Дверь Мейсону открыл Вейд. При виде адвоката на его лице мелькнуло облегченное выражение.

— Мистер Чарльз поручил мне найти вас, я звоню по телефону каждые пять минут. В доме миссис Сейвин, вдова.

— И это вызвало осложнения?

— Я бы сказал — да. Послушайте, и вам все станет ясно. Действительно, Мейсон без труда различил пронзительный женский голос, доносившийся из-за двери. Слов было не разобрать.

— Что ж, пожалуй, нужно будет вступить в рукопашный бой, — засмеялся Мейсон.

— Было бы неплохо… Возможно, вам удастся ее слегка утихомирить.

— У нее есть адвокат?

— Нет еще, но она угрожает привлечь к делу всех лучших адвокатов города.

— Угрожает?

— Это слабо сказано?

Он вошел первым.

Как только Мейсон переступил порог, Чарльз Сейвин вскочил с места. Он пошел навстречу и с нескрываемой радостью пожал руку адвокату.

— По-видимому, вы умеете читать мысли, мистер Мейсон. Вот уже полчаса, как я пытаюсь вас разыскать. — Потом он представил: — Элен, разрешите вас познакомить с мистером Перри Мейсоном. Мистер Мейсон, это миссис Элен Воткинс-Сейвин.

Мейсон поклонился.

— Рад познакомиться, миссис Сейвин.

Она посмотрела на него таким взглядом, как будто он был насекомым. Женщина крупная и полная, Элен Воткинс производила вЦечатление физически крепкого человека. В глазах ее сквозило высокомерие человека, привыкшего повелевать другими.

— А это Стив Воткинс, сын миссис Сейвин.

Стив Воткинс шагнул вперед, тепло, по-дружески, пожал руку Мейсону. Он поймал глазами взгляд Мейсона, а в его словах «Очень рад_чнашей встрече» была не простая вежливость, а нечто осмысленное.

— Наша пресса уделяет столько внимания вашим подвигам в зале суда, что мне давно хотелось с вами познакомиться в реальной жизни… Меня особенно поразил процесс об убийстве страхового агента.

— Благодарю, — наклонил голову Мейсон, внимательно разглядывая высокий лоб, округлые щеки, серые глаза и великолепно сшитый фланелевый костюм молодого человека.

— Мне пришлось совершить путешествие, — стал объяснять Стив Воткинс. — Полететь из Нью-Йорка в Центральную Америку, чтобы забрать маму, и уже вместе с ней прибыть сюда. Даже не успел принять ванну.

— Вы летели на своем самолете? — спросил Мейсон.

— Да, видите ли, мой самолет не приспособлен для больших перелетов. Сначала долетел на Мексико-Сити, а уж там я абонировал еще один самолет.

— Действительно громадное расстояние, — согласился Мейсон.

— Терпеть не могу подобное расшаркивание, — прервала разговор миссис Сейвин. — Чего ради, Стив, ты тратишь попусту время? Стараешься заручиться симпатией мистера Мейсона? Ты же великолепно знаешь, что он здесь для того, чтобы всадить нам нож в спину. Так что приступим к сражению, чтобы поскорее покончить с делом.

— К сражению? — удивился Мейсон.

Она воинственно вздернула подбородок.

— Я сказала «сражение». Вам, как адвокату, следовало бы знать значение этого слова.

— По какому поводу вы намерены начать сражение? — Голос Перри Мейсона был вкрадчив и даже ласков.

— С каких пор вы стали ходить вокруг да около? Чарльз нанял вас, чтобы лишить меня прав, которые у меня имеются, как у законной жены — Фремонта Сейвина. Я, естественно, этого не допущу.

— Если вы будете столь любезны и дадите указания своему адвокату обсудить в спокойной обстановке обстоятельства дела…

— Это будет сделано, когда я найду нужным, — отрезала дама, — сейчас мне не требуется адвокат. А когда понадобится, я его приглашу.

Стив Воткинс попробовал восстановить мир.

— Послушай, мама, ведь Чарльз сказал…

— Помолчи! Не суйся не в свое дело! Я слышала, что сказал Чарльз. Мистер Мейсон, а что вы сами скажете?

Перри Мейсон опустился в кресло, подмигнул Чарльзу Сейви-ну и ничего не сказал.

— Прекрасно, в таком случае, я кое-что скажу. Чарльз это уже слышал, теперь я повторю вам. Мне хорошо известно, что Чарльз Сейвин был настроен против меня с той минуты, как я вышла замуж за его отца. Если бы я в свое время поведала мужу хотя бы половину того, что мне следовало ему рассказать, он бы поставил Чарльза на место! Он бы не потерпел такого положения вещей. Что бы там Чарльз ни болтал, Фремонт меня любил. Чарльз до такой степени боялся за свою часть наследства, что был просто ослеплен предубеждениями. Если бы он относился ко мне честно, я бы поступила с ним по-доброму. Но при таком положении вещей я на коне, в седле. И я буду править… Вам ясно, мистер Мейсон?

— Пока я ничего конкретного не услышал, — сказал Мейсон, закуривая сигару.

— Я вдова мистера Фремонта Сейвина. Я думаю, что существует завещание, по которому он оставил мне большую часть состояния. Он уверял меня, что написал такое завещание. Если завещание существует, я буду душеприказчиком, а если нет, то по закону буду управлять его делами. С этой задачей справлюсь сама и не потерплю вмешательства со стороны его родственников.

— Завещание у вас на руках? — спросил Мейсон.

— Разумеется, нет. Наверно, оно находится в бумагах, если только Чарльз не уничтожил его. На всякий случай, если вы этого еще не поняли, мистер Мейсон, предупреждаю вас, что Чарльз Сейвин способен на такое.

— Прошу вас обойтись без личных выпадов, миссис Сейвин, — попросил ее Мейсон.

