Подполковник Ахуба чувствовал себя в снаряжении «солдата будущего» не совсем уютно, хотя само понятие «солдат будущего» для него звучало краси-во и несло большие ожидания. Ведь все люди стремятся рассчитывать на будущее как на что-то новое, забывая, что новое может быть как плохим, так и хорошим. Неудобство комплекта стесняло. Особенно не нравился тесноватый бронежилет, мешающий, как изначально показалось, движению, хотя бронежилет был легким и компактным. Но подобное ощущение, как хорошо знал Бзоу Гозарович, быстро проходит. Оно возникает даже тогда, когда просто надеваешь новую форму или даже обыкновенный новый гражданский костюм. Однако привыкаешь к новинке быстро. Так же рассчитывал он привыкнуть и к оснащению «солдата будущего», и ко всему не слишком тяжелому электронному оборудованию.

В напарники Ахуба выбрал командира группы захвата майора Саманджия, с которым накануне вместе участвовал в захвате первого «схрона» бандитов. Джарназ Баратович согласился идти с Ахубой почти с удовольствием. Впрочем, сам Ахуба в его согласии и не сомневался.

Выезжали на двух машинах, определив с помощью генерала Барателия и его компьютера месторасположение Мшвагу Начкебия. С Мизаном Сетовичем обговорили варианты связи, если Начкебия куда-то удалится. На первой машине ехали Ахуба с Саманджия, на второй – группа захвата Саманджия, готовая поддержать своего командира. В дополнение к внутренней связи друг с другом, вмонтированной в кевларовые шлемы, генерал Кобылин по своим каналам снабдил всех коротковолновыми переговорными устройствами «подснежник», обеспечивающими связь между Ахубой и Саманджия, с одной стороны, и со всеми офицерами группы Саманджия – с другой.

Вторая машина остановилась у въезда в поселок лесхоза. Группа стремительно десантировалась, машина развернулась и отправилась в обратный путь. Машина же первая въехала в сам поселок, остановилась у перекрестка, хотя, куда следовало ехать, было известно заранее, и Бзоу Гозарович набрал номер Начкебия. Тот ответил сразу.

– Мшвагу? – спросил Ахуба.

– Я, – отозвался недовольный грубый голос с хрипотцой алкоголика.

– Нас Хуабаба послал. Мы в ваш поселок въехали. Куда дальше?

– А что он сам не позвонил?

– Ты не знаешь, что с ним случилось?

– Слышал. Сказали мне.

– А челюсть тебе ни разу не ломали?

– Пока обошлось.

– Какие твои годы! Все еще впереди. Успеют сломать. Тогда поймешь, почему он сам не звонил. И ты никому позвонить не сможешь, когда челюсть в гипсе от шеи и вокруг всей головы. Он сейчас только мычит и пальцем показывает. Сначала еще что-то говорил, потом действие уколов прошло, и вообще на одно мычание перешел.

– Ладно. Себе такого пожелай. Я звонка ждал, машину за вами послать хотел.

Ахуба понял, что у Хуабаба машины нет, и он во время разговора с Бексолтаном вполне мог проколоться на этом.

– Нас мой старший сын привез, – сказал Бзоу Гозарович. – Куда ехать-то?

– Ждите там. Я навстречу выезжаю. Песочного цвета «уазик». Фарами просигналю. За мной следуйте. Какая у вас машина?

– Серебристый «Форд Фокус».

– Как на таком добрались сюда! Дорога-то…

– Пару раз подвеской цеплялись. Выезжай! Ждем.

Ждать пришлось около пяти минут. Сам поселок был небольшим, половина домов выглядела брошенными. Старенький «уазик» просигналил фарами, не доезжая перекрестка, и сразу включил сигнал поворота. Водитель «Форда» включил сигнал на своей машине и двинулся сразу, как только «уазик» повернул. Миновав несколько домов с выбитыми стеклами за следующим перекрестком, «уазик» остановился. Водитель вышел.

Ахуба один пошел ему навстречу. Мшвагу протянул ладонь для рукопожатия. Пожал руку крепко, стремясь причинить боль в кисти или испытать человека, с которым его послали на серьезное дело. Но у Ахубы тоже была сильная кисть, и он ответил таким же крепким рукопожатием. Мшвагу довольно хмыкнул.

