— Где он теперь?

— Он мертв.

— Уверены ли вы в этом? Вы видели его тело?

— Да, сэр, видел его тело и опознал его.

— Вы не могли ошибиться при опознании?

— Нет, сэр.

— Вы опознали тело Шелби в присутствии офицеров полиции и судебного эксперта?

— Да, сэр.

— Присутствовал ли при этом мистер Роберт Нокси?

— Эксперт по баллистике? Да, сэр.

— Скажите, вы передали полиции револьвер еще до того, как было найдено тело Шелби?

— Да, сэр. Это был кольт тридцать восьмого калибра.

— Был ли на нем номер и какой именно?

— Да, сэр, номер 14581.

— Откуда вы взяли этот револьвер?

— Мне отдала его Марион Шелби, обвиняемая в убийстве своего мужа.

— Где и при каких обстоятельствах? И что она вам сказала при этом?

— Это было на моей яхте.

— Одну минутку, ваша честь, — вмешался Мейсон. — Я протестую, так как считаю, что вопрос неправомерен и не касается существа дела.

— Вы имеете в виду вещественные доказательства? — спросил судья.

— Совершенно верно. Пока суду известно лишь то, что Шелби мертв, однако нет никаких доказательств, что он был убит. Быть может, он умер естественной смертью. Существует твердый процессуальный принцип, что вещественные доказательства должны быть представлены до того, как будет предъявлено обвинение. Однако необоснованные заявления не могут служить вещественными доказательствами.

— Конечно, возможны и исключения при известных обстоятельствах, — сказал судья, — но в данном случае я поддерживаю протест.

— Хорошо, — недовольным голосом проворчал Бюргер, — это только заставит меня вызвать данного свидетеля вторично.

— Это несущественное возражение, — сказал судья. — Почему бы и нет, если это станет необходимо?

— Итак, — обратился прокурор к свидетелю, — вы получили этот револьвер от обвиняемой?

— Да, сэр.

— И как вы поступили с ним?

— Передал его офицерам полиции и взял от них расписку.

— Скажите, можете ли вы узнать этот револьвер, если я покажу вам его?

— Да, сэр.

— Посмотрите. Узнаете ли вы его?

— Да, это то самое оружие.

— Пока у меня все. Позднее я вызову вас снова. У вас есть вопросы, мистер Мейсон?

— Нет.

После некоторого колебания Бюргер сказал:

— Я задам мистеру Бентону еще один или два вопроса, чтобы открыть дорогу следующим свидетелям.

— Не возражаю, — ответил Мейсон, — точнее, не возражаю против того, чтобы вы задавали вопросы. Но, возможно, выражу протест, когда услышу, что это за вопросы.

— Мистер Бентон, вы пригласили на свою яхту гостей двенадцатого числа? По какому поводу вы устроили эту прогулку?

— Я собирался купить земельный участок, а именно небольшой островок, у его владелицы мисс Джейн Келлер, и сделка была близка к завершению, когда мне сообщили, что мистер Шелби имеет арендный договор на добычу нефти на этой самой земле. Откровенно говоря, я очень хотел купить этот участок и, хотя уже согласился на довольно высокую сумму, был готов добавить еще немного, чтобы откупиться от претензий мистера Шелби.

— С этой целью вы и пригласили его в гости?

— Да. Я пригласил одновременно с ним Джейн Келлер, ее деверя, который обычно представляет ее интересы, Марту Стен-хоп и Марджори Стенхоп — ее сестру и племянницу, — они были весьма заинтересованы в этой продаже. Я пригласил также мистера Мейсона и его секретаря мисс Стрит. В этой прогулке на яхте принимали участие также моя жена и жена мистера Шелби, ответчица по данному делу.

— Вы плыли по направлению к острову, который намеревались купить?

— Да, но когда мы оказались примерно в пятистах ярдах от острова ниже по течению реки, поднялся такой густой туман, что мы не решились плыть дальше.