Элен с вызовом посмотрела на адвоката и отчеканила:

— Нет!

Вейд открыл было рот, видимо, хотел что-то сказать, но промолчал.

Мейсон же оставался невозмутимым.

— Миссис Сейвин, я хочу задать вам вопрос личного плана. Вы с мистером Сейвином не разошлись?

— Что вы имеете в виду? — взвизгнула Элен.

— Именно то, что говорю. Вы не разошлись, решив, что больше не будете жить вместе как муж и жена? Не было ли вами предпринято кругосветное путешествие именно вследствие такого решения?

— Ничего подобного! Что за смехотворные вопросы?

— Не достигли ли вы с мистером Сейвином согласия о разводе?

— Какая чушь!

Мейсон по-прежнему оставался спокойным и улыбался, чем смутил молчащего до сих пор Вейда.

— Право же, мистер Мейсон…

Но тут же умолк, так как миссис Сейвин посмотрела на него испепеляющим взглядом. К счастью, зазвонил телефон. Вейд обрадовался:

— Я отвечу.

Мейсон повернулся к Чарльзу Сейвину и громко заговорил:

— Я только что получил информацию, которая дает мне основания полагать, что ваш отец принял решение к пятому числу этого месяца предоставить миссис Сейвин развод.

— Это* клевета, — злобно крикнула Элен.

Мейсон не сводил глаз с Чарльза Сейвина.

— Вам что-нибудь было известно об этом?

Чарльз отрицательно покачал головой. Мейсон повернулся к разгневанной вдове.

— Когда вы были в Париже, миссис Сейвин?

— Не ваше дело.

— Вы получили развод, пока там находились?

— Конечно нет!

— Но если да, то я все равно рано или поздно об этом узнаю, и предупреждаю вас, что намерен найти доказательства, которые…

— Чепуха!

В эту минуту в комнату вошел Вейд и решительно заявил:

— Это вовсе не чепуха, а правда.

— Что вам об этом известно? — спросил Мейсон.

Вейд посмотрел в глаза миссис Сейвин, потом повернулся к Мейсону.

— Все. Я понимаю, что семейного скандала не избежать. Миссис Сейвин, прилетев сегодня из Нью-Йорка, предупредила меня, что в моих интересах держать язык за зубами. Но совесть не позволяет мне отойти в сторону и притвориться, будто я ничего не знаю.

— Кто бы говорил о совести! — завопила миссис Сейвин. — Кто вы такой? Платный лакей, готовый лизать… пятки тому, кто больше заплатит. Мой муж полностью перестал вам доверять. Он собирался вас выгнать. Он…

— Миссис Сейвин, — прервал ее тираду Вейд, — вообще не ездила в кругосветное путешествие.

— Не ездила? — автоматически переспросил пораженный сообщением Мейсон.

— Нет. Это путешествие было придумано для того, чтобы она могла тихо и спокойно получить развод, не привлекая внимания прессы. Миссис Сейвин доехала только до Гонолулу. Оттуда она вернулась в Рено, получила развод. Все было сделано по указанию мистера Сейвина. Они договорились, что как только он получит документы, подтверждающие развод, то выплатит ей сто тысяч долларов наличными. После этого миссис Сейвин должна была вылететь в Нью-Йорк, сесть на судно, совершающее кругосветное путешествие, и вернуться через Панамский канал. Мистер Сейвин в подходящий момент должен был объявить о разводе. Вот какая была договоренность.

Элен Сейвин коротко отрезала:

— Чепуха!

Но Вейд продолжал:

— Я не рассказал обо всем шерифу Барнету, ибо считал себя не вправе обсуждать личные дела мистера Сейвина. Испугавшись угроз миссис Сейвин, я скрыл историю развода и от мистера Чарльза. Она обещала заплатить мне за молчание.

— Был ли развод действительно получен? — спросил Мейсон.

Миссис Сейвин устроилась поудобнее в кресле.

— Прекрасно, — сказала она, обращаясь к Вейду, — заканчивайте, уж если начали.

— И закончу. Мистер Фремонт Сейвин все последние годы чувствовал себя страшно несчастным. Они с женой фактически давно не жили вместе. Он мечтал о свободе, а его жена — о деньгах. По личным соображениям мистер Сейвин хотел, чтобы дело о разводе сохранялось в тайне. Он не доверил дела ни одному из своих адвокатов, но обратился к некоему Уильяму Десмонду. Не знаю, знаком ли с ним кто-нибудь из вас…

— Я его знаю, — кивнул головой Мейсон, — стряпчий, пользующийся заслуженным уважением. Продолжайте, Вейд.

— Как я уже сказал, было достигнуто соглашение, что миссис Сейвин получит развод в Рено. Когда же она представит мистеру Сейвину нотариально заверенную копию свидетельства о разводе, мистер Сейвин должен будет выплатить ей наличными сто тысяч долларов. Дело совершалось втайне, чтобы в газеты не просочилось ни строчки.

— Выходит, миссис Сейвин не была в кругосветном путешествии? — уточнил Мейсон.

— Нет, конечно нет. Как я уже говорил, она доехала всего лишь до Гонолулу, а потом вернулась назад и поехала в Рено, где прожила шесть дней, получила свидетельство о разводе и возвратилась в Нью-Йорк. Именно по этому поводу мистер Сейвин звонил мне пятого вечером. Он сказал, что все устроено и что миссис Сейвин должна встретиться со мной в Нью-Йорке и передать бумаги. Стив Воткинс ожидал меня в аэропорту со своим самолетом, готовым в любую минуту подняться в воздух. Мы прилетели в Нью-Йорк. Я отправился к банкирам, потом в адвокатскую контору, представляющую интересы мистера Сейвина в Нью-Йорке. Я хотел, чтобы они предварительно проверили законность копий свидетельства о разводе, прежде чем выплачу такие колоссальные деньги.