– Здесь уже никто нас не увидит, можно ко мне пересесть. Дальше ваш «Фокус» все одно не пройдет. Пусть возвращается.

– Когда ему за нами приехать?

– Откуда я знаю. Как дело сделаем.

– Ладно. Надо будет, я позвоню. Подожди…

Бзоу Гозарович заглянул в «уазик», чтобы убедиться, что там никого нет. И после этого сделал знак майору Саманджия. Тот быстро вышел.

– Поезжай, – сказал Ахуба выглянувшему через приспущенное стекло дверцы водителю. – Я позвоню тебе.

Стекло поднялось с легким скрипом. «Форд Фокус» легко развернулся на укатанной, похоже, тракторными колесами дороге и рванул вперед, оставляя за задними колесами талые снежные брызги. Мшвагу критически посмотрел на напарников. Видимо, он ожидал, что будет иметь дело с более молодыми людьми. Но, в принципе, им не было необходимости совершать долгий и трудный переход через горы, и возраст здесь принципиального значения не имел.

– Меня предупреждали, что наш выход будет бесполезным, если вы не сумеете включить лазеры на своих винтовках, – сказал Мшвагу. – Научились?

– Покажите.

Бзоу Гозарович подключил питание и включил лазерный целеуказатель. Естественно, Начкебия ничего не увидел, поскольку ствол был направлен в небо.

– И что?

– Видишь?

– Не вижу.

– Значит, глаз не тот. Кому надо, увидит.

– Я серьезно спрашиваю.

Ахуба навел ствол на кирпичную стену ближайшего дома. На стене появилась синяя точка.

– Теперь видишь?

– И что, – не понял Начкебия, – лазером стреляет? И прожечь человека может?

– Подставляй ладонь, – серьезно сказал Саманджия. – Не бойся, дырка маленькая будет. Как точка. И без звука, если не считать твоего воя.

Саманджия, зная, что этот лазер не стреляет и не прожигает, просто пугал малограмотного лесника. Но на того это произвело впечатление.

– В следующий раз. Садитесь в машину. Лучше оба на заднее сиденье. Я не люблю, когда кто-то рядом сидит…

* * *

Хотя подполковник Известьев еще не вернулся из Абхазии, застряв там по причине снегопада на российской территории, его помощник майор Солнцев оказался расторопным и деловым человеком. По первому требованию Кольчугина его группе стараниями майора был предоставлен внедорожный микроавтобус «Фольксваген Панамерикана» с водителем и два офицера спецназа ФСБ в подкрепление, хотя о подкреплении Давид Вениаминович и не просил. Но и отказываться не стал. Офицеры были местными жителями, хорошо знали местные условия и могли оказаться полезными. К тому же при близком контакте полезным может оказаться каждый ствол.

Сам не расстающийся со своим ноутбуком, майор Солнцев понимал, что и старшему лейтенанту Сичкарю тоже со своим расставаться не захочется, тем более, что ноутбук Сичкаря в предстоящей операции может оказаться просто необходимым даже не орудием, а почти оружием, и потому микроавтобус оборудовал розеткой на двести двадцать вольт. Видимо, в машине стоял инвертор, преобразовывающий низкое автомобильное напряжение в двенадцать вольт в напряжение для бытовых приборов. Старший лейтенант сразу подключил компьютер к розетке, намереваясь работать даже на ходу.

Не зная, когда представится следующая возможность сесть за стол, Давид Вениаминович, определив предварительно местоположение группы полковника Габиани, решил задержаться со своей группой на обед. Смущало то, что Тенгиз Габиани не торопился покинуть пределы базы. Резонным было предположить, что Тенгиз остался на разведке – посмотреть за реакцией на похищение на месте и предупредить отца, если возникнет опасность. Хотя никакой опасности Габиани-старший не должен ощущать. Скорее всего, он считает, что выпал из поля наблюдения, поскольку здесь, на его взгляд, никто, кроме сына, не знает о его присутствии.

