Обычно с БПЛА ВВП работали или Радимов с Тамарой Васильевной, или майор Старогоров с ней же. Но и другие офицеры оперативной группы прошли обучение для работы в системе, и каждый мог заменить любого в паре операторов. В данном случае, как только Радимов снял с плеч ремни контейнера с аппаратом и открыл крышку, полковник Денисенко сразу взял в руки ноутбук, оставляя капитану работу с джойстиком. Джойстик в самом деле требовал более квалифицированной руки, и Радимов в этом уступал только майору Ставровой.

Подготовка «летающего ведра» заняла немного времени. Остальные члены группы успели найти для себя позиции по душе и даже не поленились потаскать камни, чтобы соорудить какое-то подобие бруствера. Особенно постарался подполковник Валеев, который даже выложил впереди своего бруствера несколько плоских камней, чтобы иметь опору для раскладных ножек тяжелой крупнокалиберной винтовки. Также он набил запасной магазин бронебойными патронами. Использовать их против бронежилетов не было необходимости – те и простая пуля пробьет; тем не менее Бахтияр Ахматович подготовился по полной программе.

«Беспилотник» тем временем был выставлен на большой валун, проверены все системы связи и работа всех камер наблюдения.

– Система готова, товарищ полковник, – доложил Радимов. – Запускать?

Подполковник Турумтай вытащил из внутреннего кармана небольшую видеокамеру и протянул Кирпичникову, напоминая о просьбе генерала Мослехи.

– Потом. Будет время... – отмахнулся Владимир Алексеевич. – Поехали!

«Ведро» взлетело почти без шума. Двигатель работал не громче обычного бытового вентилятора. Не провожая аппарат взглядом, как это делал Турумтай, Кирпичников начал готовить бруствер для себя, не будучи еще уверенным, что тот понадобится.

Но не успел полковник закончить работу, как его позвал Денисенко, сидящий за камнем перед раскрытым ноутбуком. Владимир Алексеевич присел рядом.

– Полюбуйся. Они совсем рядом. От нас – поворот ущелья и еще сто метров в сторону следующего поворота. Чуть-чуть не доходя до него...

«Беспилотник» летел достаточно высоко, чтобы не привлекать к себе внимания на фоне достаточно чистого неба. Радимов отклонил его полет в сторону самого хребта, не желая, чтобы тот завис над головами полицейских. На уровень хребта БПЛА ВВП не поднялся, маскируясь на фоне камней. Впрочем, никто из афганцев в небо и на хребет не смотрел, зная, что опасности с той стороны ждать нечего. А небо над Афганистаном было давно уже и прочно оккупировано натовскими силами, и оттуда тоже не предвиделось опасности. О существовании такого прибора, как «летающее ведро», никто и не подозревал, несмотря на то, что данные о нем публиковались и в научной прессе, и в сети Интернет. Только там его называли «летающим вентилятором». Но название сути не меняло. «Летающее ведро» с одинаковым успехом могло и давать разведданные, и докладывать соответствующим органам о лесных пожарах. В данном случае главная камера прибора, имеющая угол обзора в девяносто градусов, захватывала целиком все ущелье на просматриваемом участке и даже часть нижних скал противоположного, такого же неприступного для прохождения, хребта. И показывала, что там, в этих скалах, сидит часовой.

Турумтай пристроился за спиной Кирпичникова, всматриваясь в монитор. Несмотря на то что за плечо командира со спины заглядывать не просто неприлично, но и запрещается, Владимир Алексеевич не сделал замечания иранскому подполковнику. Заказчик интересовался предстоящей покупкой.

Камера работала в естественном режиме, позволяя рассмотреть четырнадцать человек на отдыхе и двух часовых. Кирпичников поправил микрофон «подснежника».

– Я – Первый. Робин, подойти сюда. Для тебя задание. Гусар, переключись на инфракрасный режим.

– Понял...

Гусару, то есть подполковнику Денисенко, команду можно было давать и без «подснежника», поскольку он сидел здесь же. В инфракрасном режиме ситуация почти не изменилась, если не считать слабого свечения там, где человека видно не было. Один из часовых, похоже, забрался в расщелину по другую сторону от первого и оказался прикрытым скалой сверху, поэтому простое изображение и не показало его. С противоположной стороны, откуда пришла группа, был выставлен только один часовой. Тот совсем не маскировался, преспокойно вышагивая поперек ручья в одну и в другую сторону.