— Это сделано?

— Да.

— Когда вы выплатили деньги?

— Вечером в среду, седьмого числа, в отеле Нью-Йорка.

— Наличными? Или чеком, аккредитивами, или…

— Наличными. Я передал миссис Сейвин сто тысяч долларов банкнотами в тысячу долларов каждая. Так потребовала сама миссис Сейвин.

— У вас есть расписка?

— Да, конечно.

— Где заверенная копия свидетельства о разводе?

— Она у меня.

— Почему вы не рассказали мне обо всем раньше? — рассердился Чарльз.

— Я хотел дождаться прихода мистера Мейсона.

Мейсон повернулся к миссис Сейвин:

— Что скажете? Это правда?

— Не мешайте Ричарду Вейду насладиться ролью до конца. Свой основной монолог он уже произнес, пусть продолжит.

— Я также настоял, чтобы деньги были выплачены в присутствии свидетелей. Я сделал это, потому что опасался, как бы она не выкинула один из своих номеров.

— Покажите-ка мне копию свидетельства о разводе, — сказал Мейсон.

— Вы обязаны были отдать ее мне! — возмутился Чарльз.

— Прошу прощения, но мистер Сейвин строго-настрого приказал, чтобы документ я отдал лично ему в руки. Я не имел права ни при каких обстоятельствах о нем кому-нибудь говорить… Поручение было настолько конфиденциальным, что о нем не знал никто, кроме поверенных мистера Сейвина в Нью-Йорке. Более того, он прямо предупредил меня, чтобы я ничего вам не рассказывал. Теперь-то я понимаю, что положение вещей изменилось. Либо вы, либо миссис Сейвин будут распоряжаться основным капиталом, так что я, если останусь в прежней должности, должен буду следовать вашим указаниям. Миссис Сейвин внушала мне, что поскольку никто о разводе не знает, то я должен молчать, а уж онй, получив деньги, не забудет отблагодарить меня.

Мейсон взял бумагу из рук Вейда. Чарльз Сейвин посмотрел на нее через плечо Мейсона.

Прочитав документ, Мейсон заметил:

— Похоже, что он в полном порядке.

— Я же говорил, его проверяли в Нью-Йорке нотариусы.

Миссис Сейвин рассмеялась.

— В таком случае эта женщина вовсе не вдова моего отца! Как я понимаю, мистер Мейсон, в таком случае она не имеет права ни на какую долю состояния. То есть в том случае, если это не оговорено в завещании! — воскликнул Чарльз Сейвин.

И снова раздался издевательский смех миссис Сейвин.

— Ваш адвокат помалкивает. Вы перестарались, Чарльз. Слишком рано убили своего отца.

— Я убил отца? — оторопело переспросил Чарльз Сейвин.

— Я, кажется, выразилась ясно.

— Мама, пожалуйста, поосторожнее со словами! — взмолился Стив.

— Я более чем осторожна. Но я говорю правду. Мистер Мейсон, почему вы не сообщаете им дурную новость?

Мейсон поднял голову и встретился с тревожным взглядом Чарльза Сейвина.

— Что случилось? Разве свидетельство не в порядке?

— То есть как это не в порядке? — взорвался Вейд. — Его проверяли в Нью-Йорке адвокаты. На основании этого документа я выплатил сто тысяч долларов.

Мейсон спокойно заговорил:

— Джентльмены, свидетельство о разводе было выдано во вторник шестого числа. На бумаге не помечено, в какой час шестого оно было написано.

— Ну, а какое это имеет значение? — спросил Сейвин.

— Если Фремонт Сейвин был убит до того, как письменно оформили развод, то бумага неправомочна. Миссис Сейвин стала его вдовой сразу же, как только его убили. Нельзя получить развод от мертвеца.

Все замолчали. Тишина была нарушена пронзительным хохотом миссис Сейвин.

— Я же сказала вам, Чарльз, вы поспешили убить отца.

— Но, — продолжал Мейсон, — в том случае, если мистер Сейвин был убит после получения документа о разводе, положение вещей меняется.

— Он был убит утром, — уверенно заявила миссис Сейвин, — после того, как возвратился с рыбалки. Ричард Вейд изложил все факты, известные полиции. А факты нельзя ни исказить, ни изменить… к тому же я позабочусь о том, чтобы никто не посмел этого сделать.

Мейсон сказал:

— Установить время убийства — задача не из простых, миссис Сейвин. Тут принимается во внимание несколько факторов.

— Совершенно верно. И уж это моя забота. Я не потерплю, чтобы факты были подтасованы или искажены. Мой муж был убит до полудня шестого числа, а я получила свидетельство о разводе не ранее половины пятого.

— Конечно, в свидетельстве о разводе не указано, когда оно было оформлено письменно, — согласился Мейсон.

— Ну, мои показания еще что-то значат, не так ли? — фыркнула она. — Мне-то известно, когда я получила развод… Ну, а соответствующую бумагу из Рено для подтверждения моих слов можно получить в любое время.

Сейвин смотрел на Мейсона тревожными, молящими глазами.

— Факты говорят о том, что моего отца убили около полудня, возможно, около одиннадцати часов.

Миссис Сейвин с торжествующим видом качалсь на большой качалке. Чарльз повернулся к ней.

— Вы клеветали, обвинив меня Бог знает в каких злодеяниях. А чем вы сами были заняты в это время? Уж если у кого и имелся мотив для убийства, то это у вас!

— Не позволяйте гневу затуманить рассудок, Чарльз! Это вредно для кровяного давления! Не забывайте, что говорил вам врач. Понимаете, Чарльз, я находилась в Рено и ждала оформления о разводе. Слушание было назначено на два часа, и мне пришлось прождать еще два с половиной часа, пока не подошла моя очередь.