Размышляя о том, что неплохо было бы позвонить грузинскому полковнику и еще лучше было бы дождаться его собственного звонка, который можно как-то спровоцировать, Давид Вениаминович отправился с группой в столовую в надежде там встретить Тенгиза и каким-то образом вынудить полковника позвонить. Но Тенгиз, видимо, обедал во вторую или даже в третью смену, и найти его не удалось.

После обеда Кольчугин снова поинтересовался местоположением грузинской группы. Переместилась она не сильно. Видимо, что-то мешало группе совершать стремительный переход, как того требовали, казалось бы, обстоятельства. Даже понятно было, что именно мешало. Такой мешок, как профессор Скипидаров, тащить на себе было тяжело, а сам он, вероятно, после минувшего вечера с трудом переставлял ноги. Отсюда и потеря скорости. Было еще у Кольчугина время, чтобы все просчитать и выехать вовремя на перехват. И, дожидаясь момента, он глядя в монитор, позвонил Тенгизу.

– Это Кольчугин, – сообщил он, потому что Тенгиз не знал номера этого телефона.

– Здравствуйте, дядя Дато. – Тенгиз откровенно, как-то по-детски обрадовался этому звонку, и Кольчугину стало даже слегка стыдно, что он видит в этом капитане врага, когда сам капитан так радуется простому разговору с ним.

– Здравствуй, Тенгиз. Как твои дела? Как кашель? Помогает мое средство? Или еще всерьез за лечение не взялся?

– Пока только на ночь пил. Думаю уж дома как следует заняться. Завтра кончается путевка. Пора возвращаться.

– У нас тут знаешь что случилось?

– Слышал.

– А я тут вмешался – одного из похитителей, наверное, видел. Вот за мной машину прислали. Еду в Сочи. Буду фоторобот составлять. Если что, не теряй меня. Я думал найти тебя в столовой, не увидел…

– Я в третью смену обедаю. И что, хорошо похитителя рассмотрели?

– У меня же взгляд профессионала. Ну ладно. До твоего отъезда, наверное, увидимся. Привет отцу!

– Спасибо. Я как раз собирался ему звонить. Передам обязательно. До встречи, дядя Дато.

– До встречи.

Кольчугин вернул капитану Молочаеву его телефон и глянул на Сичкаря. Тот смотрел в монитор, но взгляд Давида Вениаминовича уловил и сообщил:

– Набирает номер. Отцу звонит. Не обманул. Жалко, разговаривать будут по-грузински. Перевод сразу не узнаем.

– Я по-грузински разговариваю, – сообщил капитан Коваль, один из присланных в подкрепление офицеров. – Я в Грузии родился и вырос.

– Переводи, – приказал Кольчугин.

Сичкарь увеличил громкость слабых динамиков ноутбука. Капитан сел к старшему лейтенанту поближе, с интересом всматриваясь в монитор. Но на нем не было текстового сопровождения. Однако капитану Ковалю этого и не требовалось. Он начал синхронный перевод сразу, как только зазвучали голоса.

– Здравствуй, папа.

– Здравствуй, Тенгизи. Не устал ждать?

– За меня не переживай. Ждать – это не преодолевать дистанцию марш-броском. Всегда можно отдохнуть. Хотя, наверное, ждать и отдыхать – это чем-то одно на другое похоже, только в первом случае устаешь больше. Но и от отдыха устать недолго. Как у тебя дела? Успеваешь?

– Я пока не устал. Проблемы с пленником. Он то ли не хочет, то ли не может идти. Сил нет, тренированности никакой, и все это умножается на его состояние после минувшего вечера. Не плюсуется, а именно умножается. Такому человеку вообще нельзя пить. Одно странно. Мы показали ему его ноутбук, он отнекивается. Говорит, не его. Может, Аскерби нес что-то другое? И я зря старыми кулаками махал?

– Нет, папа, я точно знаю, что у Аскерби был с собой ноутбук, украденный у профессора. Думаю, в его голове, даже если из нее не весь хмель выветрился, выстраиваются какие-то планы. Возможно, он будет утверждать, что он вовсе не профессор Скипидаров. Но я по другому поводу тебя беспокою. Мне только что звонил дядя Дато. Он видел в коридоре корпуса кого-то из твоих людей. И сейчас едет в Сочи составлять фоторобот. Говорит, что память у него профессиональная и сможет воссоздать лицо. Это опасно?