— Вы спустили якорь. Какая там была глубина?

— Глубина в этом месте составляла двадцать два фута, сэр.

— И там было сильное течение?

— Да, как раз в этом месте, которое не является главным руслом реки, проходит естественный фарватер, удобный для судоходства. Это было одной из причин, побудивших меня приобрести участок земли именно здесь. Кстати сказать, на южной части острова есть естественная гавань, достаточно глубокая для стоянки моей яхты.

— Ну, а теперь, не вдаваясь в мелкие детали, скажите: состоялось ли на яхте обсуждение вопроса об арендном- договоре на добычу нефти?

— Да. Такое обсуждение имело место двенадцатого числа вечером. Я считал, что общая прогулка, хороший обед и дружеская атмосфера создадут хорошие предпосылки для мирного решения вопроса путем взаимного компромисса.

— Это и было причиной сбора гостей на яхте?

— Да, сэр.

— Одну минуту, — вмешался Мейсон, — я хотел бы задать свидетелю вопрос. Обсуждались на яхте условия, на которых мистер Шелби согласен был отказаться от своих прав на договор?

— Да, сэр.

— Ставился ли вопрос о сумме денег в качестве отступного?

— Да, сэр.

— Не сказал ли мистер Шелби о том, что этим договором на равных с ним правах владеет мисс Эллен Кэшинг?

— Это несущественно, не имеет отношения к делу и неправомерно, — запротестовал прокурор, — это не является законным перекрестным допросом.

— А я считаю это абсолютно законным, — возразил Мейсон. — Вы сами просили его рассказать об обстоятельствах встречи на яхте и вопросах, которые там обсуждались.

— Но я не задавал специальных вопросов, а интересовался лишь общими.

— Я бы мог выразить протест из-за того, что вопросы такого рода наталкивают свидетеля на предрешенные ответы, а это не является доказательным. Однако в целях экономии времени я промолчал. Но все же должен уточнить, поскольку вы возражаете против перекрестного допроса, что именно вы интересовались содержанием беседы между участниками прогулки на яхте. А общее правило гласит, что, когда приводится частичное содержание беседы при прямом допросе, то перекрестный допрос имеет право на полное раскрытие содержания беседы.

— Протест прокурора отклонен, — заявил судья.

— Отвечайте на вопрос, — продолжал Мейсон.

Бентон охотно ответил:

— Шелби рассказал, что мисс Эллен Кэшинг владела на равных правах с ним этим арендным договором на добычу нефти. Вследствие этого я пришел к заключению…

— Это неинтересно, — раздраженно прервал его Бюргер. — Отвечайте только на вопросы.

— Это все, — заявил Мейсон.

— Вот и все, мистер Бентон, — сказал судья. — Вызывайте вашего следующего свидетеля, мистер Бюргер.

— Я вызываю доктора Хораса Стирлинга.

Доктор Стирлинг занял место в ложе свидетелей, отрекомендовался судебным экспертом высокой квалификации и сообщил, что присутствовал при опознании тела мистера Шелби. После этого он приступил к результатам вскрытия.

— Установлена ли причина смерти, доктор, и какова она?

— Смерть наступила от пулевого ранения, сэр.

— Куда попала пуля?

— Пуля проникла в позвоночник, между первым и вторым шейным позвонком. Она прошла сквозь позвоночник и застряла в зубовидном отростке между остью и атлантом.

— Не могла ли смерть последовать от погружения в воду? Не утонул ли он?

— Нет, сэр.

— Вы утверждаете, что смерть последовала от огнестрельного ранения? Удалось ли вам извлечь пулю?

— Да, сэр.

— И что же вы сделали с ней?

— Нацарапал на ней свои инициалы и передал ее мистеру Роберту Нокси — эксперту по баллистике.

Окружной прокурор предоставил Мейсону возможность вести перекрестный допрос.