Мейсон миролюбиво заметил:

— Я хочу вам сообщить о том, что пока известно только мне одному.

— Мне нет дела до ваших сообщений, — пожала плечами миссис Сейвин.

— Мистер Фремонт Сейвин пересек мексиканскую границу и сочетался браком с библиотекаршей из Сан-Молинаса. Ее зовут Элен Монтейз. Все полагают, что попугай, найденный в хижине возле тела мистера Сейвина, — Казанова. На самом же деле, по причинам, мною еще не выясненным, мистер Сейвин купил другого попугая в Сан-Молинасе, а Казанову оставил у мисс Монтейз. Казанова находится с пятницы второго сентября по сей день у мисс Монтейз.

Миссис Сейвин поднялась с места.

— Ну, вряд ли вы этим сообщением чего-нибудь добьетесь. Ничего не изменилось. Я вдова мистера Фремонта Сейвина. Вы, Ричард Вейд, — она грозно посмотрела на секретаря, — еще пожалеете, что нарушили мои указания и предали мои интересы. Не сомневаюсь, что скоро начнется бесконечная волокита по поводу того, когда я получила свидетельство о разводе. Теперь к тому же оказывается, мой муженек еще и двоеженец. Ладно. Стив, поехали. Пусть эти джентльмены посидят наедине. Не сомневаюсь, что они будут искать доказательства того, что Фремонт Сейвин был убит лишь поздним вечером шестого числа. Но для этого нужно подтасовать улики. Так что, Стив, нам и правда стоит подумать о защите. Свои интересы надо защищать.

Она вышла из комнаты. Стив на ходу обернулся и, чтобы в какой-то мере соблюсти приличия, сказал Мейсону, что рад был познакомиться, а Чарльзу виновато заметил, что тот должен понимать, в каком он положении. Когда они ушли, Чарльз воскликнул:

— В жизни не встречал более отталкивающей женщины! Ну и что вы скажете, мистер Мейсон? Неужели я должен и дальше сидеть и выслушивать с ангельским терпением, как она обвиняет меня в убийстве отца?

— Что вы хотите предпринять?

— Мне не терпится высказать ей в лицо то, что я думаю о ней. Она хитрая, беззастенчивая искательница приключений, охотница за богатством и…

— Ни к чему хорошему это не приведет, — покачал головой Перри Мейсон. — Вы ей выскажете свое мнение о ней, она вам свое о вас. Но насколько я могу судить, она положит вас на обе лопатки еще до того, как вы успеете рот раскрыть. Нет, если вы хотите ее победить, то для этого нужен индивидуальный подход…

— Какой же?

— Ударить ее в том месте, где она меньше всего ожидает. Уж если нападать, то только так, чтобы выиграть. Никогда не атакуйте там и тогда, где и когда этого ожидают. Потому что тут заранее подготовлена сильнейшая оборона.

— Вы знаете уязвимое место Элен Воткинс?

— Нет, это нужно выяснить.

— Не могу понять, почему отец скрыл от меня развод. Понятно, он ненавидел гласность, старался любой ценой избежать скандала. Но иногда это просто невозможно. И если человек разводится, то почему его близкие не должны знать, что это так.

— Лично я думаю, что ваш отец хотел, чтобы какое-то время его портреты не появлялись в газете. Но, конечно, это всего лишь мое предположение.

— Вы предполагаете, что он полюбил другую женщину, но по каким-то причинам не хотел, чтобы она знала, кто он такой на самом деле?

Вмешался Вейд:

— Прошу прощения, мне думается, я сумею внести некоторую ясность. Я знаю, что Фремонт Сейвин был… э-э… боялся подойти к женщинам, избегал их общества после неудачной женитьбы на Элен Воткинс. Поэтому я не сомневаюсь, что если бы он захотел еще раз жениться, то принял бы все меры для того, чтобы не нарваться на еще одну авантюристку.

Чарльз нахмурился.

— Дело запутывается. Конечно, мой отец не хотел огласки. Он ведь о разводе-то стал думать наверняка до того, как встретился с этой библиотекаршей в Сан-Молинасе. Впрочем, он всегда не любил репортеров. Вы не можете мне объяснить всю эту неразбериху с попугаем?

— Вы имеете в виду Казанову?

— Да.

— Очевидно, по соображениям, известным ему одному, ваш отец решил на некоторое время поместить Казанову в безопасное место, а с собой в домик взял другого попугая.

— О Господи! Для чего? Ведь попугаю ничего не угрожало, верно?

Мейсон пожал плечами:

— Не знаю.

— Если вы разрешите вставить слово, — снова раздался почтительный голос Вейда, — то скажу, что попугай не мог быть в опасности. Наоборот, человек, убивший мистера Сейвина, был обеспокоен тем, как останется попугай один в домике.

Мейсон усмехнулся.

— Поразительно обеспокоен, так будет правильнее, Вейд. Ну, ладно, мне пора идти. В ближайшее время я либо заеду сюда, либо позвоню.

Чарльз Сейвин проводил его до двери.

— Вы даже не представляете себе, как я хочу разобраться в этой истории! — вздохнул он.

Мейсон улыбнулся.

— Я тоже. Необходимо срочно сделать фотокопии со свидетельства о разводе, а после того я намереваюсь обратиться в суд.

Глава 6

Мейсон находился в двух кварталах от конторы и детективного агентства Дрейка, когда его остановила сирена полицейской машины и заставила прижаться к обочине.

Мейсон выключил мотор. Подъехала машина, за ее рулем сидел сержант Голкомб.

— Ну, — резко спросил Мейсон, — что за переполох?

— С вами хотят поговорить два джентльмена, — не поздоровавшись, ответил Голкомб.

Шериф Барнет открыл заднюку дверцу, за ним следом в машину залез лет на десять моложе шерифа мужчина. Он сразу же спросил:

— Вы адвокат Мейсон?