– Вообще-то это ни к чему. Майор Мгеладзе жил в корпусе под своей фамилией и по своему паспорту. Жил как гражданин Грузии, хотя и не указывал, что он военный. Кажется, он значился строителем. Прорабом, что ли. Это, впрочем, никого не обманет, если его узнают по фотороботу. Могут предъявить обвинения. Небольшой международный скандал. Майор перестарался с охранниками. Ему же могут приписать и Аскерби Кагермазова. Кстати, не слышал, тело еще не нашли?

– Дежурная по корпусу не считала, сколько человек ушли ночью. Здесь думают, наверное, что Аскерби ушел со всеми. Пока его не хватились. А Бексолтан с Ризваном забросали тело снегом. Сразу не увидят.

– Хорошо. Но нам что-то придется делать с Мгеладзе. Я подумаю.

– Не проще ли помешать дяде Дато составить фоторобот?

– Извини, Тенгиз, но ни я ничего не буду предпринимать против него, ни ты. Я запрещаю тебе. Ты понял? Это приказ. Вот Мартинесу можешь позвонить, узнать, как у него дела.

– Хорошо. Я понял, папа. Но не буду сбивать тебе дыхание разговором. До встречи. Я завтра отсюда уезжаю. В Грузии ты будешь, наверное, раньше.

– До встречи.

Полковник не стал загадывать, когда он сможет добраться до Грузии. Впереди ведь была еще целая Абхазия, которую предстояло пересечь…

* * *

Кольчугин долго сверялся с картой, чтобы точно рассчитать время, когда его группе предстояло выехать. Согласно его прикидкам, можно было бы еще и постоять в туристическом городке, но начался снегопад, и неизвестно было, сколько он продлится, насколько обильным будет и как снег ляжет на зимние дороги. И тогда Давид Вениаминович посчитал, что в любом случае лучше оказаться ближе к объекту преследования и иметь возможность приблизиться вплотную, нежели потом пенять на погодные условия. В таких обстоятельствах рассчитывать всегда лучше на себя самого, и только.

И потому выехали. Впрочем, поскольку спешить было некуда, двигались неторопливо и с известной долей осторожности. Горная дорога была скользкая, но внедорожный микроавтобус держался за нее цепко. Сичкарь так и не поднял носа из-за своего ноутбука. Спросит кто у него после возвращения про местную природу, Сичкарь, пожалуй, и ответить не сможет, потому что видел все только со спутника.

Место для остановки выбрали заранее. Но близко к промежуточной точке и снегопад закончился. Ветер с моря тучи куда-то унес, хотя внизу ветра не чувствовалось, а в небе он просто рвал облака и тучи и растаскивал клочки по всему видимому горизонту и за него уносил. А когда машина замерла у обочины под скалой, Давид Вениаминович вдруг спохватился.

– Габиани от нас никуда уже не денется. А не покажешь мне, старший лейтенант, где сейчас полковник Мартинес лыжню прокладывает. – И он подсел поближе к Сичкарю.

Тот молча стал манипулировать с компьютерной мышкой, переключаясь с одного объекта наблюдения на другой. Но программа позволяла быстро выполнить все манипуляции.

– Вот они, товарищ подполковник. Могу в реальном времени показать. Погода позволяет.

– Давай. И, если можно, покрупнее, не точками.

Еще несколько секунд ушло на переключение, и спутник показал внизу, на снегу, группу людей, остановившихся, видимо, на привал.

– Под другим углом нельзя? – спросил Кольчугин, которому было не слишком интересно рассматривать чужие камуфлированные каски и не видеть лиц.

– Сейчас, на другой спутник переключусь.

Еще несколько секунд переключений и настройки. Теперь изображение было помельче, лица разобрать было трудно, но можно было определить кого-то по фигурам.

– Бексолтан набирает номер Начкебия, – объяснил Сичкарь происхождение идущего из громкоговорителей зума.

– Все равно они по-абхазски разговаривают, – отмахнулся Давид Вениаминович. – Мы мало что понять сможем, если вообще что-то поймем. Коваль, по-абхазски понимаешь?