– Семнадцатый, – пробормотал Кирпичников и потрогал пальцем красноватое пятно на мониторе, которое показывало местонахождение спрятавшегося часового.

В это время, оставив винтовку на месте, подошел подполковник Валеев.

– Часовых издали найти сможешь? – Кирпичников поочередно показал на место, где располагались первый и второй часовые.

– Если левый высовывает из-под камня голову, то и его достану. А он должен высовывать, чтобы смотреть вперед.

– Я – Первый. Всем внимание! Прекратили работы по благоустройству территории. В темпе выдвигаемся к следующему повороту. За сам поворот не выходить. Впереди Робин, обеспечивает сонливость часовых. Всё. Бегом... Поехали!

Повторять команду необходимости не было, и вся группа, включая иранского подполковника, бегом устремилась к повороту, на ходу готовя оружие. Турумтай имел, как и бойцы группы Вельчанинова, автомат АК-74, у группы Кирпичникова на вооружении были пистолет-пулеметы «ПП-2000» с глушителями. Последние, правда, никто не приворачивал, потому что при встрече с врагом, облаченным в бронежилет, лучше стрелять мощным бронебойным патроном 7Н21, а при его использовании глушитель бесполезен из-за высокой изначальной скорости полета пули.

Денисенко на этот раз слегка отстал от общей группы. Он нес на руках перед собой ноутбук, принимающий данные с «беспилотника», и на бегу посматривал в монитор, чтобы предупредить командира, если кто-то пожелает заглянуть за поворот не вовремя. И не забывал при этом смотреть себе под ноги – дно ущелья изобиловало крупными и мелкими камнями, и споткнуться было проще простого. Радимов бежал рядом, держа в одной руке джойстик, а другой придерживая лямки контейнера от БПЛА ВВП. «Летающее ведро» уже не требовало корректировки полета. Оно зависло в нужной точке, выполняя свою задачу по наблюдению за противником, и от капитана не требовалось дополнительных действий.

Кирпичников бежал вторым, сразу следом за снайпером, и лихорадочно соображал, как ему поступить и можно ли что-то изменить, пока еще не поздно. Основная проблема состояла в том, что уничтожение встреченной группы противника – не просто не обязательное, но и вредное действие. Оно покажет направление, в котором пошли разыскиваемые российские спецназовцы и иранские пасдараны. В этом же направлении предполагалось проведение финальной части операции. И все это может заставить американских испытателей минометов отказаться от предложения, которое к ним вскоре поступит. Но как должна вести себя группа Кирпичникова в такой ситуации? Возвращаться, спешить, имея за спиной вооруженного противника, стараться уйти и, только пропустив афганцев мимо себя, возобновить движение в нужном направлении? Это очень рискованное мероприятие. Вдруг к полицейским полетит вертолет? Вдруг он полетит туда, где была уничтожена американская винтокрылая машина вместе с ее солдатами? Тогда группу Кирпичникова обнаружат – и начнется преследование по земле и охота с воздуха. Участь волков, которых расстреливают с воздуха, не слишком нравилась Владимиру Алексеевичу. Имеющаяся в наличии ракета для выстрела из ПЗРК может только обострить ситуацию.

Уже почти у поворота ущелья Кирпичников увидел, как Валеев осматривает скалы. Снайпер искал место, с которого ему было бы удобно стрелять. И тут же полковник дал команду:

– Стоп! Отставить боевые действия!

И сам первым остановился.

– Что случилось? – спросил Турумтай.

– Пока еще ничего. Но если мы уничтожим этих парней, то выдадим направление, в котором двинулись. А для нас очень важно, чтобы никто не ждал нас в этой стороне. Мы специально хотели устроить базу подальше, чтобы потом перебраться маршем на место действия.

– Что, в обратный путь? – спросил Денисенко.

– «Ведро» догонит нас быстро, – сказал Радимов.

– Терек...

– Я! – отозвался Вельчанинов, заметивший пристальный взгляд полковника. – Посмотреть?

Василий Юрьевич с полуслова понимал Владимира Алексеевича и потому смотрел сейчас на скалы, которые изначально разглядывал Валеев, а потом и сам командир, взглядом спрашивая подтверждение своей мысли.

– Посмотри. Сможем все там поместиться?

Вельчанинов сбросил рюкзак, оставил автомат своему офицеру и, как кошка, стал взбираться на скалу. Та была не слишком высокой, а многочисленные трещины давали возможность одолеть трехметровую высоту без существенных затруднений. Уже сверху подполковник сообщил:

– Кроме нас, здесь можно разместить и встречный отряд. Будем приглашать?