— Насколько мне известно, доктор, фрактура и смещение позвонков часто происходят в результате травмы, особенно в тех случаях, когда тело падает со значительной высоты или от удара о поверхность воды.

— Да, это случается.

— Так что наличие пули в позвоночнике еще не исключает того, что смерть последовала от травмы позвоночника.

— Но тогда не было бы столь характерного смещения позвонка. При травматических воздействиях неминуемо происходит разрыв связки, придерживающей позвонки на месте. Такого разрыва не было. Зато я обнаружил пулю, застрявшую в отростке оси. Поэтому я считаю, что смерть последовала от пулевого ранения.

— Где находится входное отверстие пули, доктор?

— В задней части шеи.

— Были ли на коже пятна от пороха?

— Их не было.

— Является ли это указанием на местонахождение оружия в момент выстрела?

— Обычно пороховые пятна обнаруживаются лишь в тех случаях, когда дуло револьвера находится на расстоянии не более двух-трех футов от входного отверстия. Пороховые пятна появляются на коже также, когда оружие придвигают вплотную к телу жертвы. Однако многое зависит от вида оружия и некоторых других условий.

— Шея, пожалуй, не слишком большая мишень, доктор?

— Да, сравнительно небольшая.

— Так что, если убийца находится на значительном расстоянии от своей жертвы, он вряд ли станет целиться именно в шею?

— Я не имею возможности судить о том, как вел бы себя убийца при тех или иных обстоятельствах, — сказал врач веско и размеренно. — Быть может, убийца целил в голову и, взяв слишком низко, попал в шею. Возможно он хотел попасть в середину спины и, взяв слишком высоко, попал в шею. Вероятно и то, что он целился именно в шею. Я знаю лишь то, что, производя вскрытие тела, я обнаружил пулю, вызвавшую смерть этого человека.

Возбуждение и перешептывание в зале были реакцией на то, что присутствующие поняли: эксперт сумел избежать ловушки, которую ему подстроил адвокат.

— Но пуля прошла очень небольшой путь от входного отверстия до позвоночника, и очевидно, убийца стоял непосредственно за спиной своей жертвы?

— Она проникла достаточно глубоко, чтобы вызвать смерть, — сухо ответил доктор.

На этот раз шепот в зале стал громче.

— И никаких симптомов того, что он просто утонул?

— Никаких. Единственное, что можно сказать, vio пробыло в воде несколько часов. Позвольте мне повторить то, что я сказал уже несколько раз: смерть наступила от пули, попавшей в позвоночник жертвы.

— Были еще какие-нибудь следы насилия на теле покойника? — спросил Мейсон.

Доктор заколебался и взглянул на прокурора.

— Отвечайте! — сказал Мейсон.

— Я думаю, что это незаконный перекрестный допрос, — сделал новую попытку протеста прокурор.

— Отклоняется, — проворчал судья. — Отвечайте, свидетель.

Свидетель перевел дыхание.

— Я обнаружил след удара по голове, но не могу дать заключения о том, насколько он был сильным, так как, видимо, он был произведен почти одновременно с выстрелом, повлекшим смерть жертвы. Однако подтверждаю, что удар был сильным и, хотя не повредил кожу, но оставил четкий травматический след.

Мейсон наклонился вперед.

— След от удара, который он мог получить при падении в воду со значительной высоты, доктор?

— Нет, не похоже. След был локализован достаточно точно. Удар был нанесен тяжелым предметом с округлыми краями.

— Удар камнем? — спросил Мейсон.

— Да, чем-нибудь в этом роде.

Ответ чрезвычайно взволновал Мейсона, однако он был осторожен, чувствуя, что имеет дело с враждебно настроенным свидетелем, который не желает давать показания, противоречащие позиции обвинения.

— Этот удар был, видимо, нанесен кем-то, кто стоял рядом со своей жертвой? — спросил Мейсон.