– Отдельные фразы, – сказал капитан. – Но часто могу понять общий смысл. Могу попробовать с вашего разрешения.

– Пробуй. Разрешаю, – согласился Кольчугин, в голову которому пришла внезапная мысль. – А пока дай мне твой телефон. Я им позвоню сам.

Капитан протянул свой мобильник и сменил подполковника за столиком с ноутбуком. Наличие раскладного столика в салоне микроавтобуса делало работу Сичкаря вполне комфортной. Здесь можно было бы даже с удобствами протоколы составлять.

Давид Вениаминович опять показал свою прекрасную память и безошибочно набрал номер полковника Мартинеса. Конечно, разговаривать было не о чем. Если бы Кольчугин в самом деле вел преследование группы Мартинеса, он никогда бы не стал предупреждать последнего о своем приближении. А сейчас, когда группу полковника решено было выпустить, можно и поблефовать, испортить Мартинесу нервную систему, заставить его торопиться. Что получалось, кажется, неплохо.

После первого короткого разговора Мартинес отключился от связи. Но, видя, что капитан Коваль еще слушает беседу Бексолтана Абакарова с Мшвагу Начкебия, Кольчугин снова позвонил и продолжил травлю. Но Мартинес нервничал и опять долго не хотел говорить, хотя и сделал естественную проверку, не поверив, что Кольчугин догнал его, – помахал рукой. На что Давид Вениаминович отреагировал, подтвердив свое присутствие. Тем временем и Бексолтан от разговора отключился.

– Ну что, капитан?

Коваль ответил после некоторого осмысления услышанного.

– Этот Мшвагу вышел им навстречу. С двух сторон выставил в прикрытие «солдат будущего». Я так понял его слова, хотя не понимаю, что это такое.

– Мы понимаем. Дальше.

– Встречаются в месте прошлого перехода. Мшвагу сам перейдет на нашу сторону и встретит. Еще что-то говорили про лазеры. Но я тоже не понял. Только само слово «лазер» разобрал. Оно не из абхазского языка, и потому ошибиться в его значении сложно.

– Понятно. Лазерами будут давать сигнал. Чтобы обозначить ворота, через которые следует идти. Иначе Мартинес заблудится. Он местность не знает. А мы, к сожалению…

Договорить Кольчугину не дал звонок на мобильник капитана Молочаева. Капитан ответил и протянул телефон отставному подполковнику:

– Известьев, – сообщил он. – Вас…

Думая, что Известьев в Абхазии, Давид Вениаминович торопливо взял телефон.

– Слушаю вас, Виктор Николаевич. Как там у вас в Абхазии? Снегопадом не накрыло?

– Из-за этого снегопада я в Абхазии чуть не застрял. Вот только что вернулся, – сообщил Известьев. – Мне Солнцев доложил о ситуации. И еще наш старший следователь доложил, что дело о похищении ведет. Есть новости. Та женщина… Солнцев назвал ее «боевым экскаватором»… Она не может быть связанной с кем-нибудь из бандитов?

– Не могу знать. Подозрений у меня не возникло. По крайней мере, била она парня из группы Мартинеса всерьез. А об отношениях с группой Габиани мне ничего не известно. А что случилось? Она еще и вашего старшего следователя нокаутировала?

– Нет, слава богу, обошлось. Он у нас скромный и порядочный, к женщинам не пристает. Но этот «боевой экскаватор» повела себя странно. Она подробно расспросила у администратора корпуса все про уход группы Мартинеса, потом долго на лыжах по склону колесила, искала следы, чуть ли не снег нюхала. Нашла и в одиночестве ушла в горы. Есть опасения, что она пытается догнать Мартинеса. Вот я и думаю, она сообщница или ее следует спасать?

– Если пошла за Мартинесом, то явно не сообщница. Тот несчастный чеченец, которого она огрела, никогда не простит ей такого унижения. Но я надеюсь, что она не догонит группу. Хотя спортивная подготовка у нее есть, и все может случиться. Был бы номер ее мобильника, мы смогли бы ее найти. А так…

– Ладно. Что у вас, Давид Вениаминович?