Мейсон кивнул.

— Я Раймонд Спраг, окружной прокурор из Сан-Молинаса.

— Рад с вами познакомиться.

— Мы хотели с вами поговорить.

— О чем?

— Об Элен Монтейз.

— О ком? — переспросил Мейсон.

Тогда шериф предложил:

— Лучше пойти куда-нибудь, где нам никто не помешает.

— Моя контора в двух кварталах отсюда, — предложил Мейсон.

— И детективное агентство Дрейка там же? — спросил Спраг.

— Да.

— Вы туда и ехали?

— А разве это имеет значение? — пожал плечами Мейсон.

— Мне кажется, имеет.

— Я не умею читать чужие мысли, — заметил Мейсон.

— Это не ответ на мой вопрос.

— Разве вы задали вопрос?

Шериф снова поспешил вмешаться:

— Обождите, Рей!

Многозначительно посмотрев на любопытных прохожих, которые уже начали прислушиваться к их перепалке, он добавил:

— Дело от такого препирательства не сдвинется с места. Поехали в контору мистера Мейсона.

— Вот и прекрасно. — Мейсон резко захлопнул дверцу и включил мотор.

Полицейская машина поехала следом. Все вместе поднялись на лифте и вошли в контору.

Голкомб заявил с нескрываемым злорадством:

— Теперь не отказывайтесь, будто я вас не предупреждал об этом господине!

— Меня вы не предупреждали, — сразу же воскликнул Спраг.

— Что случилось, мистер Спраг? — поинтересовался Мейсон.

— Что вы сделали с Элен Монтейз?

— Ничего.

— У нас другие сведения, — сказал Спраг.

— Может быть, вы скажете какие?

— Вы вынудили Элен Монтейз бежать?

Мейсон повернулся к ним, приняв излюбленную позу: ноги врозь, корпус немного вперед, руки в карманах.

— Давайте сразу же внесем ясность в наши отношения, джентльмены, я представляю интересы Элен Монтейз. Я также представляю интересы Чарльза Сейвина. Я пытаюсь разрешить загадку убийства Фремонта Сейвина. Именно за это мои клиенты заплатили мне деньги. Вам платят жалованье за ту же самую работу. Естественно, вы принялись за дело по-своему, а я — по-своему.

— Мы хотим допросить Элен Монтейз, — сказал Спраг.

— Пожалуйста! — Мейсон прямо смотрел в глаза окружному прокурору.

— Где она?

Мейсон неторопливо вытащил из кармана портсигар и стал закуривать сигарету.

— Не знаю. Не в моих привычках говорить неправду.

— Вряд ли вас обрадует, если я предъявлю вам обвинение в сообщничестве, — грозно рявкнул Спраг.

— Меня совершенно не волнует, какие обвинения вы собираетесь нне предъявить, — спокойно отрезал. Мейсон. — Однако не забывайте, такое обвинение можно предъявить лишь в том случае, если вы докажете, что я помогал преступнику. Могу ли я, на основании ваших слов, сделать вывод, что вы считаете Элен Монтейз убийцей?

Спраг вспыхнул и с вызовом заявил:

— Да.

Более осторожный шериф сразу забеспокоился:

— Обождите, Рей!

— Я знаю, что делаю! — не унимался Спраг.

Мейсон повернулся к шерифу:

— Мне думается, мистер Барнет, мы сумеем найти с вами общий язык.

— У меня нет уверенности, — покачал головой шериф, вытаскивая из кармана кисет с табаком и принимаясь набивать им видавшую виды трубку. — Вам придется многое объяснить, прежде чем я перестану испытывать к вам недоверие.

— Что я должен объяснить?

— Я думаю, что вы хотите со мной сотрудничать.

— Я и сотрудничаю и стараюсь отыскать убийцу Фремонта Сейвина.

— Мы тоже стараемся найти убийцу Фремонта Сейвина.

— Не сомневаюсь. Только наши методы разные.

— Нам не нравится, когда нам мешают работать.

— И это я понимаю, потому что испытываю те же самые чувства.

Спраг рассердился:

— Мистер Барнет, не тратьте время на пустые разговоры!

— Если вы обвините мистера Мейсона в пособничестве и мошенничестве или в чем-то еще, — усмехнулся сержант Голкомб, — я с превеликим удовольствием заберу его в тюрьму.

Мейсон достал спички, дал зажечь трубку шерифу, затем закурил сам. Помолчав, Мейсон обратился к Спрагу:

— Вряд ли вы многое найдете в этом кабинете!

— Найду! — фыркнул Спраг. — Только раздобуду сначала доказательства.

— Скажите хоть полслова, и я отвезу его в управление! — издевался сержант Голкомб.

Шериф повернулся к нему.

— Послушайте, сержант, вы меня упрекали за то, что я кое-что сообщил Мейсону. Но я до сих пор не могу понять, почему вы оба так уверены, что он окажется нашим противником при расследовании. Ведь адвокат еще ни разу не. ошибался в своих выводах. Лично я не намерен запрещать ему расследование этого дела, пока меня не убедят факты, тогда и будут для этого веские основания. — Он повернулся к Мейсону: — Известно ли вам, что пистолет, которым убили Фремонта Сейвина, был взят из коллекции при библиотеке в Сан-Молинасе?

— Ну и что, если так?

— А то, что библиотекарь Элен Монтейз сочеталась браком с человеком, назвавшимся Джорджем Вольдманом, в котором соседи сразу же признали Фремонта Сейвина.

— Давайте, — насмешливо сказал сержант, — выкладывайте ему все, что нам известно, а когда он останется один, то с удовольствием посмеется над вами же!

