать?

— Ну, я работал — мои интересы не совпадали с интересами… Ол-райт, остановимся на этом. Некоторые деловые подробности я не могу обсуждать.

— Вы имеете в виду, что вы работали по нефтяной программе и…

— Прошу вас, мистер Мейсон, не вкладывайте мне слова в рот, не подсказывайте, что мне говорить. Единственное, что я могу сообщить, это то, что я был связан с Фредом. Он попросил меня сходить к нему домой и забрать портфель с бумагами. Объяснил, где его найти, на случай, если Дафны не будет дома.

— В котором это было часу? — спросил Мейсон.

— Примерно в полдень или чуть позже.

— Почему Милфилд сам не захватил бумаги с собой?

— За ленчем он договорился о какой-то важной встрече.

— Вы должны были с ним встретиться после ленча?

— Нет, примерно в четыре часа.

— Вы знали, куда он намеревался отправиться потом? И что сделать с бумагами?

— Эти бумаги он хотел показать мистеру Бербенку. Мистер Бербенк ожидал его на борту яхты.

— Но разве Бербенк, когда находился на яхте, не запрещал беспокоить его с деловыми вопросами?

— Как правило, да. Но это был особый случай. Мистер Бербенк сам пожелал увидеть Фреда, фактически приказал ему явиться на яхту.

— Вы уверены?

— Да.