– Отслеживаем группы Габиани и Мартинеса. Мартинеса мы преследовать не будем. Его на границе встретят, группу пропустят, а его постараются блокировать. А вот группа Габиани идет другим курсом, хотя и параллельным. У Габиани, кстати, ноутбук Скипидарова. Сам профессор идет с трудом. Ждем, куда они двинутся, чтобы перекрыть им дорогу.

– Я понял. Еще… Мне звонил подполковник Ахуба из СГБ Абхазии. Он лично в экипировке «солдата будущего» вышел на операцию. Спрашивает, можно ли будет прострелить Мартинесу ноги? И уложить хотя бы одного из бандитов, чтобы заставить остальных бежать.

– Думаю, можно. Но лучше не трогать Начкебия. Он обеспечивает им машину. Без него группа застрянет и может натворить дел, попытавшись захватить чужой транспорт силой.

– Отлично. Я сейчас сообщу Ахубе. Пока не буду вам мешать. Новости появятся, позвоню…

– До связи.

Из ноутбука раздался очередной зум. Кто-то набирал номер.

– Тенгиз Габиани звонит полковнику Мартинесу, – сообщил старший лейтенант Сичкарь.

* * *

Мартинес пару минут рассматривал карту. По карте он помнил, где находится место перехода через границу. Но от самого этого места в прошлый раз они шли другим маршрутом. И сейчас требовалось найти самый быстрый и удобный путь. Все-таки в Абхазии их ждет машина. Там уже можно будет оторваться и от преследования, поскольку у Кольчугина машины нет. Да и «солдат будущего» можно будет оставить в прикрытие перехода границы. Их вооружение позволяет воевать эффективно. Правда, неизвестно, освоили малограмотные бандиты свою экипировку или нет. Но стрелять-то они умеют. И ночные тепловизорные прицелы включить, наверное, тоже смогут. Это несложно. Градация обозначается понятной пиктограммой, а не словом, которое они не смогут прочитать. Как только лучше всего пройти к месту?

В это время снова зазвонил мобильник. Думая, что это опять Кольчугин, полковник нервно ответил:

– Слушаю.

– Господин полковник, как у вас дела? – раздался хорошо знакомый голос Тенгиза Габиани.

– Нормально, капитан. Мы приближаемся к границе. Нас преследует с группой спецназа твой друг подполковник Кольчугин. Надеемся оторваться от него.

– Не может быть!

– Может.

– Кольчугина повезли в Сочи, чтобы составить фоторобот одного из похитителей. Он недавно звонил мне. Сам сказал.

– А мне звонил только что, сообщил, что рассматривает меня в бинокль. Я проверил, помахал ему рукой, он мой сигнал увидел.

– Что-то странное происходит. Зачем Кольчугину было меня обманывать?

– Я вижу только один вариант. Он хотел убедить тебя, что едет в противоположную сторону.

– Возможно.

– Сам когда выезжаешь?

– Завтра. Через Сочи, потом морем – теплоход до Поти.

– Увидимся в Грузии. Удачи!

– Удачи…

Звонок Тенгиза только подтвердил слова подполковника Кольчугина. Если он желает скрыть свои действия от сына своего друга, значит, он в самом деле ведет преследование и уже близко. А это серьезно. Надо идти быстрее.

Полковник встал, показал рукой направление и стал застегивать крепление лыж. Все-таки горные лыжи уже начинали мешать. Путь впереди был приспособлен не для этих лыж. Конечно, и на них идти лучше, чем по колено в сугробы проваливаясь. Но, видимо, следовало что-то придумать с креплениями. Но об этом стоило думать раньше. Теперь уже поздно…

* * *

– Товарищ подполковник. Тенгиз звонит отцу.

– Коваль, переводи…

Капитан Коваль опять занял место рядом со старшим лейтенантом, хотя слышен разговор ему был и там, где он раньше сидел. И перевод начал сразу, как только пошел разговор:

– Еще раз здравствуй, папа.

– Если звонишь, значит, есть новости? Говори.