— Я искренне хочу работать вместе, — возразил Мейсон. — Поскольку вы выяснили это, джентльмены, то, по всей вероятности, обратили внимание на то, что под навесом дома Элен Монтейз находится клетка с попугаем. Этот попугай по кличке Казанова раньше принадлежал Фремонту Сейвину. А попугай, найденный в домике, был недавно им куплен в зоомагазине на Пятой авеню в Сан-Молинасе?

Глаза шерифа округлились.

— Это точные сведения? — спросил Барнет.

— Абсолютно.

— Он пускает нас по ложному следу! — громко запротестовал сержант.

— Если вы все это знали, — ввернул Спраг, — и скрыли Элен Монтейз, я имею полное право обвинить вас в соучастии.

— Попробуйте, — пожал плечами Мейсон, — в законе прямо говорится, что к уголовной ответственности привлекаются люди, оказывающие помощь лицам, уличенным в преступных деяниях и обвиненных в них. Насколько мне известно, ни то, ни другое к Элен Монтейз не подходит.

— Пусть так, — согласился Спраг, — но…

— Кроме того, я не думаю, что она совершила что-либо противозаконное.

— А я именно так и думаю, — выкрикнул Спраг.

— Самое обычное расхождение во мнениях, — спокойно заметил Мейсон и снова обратился к шерифу: — Возможно, вам будет интересно узнать, шериф, что попугай, сидящий в клетке Элен Монтейз, все время твердит: «Положи пистолет, Элен. Не стреляй! Господи, ты меня застрелила!»

Шериф удивленно спросил:

— Как вы это расцениваете?

— Пока никак. Самое естественное объяснение: попугай слышал, что какая-то Элен угрожала кому-то пистолетом, а затем выстрелила и не промахнулась. Однако убийство было совершено не в доме у Элен Монтейз, а в горной хижине за городом, так что при этой стрельбе попугай не мог присутствовать.

— И все же, что вы хотите этим сказать, — спросил шериф.

— Просто пытаюсь с вами сотрудничать.

— Мы не нуждаемся в вашем сотрудничестве, — вконец обозлился Спраг, — мне ясно одно: вы получили ценную информацию, допросив Элен Монтейз раньше нас. Я даю вам сутки, за которые вы должны предоставить Элен Монтейз полиции. А если вы этого не сделаете, я вас вызову на Малое жюри в Сан-Молинас.

— Достаточно для него и двенадцати часов, — предложил сержант Голкомб.

Немного поколебавшись, Спраг посмотрел на свои часы и повторил:

— Завтра к полудню вы обязаны привезти женщину на допрос в Сан-Молинас. Вам будет хуже, если вы этого не сделаете. — Он кивнул сержанту, и они вместе пошли к выходу.

Мейсон, взглянув на шерифа, спросил:

— Идете или останетесь?

Шериф, опустившись в мягкое кресло, позвал Спрага:

— Обождите, Рей.

— Нам здесь делать нечего, — ответил Спраг.

— Ну что ж, я останусь один. — Шериф с невозмутимым видом принялся попыхивать трубкой.

Мейсон уселся на краешек стола. Спраг, потоптавшись в дверях, вернулся, сел на стул. Сержант, не скрывая недовольства, облокотился о дверной косяк.

Мейсон заговорил, обращаясь к шерифу:

— В доме Сейвина сложилась непростая ситуация. Похоже, что мистер Сейвин и миссис Сейвин договорились о том, что она сделает вид, будто отправилась в кругосветное путешествие, а вместо этого поедет в Рено, проживет там положенное время и разведется с ним, избежав широкой огласки. За это она должна была получить, помимо того, что ей причитается как жене Фремонта Сейвина, сто тысяч наличными.

— Она не была в Рено. Она была среди пассажиров на борту парохода, проходящего через Панамский канал, — сказал Спраг, — так что разговоры о Рено очередная ваша ловушка.

— Но Ричард Вейд встретил ее в Нью-Йорке в среду седьмого числа. Она вручила ему нотариально заверенную копию свидетельства о разводе, а он отдал ей сто тысяч долларов и получил от нее расписку. Это как раз то самое важное дело, ради которого он летал в Нью-Йорк.

— Что вы хотите этим сказать, мистер Мейсон? — спросил шериф вторично.

— А вот что. Свидетельство было помечено вторником шестого числа. Если оно было выдано до того, как убили Фремонта Сейвина, тогда все в порядке. Но если развод был получен уже после убийства Сейвина, тогда свидетельство теряет силу, а миссис Сейвин, как супруга мистера Сейвина, получает большую долю состояния. Весьма сложная и необычайная ситуация.

Сержант с презрением заметил:

— Послушайте! Элен Монтейз вышла замуж за Сейвина. Она не знала, что он женат. Она думала, что он вообще какой-то мистер Вольдман. Мы это установили по метке прачечной на ее вещах. Она знает о его обмане. Купить пистолет побоялась и взяла один из старинных пистолетов в библиотечной коллекции. Возможно, она просто хотела его припугнуть, пистолет она взяла с со_т бой в домик и там застрелила Сейвина. — Сержант сделал паузу. — Потом приехала к Мейсону, чтобы тот ее вызволил. Мейсон располагает фактами, которые мог узнать только от нее. Элен сказала своей сестре, что пойдет в дом Сейвина для объяснения. Очевидно, там она не была, а Мейсон там был. Он поехал к Сейви-нам со своей секретаршей, а возвратился без нее. Где секретарша? Где Элен Монтейз? Вы начали допрашивать его, а он тут же попытался пустить нас по ложному следу. Не сомневаюсь, он придумает что-нибудь еще.

В дверь из коридора по-особому постучали, и Мейсон поднялся и открыл ее. На пороге появился Пол Дрейк. Он сразу же заговорил:

— Ну, Перри, — и замолчал, увидев собравшихся.

— Продолжай, Пол. Сержанта Голкомба ты хорошо знаешь, а это шериф Барнет из Сан-Молинаса и Спраг, окружной прокурор. Так что же ты узнал?