Доктор откашлялся.

— Если исходить из того, что удар был нанесен кем-то.

— Но ведь это был удар, доктор?

— Да, удар.

— Значит, кто-то нанес его, не так ли?

— Не обязательно. Возможно, что он расшиб голову во время падения в воду, ударившись обо что-нибудь.

— Например, обо что? — спросил Мейсон.

— Если человек, падающий со значительной высоты, ударится головой, допустим, о камень, то травматический след может быть именно таким, какой я отметил.

— Однако этот удар не мог быть причиной смерти?

— Я уже много раз говорил о причине смерти. Этот удар мог вызвать временную потерю сознания.

— Но если бы он ударился о канат, то видны были бы следы от отдельных прядей?

— Не обязательно.

— Почему же?

— На яхтах канат часто обматывают или заключают в оболочку.

— Иными словами, — сказал Мейсон, — вы всячески стараетесь приуменьшить значение этого удара по голове.

— Нет, нисколько! — огрызнулся доктор.

Прокурор снова заявил протест, считая, что этот вопрос не имеет отношения к делу.

Мейсон улыбнулся.

— Если не считать, что свидетель явно предубежден. Впрочем, он мне уже ответил.

— Ответ на вопрос получен, — произнес судья, — продолжайте, господа.

Мейсон сказал:

— Так как на коже жертвы не оказалось пороховых пятен, то можно заключить, что убийца стрелял с расстояния, превышающего три фута?

— Да, два или три фута.

— Точнее!

— Больше двух футов.

— Ну, а если человек стреляет из револьвера, то он держит его в руке, не так ли?

— Естественно. Трудно стрелять из револьвера, держа его в зубах, — съязвил доктор.

Публика разразилась смехом, но судья призвал всех к порядку.

— Правильно, — сказал Мейсон. — Будьте добры вытянуть свою руку так, как будто вы собираетесь стрелять из револьвера.

Свидетель быстро вытянул руку вперед.

— Теперь подержите ее минутку в таком положении, пока я не измерю ее длину. — Сказав это, Мейсон вынул из кармана рулетку.

Свидетель, догадавшись о замысле адвоката, слегка согнул руку в локте и немножко отодвинул ее назад.

— Нет, нет, — возразил Мейсон, — вы двигаете рукой. Верните ее в прежнее положение.

— Я просто вытягиваю руку настолько, насколько это нужно, чтобы выстрелить из револьвера, — сказал врач.

— Иначе говоря, — произнес Мейсон, — как только вы поняли, что я хочу доказать, вы начали укорачивать размах руки.

— Неверно! — с негодованием ответил врач. — Я просто ищу для руки более удобное положение для револьверного выстрела.

— Но вначале вы вытянули ее во всю длину, — сказал Мейсон и, резко взяв руку врача, вытянул ее со словами: — Если вы целитесь, вы вытягиваете руку сильнее, чем при стрельбе вслепую. А разве можно попасть в шею человека, не прицелившись?

— Негодяй целился в самое широкое место жертвы — в спину, а попал случайно в шею.

— Вы — специалист по отгадыванию чужих мыслей и способны поставить себя на место этого негодяя? — спросил Мейсон.

— Негодяйки! — проворчал врач.

— Но, в первый раз заговорив о нем, вы говорили явно о мужчине.

— Значит, это оговорка, так как убийца — женщина.

— Откуда вам это известно?

Свидетель застыл и умолк.

Мейсон улыбнулся:

— Вы доказали, что подверглись предварительной обработке, чего я, впрочем, и ожидал. А теперь я снова попрошу вас вытянуть руку так, чтобы вы могли прицелиться и выстрелить из револьвера.

Нехотя врач вытянул руку.

— Сможете ли вы попасть в цель, находясь в таком положении?

— Думаю, что смогу.

— А теперь возьмите, пожалуйста, в руку револьвер, который находится среди вещественных доказательств, и прицельтесь.