– Непонятная ситуация, папа. Мне звонил Кольчугин, когда собирался ехать составлять фоторобот. Ехать должен был в Сочи. Это его слова. Но вот совсем недавно Кольчугин позвонил Мартинесу и предупредил полковника, что ведет преследование его группы и уже догнал их.

– Возможный вариант. Хотя возможен и блеф.

– Это не блеф. Дядя Дато сказал, что рассматривает полковника в бинокль. Мартинес помахал рукой. Кольчугин увидел знак. Значит, он рядом. Но тогда зачем он меня обманывал?

– Минутку, Тенгиз… Я соображаю… А ты знаешь, что я думаю, Дато не так прост, как кажется. Мне говорили, что русские спутники могут по sim-карте отслеживать человека. Боюсь, что Кольчугин знает и то, где находится Мартинес, и то, где находимся мы. И нам тоже попытаются перекрыть путь. Блокировать нас гораздо проще, чем Мартинеса. Это возможный вариант. Возможно также, что Кольчугин сейчас и нас слушает. Если это так, то привет тебе и респект от меня, Дато. Ты ловко провел меня…

– Что делать, папа?

– Главное, не суетиться, Тенгиз, мальчик мой. Тебе они предъявить ничего не могут. Спокойно покинешь Россию. А я приму свои меры. Мне больше не звони. До встречи, сынок.

– До встречи, папа.

На этом разговор закончился.

– Какие он в состоянии принять меры? – спросил Старобубнов с заднего сиденья. Встать во весь рост старшему лейтенанту не позволял потолок, и потому до этого момента он молча сидел отдельно от всех.

– Самое разумное – выбросить sim-карту, – предположил Кольчугин.

– Что он и делает, – согласился Сичкарь. – Сигнал «симки» стал в два раза слабее. Значит, вытащил из мобильника.

– А если будет какие-то маневры предпринимать, мы сможет отследить? – спросил Кольчугин.

– Мы знаем район, где находится грузинская группа. Значит, можем их отслеживать в инфракрасном режиме и в реальном времени. Только разговоры не услышим. Но какие разговоры без «симки»…

– Значит, держим их.

Две минуты прошли в молчании.

– Они двинулись, – сообщил Сичкарь. – Но круто сменили курс. Выходят в верхнюю долину. Там прямой путь на маршрут Мартинеса.

– Да. Мы с Анзором Георгиевичем из одной школы. Я сейчас подумал, что сам бы на его месте предпринял. И решил, что, выбросив sim-карту, я сменил бы направление. И выбрал бы для перехода границы то место, где блокируют, как он предполагает, группу Мартинеса. После победы всегда наступает момент расслабления. Мы победим Мартинеса, расслабимся и пропустим Габиани. Он так думает. И идет в место, где проходил Мартинес. Он должен был знать это место. Все правильно. Выходим и мы. Будем догонять.

Кроме горных, группа имела с собой и обычные армейские лыжи, слегка похожие на охотничьи и удобные тем, что их было легко приспособить к любому типу обуви. Груз небольшой, хотя и не слишком удобный в переноске. Но такие лыжи были необходимы в преследовании, потому что горные лыжи в состоянии помочь только на начальном этапе пути, а дальше уже лучше идти на лыжах армейских…

* * *

Мартинес сам взмок так, что можно было бы отжимать нижнее белье. Наверное, его курсанты взмокли еще сильнее, и он слышал за спиной их хриплое дыхание. Полковник не был уверен, что на олимпийских лыжных гонках кто-то из спортсменов выкладывается так, как выложились они, стремясь оторваться от группы преследования. Но наконец вышли к месту перехода границы, и вышли, как полковнику казалось, правильно. Он остановился. За спиной остановилась группа.

По большому счету, Мартинесу следовало бы показать своим курсантам, как он это обычно делал, как просматривать лазерные лучи. Но сейчас обстановка была совсем не учебная, и полковник молча опустил на шлеме щиток-монитор и несколькими нажатиями кнопок на наручном пульте управления включил систему инфракрасного видения. И сразу увидел лазерные лучи.

Полковник обернулся и окинул измученную группу взглядом.

– Глубоко вдохнули и резко выдохнули, до конца, полностью весь горячий воздух из легких выгнали. Вот так. Несколько раз…

Он показал. И сам почувствовал, что задышалось легче. Бойцы группы повторили действия.