— Ты хочешь, чтобы я при всех говорил?

— Конечно.

— Ну, я все это время названивал по междугородному телефону и разослал оперативников во все концы страны. Теперь можно точно сказать, что миссис Сейвин доплыла до Гонолулу, оттуда отправилась в Рено, остановилась в «Сивер-Сити-бунга-ло» под именем Элен Сейвин. Она подала заявление о разводе. Протоколы судебных заседаний можно будет проверить лишь завтра утром. Вечером в среду, седьмого, миссис Сейвин была в Нью-Йорке. Уехала оттуда в полночь.

— Таким образом, до какого часа миссис Сейвин находилась в Рено? — спросил Мейсон.

— Нам удалось установить, что она вылетела из Рено вечером шестого и прилетела в Нью-Йорк седьмого.

— В таком случае решение о разводе должны были вынести утром шестого, — сказал Спраг.

— Похоже, что так, — согласился Дрейк.

— Она должна была присутствовать на суде шестого, — снова сказал Спраг.

— Ну и что же? — поинтересовался Барнет.

— Как я понимаю, Мейсон сам подрубил сук, на котором сидел, — усмехнулся с довольным видом Спраг.

— В каком смысле?

— Неужели вы не понимаете, что Мейсон старается отвлечь наше внимание от Элен Монтейз, подбросив для приманки миссис Сейвин. Но если она находилась в Рено на суде, то никак не могла убить Фремонта Сейвина в горной хижине.

Мейсон закинул руки за голову, потянулся и сказал:

— Во всяком случае, джентльмены, я выложил свои карты на стол!

Спраг решительно пошел к двери.

— Не сомневаюсь, что мы прекрасно сумеем справиться с расследованием. Что же касается вас, мистер Мейсон, вы слышали мой ультиматум: либо вы представите Элен Монтейз завтра к двенадцати часам перед Малым жюри, либо сами перед ним предстанете.

Последним из кабинета выходил шериф Барнет. Было видно, что он делал это неохотно. В коридоре он вполголоса спросил:

— Не слишком ли вы торопитесь, Рей?

Ответа Спрага ни Мейсон, ни Дрейк не разобрали. Вздохнув, Мейсон сказал:

— Ты видишь, Пол, каковы дела?

— Ты и вправду куда-то спрятал мисс Монтейз?

— Даю тебе слово, Пол, я не имею ни малейшего представления, где она находится.

— Мой оперативник сообщил, что ты встречался с ней возле дома Сейвина, а потом она уехала вместе с Деллой.

— Надеюсь, парень не будет об этом болтать всем на каждом углу?

— Он-то не будет… Но что ты задумал?

— Мне неизвестно, где она, поэтому не могу ее представить перед Малым жюри в Сан-Молинасе.

— Делла знает?

— Я не знаю, где Делла.

— Перри, ты накидываешь себе петлю на шею.

— Она меня еще подождет… Лучше скажи, что тебе удалось выяснить о телефонной отводке?

— Ничего. И чем больше я стараюсь выяснить, тем больше запутываюсь.

— Кто-то из заинтересованных в делах «крестового похода» против притонов, игорных домов?

— Исключается.

— Почему?

— Это их не касается.

— Почему?

— Они слишком хорошо замаскированы.

— Городская комиссия располагает многими фактами.

— На их основании можно уличить кого-то в чем-то конкретном. По-моему, это всего лишь материалы, которые заставляют насторожиться, предположить возможность подкупа сильных мира сего. Но что в этом нового? Арестуют пару мелких рыбешек, а крупные останутся на свободе. Прижмутся к стенке и переждут, пока полиция не вытащит невод и не удовольствуется малым уловом.

— Полиция? — спросил Мейсон.

— Разумеется. Суди сам, Перри. Ведь всегда, когда «чистят» какой-нибудь дом свиданий, притон для наркоманов или игорный дом, у полиции оказывается рыльце в пушку. Я вовсе не хочу сказать, что вся полиция подкуплена. Нет, лишь кое-кто, причем как раз среди верхов. Только замышляется поход против алчных мест, как заинтересованные лица шепчут словечко своим отцам-заступникам в полиции, те организуют видимость борьбы, а сами просто дают время остыть страстям и подают сигнал, когда можно начинать все снова. Им тоже не хочется терять своих денег.

— Так ты считаешь, что отводной провод в хижине Сейвина, в смысле — от его телефона, был сделан не таким вот заинтересованным лицом из алчных мест?

— Мне кажется, тут нет даже ни одного процента вероятности. Нет, нет, у них сейчас временный перерыв в работе… Перри, мне кажется, это больше похоже на работу частного детектива!

— Кто его нанял?

— Естественно предположить, что миссис Сейвин. Знаешь, она произвела на меня впечатление злобной фурии.

— Да, у ее матери не было дурочки-дочери, — согласился Мейсон. — Послушай-ка, Пол, твоя машина здесь?

— Да, а что?

— Тогда поехали.

— Куда?

— Мы сейчас быстренько смотаемся в Сан-Молинас.

— Зачем?

— Надо украсть попугая.

— Украсть попугая?

— Совершенно верно.

— Казанову?

— Точно.

— Зачем он тебе?

— Пошевели мозгами, Пол, и ты поймешь, что все вращается вокруг попугая. Казанова — ключ к решению загадки. Вспомни, убийца Сейвина не хотел, чтобы погиб попугай.

— В силу своего мягкосердечия или же из-за любви к животным, это ты хочешь мне сказать?

— Не знаю, какими соображениями он руководствовался. Однако кое-что начинает вырисовываться, помнишь, что говорит Казанова о пистолете?

— Похоже, что попугай присутствовал при стрельбе. Этот человек увез Казанову и заменил его.

— Для чего это делать убийце?