Свидетель стоял неподвижно, опустив руку и склонив голову.

— Не считаете ли вы, что удобнее поднять руку?

Свидетель неохотно приподнял руку.

Мейсон схватил свою рулетку и измерил расстояние от дула револьвера до кончика носа врача.

— Двадцать восемь и три четверти дюйма от дула до кончика вашего носа.

— Это правильно, — заворчал свидетель, — вы ведь приложили сантиметр к самому концу револьвера.

— Но когда вы говорили, что пороховые пятна появляются на коже при нахождении револьвера на расстоянии меньше двух футов от тела, вы ведь тоже имели в виду дуло.

— Да, пожалуй, так.

— Ведь не ваш нос оставляет пятна от пороха? Не правда ли?

В зале раздался смех, и судья призвал всех к порядку.

Прокурор заявил:

— Ваша честь, я считаю, что этот саркастический выпад ничем не обоснован.

— Это и не было задумано как сарказм, — кротко возразил Мейсон. — Свидетель только что сказал, как трудно выстрелить из револьвера, держа его в зубах, сказал вполне серьезно. И поэтому я считаю себя вправе спросить, не оставляет ли его нос пороховых пятен. Если же вы считаете, что его слова были саркастическими, то я позволю себе процитировать принцип: «око за око, зуб за зуб». Но, а в данный момент я хочу получить точный ответ на вопрос, при каких обстоятельствах получаются пороховые пятна на коже жертвы.

Судья улыбнулся и добродушно произнес:

— Продолжайте, господа.

— Итак, — заговорил снова Мейсон, — человек, нажавший на револьверный спуск, должен был находиться на расстоянии четырех футов от шеи жертвы?

— Да, возможно, на один-два дюйма меньше или больше.

— По меньшей мере на расстоянии четыре и три четверти дюйма. Правильно?

— Да.

— И это минимально, — подчеркнул Мейсон.

Свидетель хранил молчание.

— Ну, а теперь скажите, допускаете ли вы, что след от удара, обнаруженный вами на голове покойника, был нанесен палкой длиной в четыре фута?

— Он мог быть нанесен палкой длиной и в двадцать футов.

— Правильно, однако нужно признать, что драться с помощью такой палки было бы весьма затруднительно, не так ли?

— Этого я не знаю. Я не убийца, а врач-медэксперт и могу говорит лишь о том, что мне удалось обнаружить.

— И вы никак не можете установить, был ли этот удар нанесен до выстрела или после?

— Не могу, но предполагаю, что это произошло одновременно или почти одновременно.

— Мог ли такой удар быть нанесен бейсбольной битой?

— Да, и любым другим предметом, не имеющим острых краев. Если это была бита, то обернутая чем-то мягким.

— Но какого размера была эта палка? Каков ее диаметр? Такой? — И Мейсон показал размер бейсбольной биты.

— Возможно, а может быть, и несколько меньший.

— Благодарю вас, — сказал Мейсон. — Это все.

Судья объявил перерыв. Мейсон отыскал в зале Деллу Стрит и Дрейка и вместе с ними направился к выходу.

Дрейк сказал:

— Это что-то свеженькое — этот удар по голове.

— Да. Но лучше помолчать, пока мы не найдем укромного местечка для нашего ленча. Пол, а у тебя нет ничего нового?

— Ничего, кроме того, что меня отшили. После ленча они вызовут для дачи показаний Эллен Кэшинг, которая изложит им мотивы убийства Шелби его женой.

— Мотивы убийства? — переспросил Мейсон, нахмурившись.

— Да, речь, видимо, пойдет об арендном договоре на добычу нефти, и тебе придется все это проглотить молча. Иначе она немедленно сообщит во всеуслышание, что подала на тебя в суд за клевету и нанесение морального ущерба.

— Понятно, — ответил Мейсон, — я буду очень осторожен.