– За мной, в том же темпе…

Он двинулся вперед, мысленно проклиная горнолыжные ботинки, которые из-за своей высоты и жесткости не позволяли скользить на лыжах в полную силу, а заставляли именно бежать. Но и это требовалось перетерпеть, и Мартинес терпел.

Две невысокие горы впереди обрывались, образуя невысокий перевал. Левая гора густо заросла лесом, на правой, более каменистой, только местами виднелись кусты. Навстречу им двигался человек на охотничьих лыжах.

– Начкебия, – из-за спины полковника сказал Бексолтан. – Пришли.

– Осталось только перейти, – хрипло добавил Хамид.

Начкебия тоже увидел их, остановился и сделал рукой приглашающий жест. У Мартинеса словно сил прибавилось. Он увеличил скорость. То же самое произошло и с курсантами. Никто не отставал. Начкебия не стал ждать, развернулся и двинулся первым. Но у него на ногах были широкие охотничьи лыжи, позволяющие идти быстрее, потому что не имели уродливых высоких ботинок, жестко крепящихся к лыжам. Мартинесу с трудом удавалось не отставать. А группа растягивалась в цепочку. Начкебия оглянулся и остановился. Мартинес нагнал его и продолжил движение, потому что проводник смотрел за его спину, словно взглядом подгоняя отстающих. Прошли мимо проводника и Бексолтан с Хамидом. В это время прозвучал первый выстрел. Эхо было, наверное, более громким, чем сам выстрел. Когда у полковника подогнулась нога, он не сразу понял, что произошло. Только оказавшись в снегу, он увидел, как из черной дыры в коленной чашечке течет кровь. И только после этого почувствовал боль.

После второго выстрела свалился Хамид. Пуля угодила ему в голову.

– Кольчугин! Будь ты проклят! – закричал Мартинес, понимая, что с простреленным коленом он уже навсегда станет инвалидом и распростится со службой, но как-то не подумал о том, что ему уже и уйти не удастся.

Начкебия стремительно пробежал мимо полковника, догоняя не останавливающегося Бексолтана. Ризван, пробегая мимо, все же остановился, даже под локоть Мартинеса взял, чтобы помочь ему подняться, когда остальные пробегали мимо. Но третья пуля попала в рюкзак за плечами Ризвана, и чеченец бросил полковника и поспешил за своими товарищами.

– Куда вы! Куда? – прокричал Мартинес. – А я?

Ему говорили как-то, что горцы своих не бросают. Оказывается, бросают. Или за своего его принимать не хотят. Группа быстро скрылась из виду за поворотом узкого ущелья, ведущего к перевалу. Мартинес перевернулся на четвереньки, пытаясь встать из такого положения, но боль в колене не позволила ему подняться. И в этот момент из-за деревьев левого склона вышел человек в экипировке «солдата будущего». Полковник подумал, что помощь все же пришла. С другого склона стал спускаться второй человек в такой же экипировке. Сошлись они рядом с Мартинесом, но только рассматривали его и не пытались помочь встать, хотя время поджимало.

– Быстрее, нас преследует спецназ ГРУ, – сказал полковник. – Помогите встать.

– Полковник Мартинес, вы арестованы, – по-русски сказал тот, что спустился с левого склона. – Я – подполковник Ахуба из Службы государственной безопасности Абхазии. Сдайте оружие.

– Меня арестовывают или задерживают? – нашел в себе силы съехидничать Мартинес.

– Вы не в Америке и уже не в России, а на границе России и Абхазии. Этот участок границы охраняется абхазскими силами. А в Абхазии понятия «задержать» и «арестовать» равнозначны. Ордер на арест у нас выписывает не судья, а тот, кто его производит. Это может вам дать намек на то, что на снисхождение вам надеяться не стоит, если только не будете с нами сотрудничать. Все, полковник, ваша миссия окончена.

– Я не могу идти. Я ранен и истекаю кровью.

– Я вызвал снегоход еще до того, как подстрелил вас, – сказал Ахуба. – Пограничники быстро ездят. Потерпите. Вам и перевязку сделают, когда доставят на место…