— Признаться, не понимаю. История с попугаем меня окончательно запутала. Все объяснения, которые я слышал до сих пор, мне кажутся неубедительными. Отсюда я делаю вывод, что попугай играет важную, если не решающую роль в данном деле. Я полагаю, шериф и окружной прокурор больше всего заинтересованы в том, как бы отыскать Элен Монтейз. К ее розыску они привлекли и сержанта Голкомба. У нас развязаны руки. Мы можем спокойно совершить налет на Сан-Мо-линас.

— Если они поймают нас, Перри, не миновать тюрьмы.

— Знаю, — усмехнулся Мейсон, — именно по этой причине я не хочу, чтобы меня поймали. Так что поехали!

— Ты утащишь его вместе с клеткой?

— Да, но на его место повешу клетку с другим попугаем.

Он подошел к телефону и набрал номер:

— Хэлло, Хелмелд, говорит Перри Мейсон, адвокат. Я бы попросил вас подъехать в свой магазин. Мне необходимо купить попугая.

Глава 7

Попугай, помещенный на заднее сиденье, изредка испускал хрипло и скрипуче громкие протесты, словно возмущаясь тем, что машина подпрыгивает на неровностях дороги, заставляя его балансировать на жердочке.

Дрейк молчал, всем своим видом выказывая недовольство от затеянной авантюры. Мейсон изредка потягивал сигарету и задумчиво любовался серой лентой дороги, протянувшейся перед ними.

Наконец Дрейк, не выдержав молчания, отрывисто бросил:

— Если миссис Сейвин была в Рено и в ее распоряжении был самолет и если это она наняла частного детектива, который организовал подслушивание телефона Сейвина, тогда тебе лучше позабыть про мисс Монтейз.

Мейсон не обратил на его замечание никакого внимания. Он неожиданно сказал:

— Обрати внимание, что Рено отсюда недалеко.

— Пол, как ты относишься к подслушиванию телефонных разговоров?

— Я?

— Да, ты!

— Перри, я на все готов для тебя. Но если честно, как бы ты меня ни просил заняться прослушиванием телефонных разговоров, я бы отказался.

— Так я и думал.

— Что ты опять задумал?

— Давай порассуждаем. От телефонной линии была сделана отводка. Ты уверен, что этого не могли сделать игроки? Вряд ли к этому причастна и полиция: они бы не оставили за собой следов. Твоя версия — работа частного детектива. Но любое частное агентство дважды подумает, прежде чем согласится на подслушивание телефонных разговоров.

— Смотря какое агентство. Одни возьмутся за большие деньги, другие — ни за какие. Теперь я понял, о чем ты думаешь, Перри, и ты можешь оказаться прав. Думаю, что все же большей частью подслушиванием телефонных разговоров в наши дни занимается полиция.

— Почему полиция?

— Они, вероятно, считают, что законы писаны не для них. Подслушивание частных разговоров у них стало чуть ли не главным звеном любого расследования.

— Интересная информация длй размышления. Если отводка сделана была к телефонной линии Сейвина с ведома полиции, то сержант Голкомб знал бы об этом. И у полиции должны иметься записи разговоров, которые велись по телефону. Пол, сейчас сразу же займись проверкой истории с разводом Сейвина.

— В Рено у меня двое агентов. Они проверят протоколы и записи судебных заседаний.

Следующие несколько миль они ехали молча, думая каждый о своем, пока на дороге не показался указатель с надписью, показывающий границу города.

— Ехать к дому Элен Монтейз? — спросил Дрейк.

— Проверь, нет ли хвоста, — попросил Мейсон.

— Я все время слежу за этим.

— Для полной уверенности сделай — ка круг.

Когда Пол завершил маневр, Мейсон кивнул головой.

— О’кей, Пол. Поезжай прямо к дому.

— Нас может увидеть ее любопытная соседка, — озабоченно заметил Пол, — не проехать ли пару кварталов без света и не остановиться ли за несколько домов?

— Нет. Все нужно сделать как можно быстрее. Ты объезжай квартал, а потом выключи огни и подъезжай как можно ближе к навесу. Надеюсь, попугай не начнет вопить, когда я его заберу?

— До сих пор я думал, что попугаи спят по ночам, — заметил Дрейк.

— Спят, это точно, — подхватил Мейсон, — но когда их везут ночью в машине, они нервничают. И поэтому Казанова может поднять крик.

Дрейк окончательно пал духом.

— Послушай, Перри, будь осторожен! Обещай, если что-то не так, ты откажешься от своей затеи. Я буду наготове. Бросай попугая и беги к машине. Договорились?

— Все должно пройти благополучно, если только за домом не установлена слежка. А это сразу станет ясно, как только мы объедем вокруг квартала.

— До бунгало осталось два квартала, — пробурчал Пол, сбавляя скорость.

Вскоре перед ними появились неясные очертания дома Элен Монтейз. Мейсон внимательно всмотрелся в сад и улицу.

— Дом совершенно темный. В соседнем — свет. И напротив тоже. До навеса добраться просто.

Они объехали квартал. Пол Дрейк выключил огни и заглушил мотор.

Мейсон вышел, держа в руках клетку с попугаем, и юркнул в тень. Попасть под навес, где находилась клетка с Казановой, оказалось простым делом. Попугай, по всей вероятности, спал. Он лишь слегка затрепетал крыльями, когда Мейсон снимал клетку с крючка и ставил ее на пол. Мейсон уже через минуту сидел в машине, а на заднем сиденье стояла клетка с Казановой.

Дрейку не нужно было ничего говорить. Машина тронулась с места как раз в тот момент, когда отворилась дверь соседнего дома и на пороге показалась дородная фигура миссис Винтерс. Но она опоздала.

Машина Пола Дрейка быстро завернула за угол. Из клетки раздалось сонное бормотание попугая: «Господи, ты меня застрелила!»