Окружной прокурор, помня о тех ловушках, которые Мейсон неоднократно подстраивал ему в предыдущих судебных процессах, отнесся к обвинительному материалу против Марион Шелби с исключительным вниманием. Медленно и тщательно он изучал все детали этого дела.

Пол Дрейк представил свой отчет Мейсону в тот момент, когда был утвержден состав суда и присяжных.

— Задача, которую им придется решать на этот раз, простая, можно сказать, из школьного курса, — сказал он. — О таком процессе прокурор мог только мечтать. Здесь возможен лишь один вердикт: Марион Шелби виновна.

— Скажи, ты написал в своем отчете об отпечатках пальцев на аппарате? — спросил Мейсон.

— Да.

— Есть ли среди них отпечатки пальцев Шелби?

— Да, есть.

Мейсон ухмыльнулся.

— Это уже кое-что. А если я обнаружу еще что-нибудь, что подтвердит показания Марион Шелби?

— Не тешь себя пустыми надеждами, Перри.

— Что ты хочешь этим сказать, Пол?

— На аппарате есть и другие отпечатки: самого Паркера Бентона и неизвестной дамы. Думаю, она ночевала в этой каюте до тебя, но Бентон не желает называть ее имя и впутывать в процесс.

— Меня не интересуют другие отпечатки, Пол. Мне нужно только убедиться в том, что там есть отпечатки Шелби.

— Подожди минутку, Перри. Я хочу рассказать тебе еще кое-что: Бентон сказал, что вначале он поместил Шелби именно в эту каюту, а несколько позднее решил предоставить ему большую двухместную, где он мог бы находиться вместе с женой. Шелби вполне мог воспользоваться телефоном в течение тех пяти минут, пока он находился там один. Как бы то ни было, прокурор будет утверждать, что дело было именно так и сразу опровергнет твою версию.

Мейсон угрюмо молчал. Потом он спросил:

— Что известно о пуле, Пол?

— Ничего не удалось узнать. Прокурор считает, что в предыдущих процессах имела место утечка информации, и теперь принял меры к тому, чтобы мы не смогли узнать решительно ничего.

— Однако кое-что все-таки известно, — заявил Мейсон. — Эта пуля не могла вылететь из револьвера, находящегося в руке у Марион Шелби.

— Не будь столь уверенным, Перри!

В это время бейлиф возвестил о начале судебного заседания.

Дрейк протянул руку Мейсону.

— Желаю удачи. Она необходима тебе, независимо от калибра пули.

Мейсон подошел к подзащитной и шепотом сказал ей несколько слов. Затем он встал, так как в зал вошел судья, и бейлиф призвал всех к порядку.

Окружной прокурор Гамильтон Бюргер величаво поднялся и начал с того, что представил суду вещественные доказательства, подавая факты таким образом, чтобы дезавуировать будущие показания обвиняемой.

Эксперт представил суду планировку яхты; объясняя расположение кают, общих помещений, палубы и других частей судна. Чертежи были приняты судом и приобщены к делу. Затем прокурор обратился к эксперту:

— На этих планах я вижу две линии — красную и зеленую. Не объясните ли вы их значение?

— Они обозначают две линии телефонной связи: одна из них, красная, соединяет между собой все каюты и помещения стюарда, а вторая, зеленая, — все служебные помещения: машинное отделение, капитанский мостик, палубу на корме и на носу, помещение команды яхты и тому подобное.

— А всего восемь отдельных точек? И притом независимых от точек, соединенных красной линией?

— Да, сэр.

— И две линии нигде не соединяются?

— Нет, сэр.

— Я бы хотел, чтобы это стало ясным для присяжных, и они поняли, что с аппарата зеленой линии нельзя позвонить на аппарат красной линии.

— Правильно, сэр. Обе телефонные линии совершенно не связаны друг с другом.

— Но они стыкуются в каюте номер один?

— Да, сэр. Это каюта самого хозяина, мистера Бентона, который может позвонить в любое место.

— Итак, в каюте Бентона эти линии все же соединяются в одну общую, — уточнил Мейсон.

— Нет, сэр, это не так. В каюте номер один стоят два телефонных аппарата, по одному для каждой линии связи.

— Однако этц проводки расположены на очень близком расстоянии одна от другой?

— Правильно, сэр, однако они независимы.

— А теперь скажите, не может ли специалист соединить обе линии, хотя бы на короткий срок?

Эксперт нахмурился:

— Я понимаю вас. Однако думаю, что это вряд ли возможно.

— Почему?

— Потому что, если бы это было осуществимо, не стали бы делать две отдельные проводки. Очевидно, максимальное число аппаратов для одной линии составляет именно восемь. Так что решили…

— Не будем обсуждать, что именно решили или то, что вы думаете по поводу того, что решили, — прервал его Мейсон. — Я спрашиваю у вас, нельзя ли соединить эти линии так, чтобы с зеленой линии можно было включаться на красную, и наоборот?

— Это вызовет лишь путаницу. Однако должен сказать, что я не специалист по телефонным сетям и высказываю лишь свое предположение.

— Итак, вы не можете точно ответить на этот вопрос? — спросил Мейсон.

— Нет, сэр.

— И вы фактически не знаете, зачем были сделаны на яхте две телефонные проводки?

— Я знаю лишь то, о чем мне сказал мистер Бентон.

— Правильно, — сказал Мейсон, — но, кроме того, вам известно также и то, что вы не можете давать свидетельские показания, основываясь на устной беседе с кем-либо.

— Да, сэр.

— Итак, лично вы сами ответить на мой вопрос не можете?

— Нет, сэр.

— Вот и все, — закончил перекрестный допрос Мейсон.

Прокурор вызвал следующего свидетеля — Паркера Бентона.

После первой серии стандартных вопросов Бюргер спросил:

— Скажите, мистер Бентон, вы знали мистера Шелби при его жизни?

— Да.