– Все – туда. В темпе! – приказал Кирпичников, сам, однако, не проявляя торопливости.

Подъем прошел быстро. Задержка была вызвана только тем, что контейнер, который Радимов снял с плеч и в который Денисенко убрал включенный ноутбук, пришлось поднимать на веревке. Но и с этим справились. Радимов лез на скалу следом за контейнером и отталкивал его от острых углов, за которые тот время от времени пытался зацепиться.

Только тогда, когда вся группа уже оказалась наверху, Кирпичников отошел сначала в одну сторону, потом в другую; потребовал, чтобы все залегли, и снова начал рассматривать скопление скал с разных мест. И сам стал взбираться на скалу только после того, как убедился, что снизу группу не видно ни под каким углом. А поднявшись, дал команду отдыхать, что, наверное, пришлось по вкусу всем после трудного ночного марша. Скала имела уклон к вертикальной стене, а не к ущелью; это давало больше возможности спрятаться и остаться незамеченным. Высовываться необходимости не было, поскольку наблюдение осуществлялось посредством «летающего ведра», которое обеспечивало группу полной информацией о противнике.

– Отдыхать всем, кроме тех, кто занят с «беспилотником».

Сам Кирпичников, сняв холодный бронежилет и подстелив под себя свернутый вдвое халат, лег на скалу, используя вместо подушки локоть, пристроенный на небольшой камень. Турумтай прилег рядом. Но он был, судя по всему, от природы человеком бессонным, поэтому устроился рядом с командиром, чтобы задавать вопросы, которых у него накопилось множество. Он, конечно, был одновременно и поражен, и вдохновлен теми возможностями, что предоставляет маленький и простой в эксплуатации «беспилотник». Конечно, большие беспилотные самолеты и вертолеты, широко применяемые американцами в том же Афганистане, тоже хороши. Но они слишком заметны, и потому уязвимы для средств ПВО. Кроме того, их использование возможно не везде и не всегда. В объемных войсковых операциях, конечно, «летающее ведро» заменить их не в силах. Но «Корпус стражей исламской революции», хотя и имел немалые силы, все же предпочитал оставлять большие войсковые операции иранской армии, а вот локальные или разведывательные – считал своим приоритетом. И именно в таких операциях «летающее ведро» выглядело незаменимым помощником. А ведь российские офицеры еще не раскрыли всех возможностей своего «беспилотника»... Но был еще один момент, который поразил Турумтая даже больше, чем «ведро». И главный вопрос относился именно к этому моменту.

– Эфенди полковник, как капитан сумел увидеть то, что впереди?

Кирпичников открыл глаза и поднял голову. Взгляд Турумтая светился любопытством.

– С ним иногда случаются такие вещи. Умеет видеть. Не всегда, но бывает. И ни разу на моей практике ошибки не допустил.

– Ясновидящий?

– Что-то типа того.

– Я читал, что в Советском Союзе разрабатывались какие-то специальные препараты для развития ясновидения. И американцы работали над таким же проектом. Капитан принимал такие препараты?

– Нет, он предпочитает водку, – отшутился Кирпичников.

– Водку? – не понял иранский подполковник. – Водка развивает ясновидение?

– Только после длительного запоя, когда резко бросишь. Процесс называется «белая горячка». Человек начинает видеть тонкий мир, но только одну из его составляющих – чертей и бесов. Правда, Радимов до такой степени не пьет. Он вообще почти не пьет. У нас на службе это не принято. И я тоже не пью.

– Тогда при чем здесь водка?

– Ты спросил про препараты. Я ничего не знаю о разработках Советского Союза, но читал про американские. Они экспериментировали с какими-то галлюциногенами. По сути дела, людей на короткий отрезок времени сводили с ума и пытались таким образом добиться результата. Не знаю, чего точно они добились, но с ума сошли многие. Водку тоже можно отнести к слабым галлюциногенам – от нее, пакостной, тоже видения случаются. Но Радимов «видит» без всего этого. Не всегда и не всё, что хочет, но иногда его способность нас выручает.

– А когда он видит? Это происходит спонтанно, или способность можно вызывать усилием воли? Я слышал про человека, который многое «видит» спонтанно. Он иранец. Его исследовали в специальной клинике. Пытались понять сам механизм процесса и научить человека «видеть» после приложения усилия воли. Но ничего не получилось. Процесс ясновидения понятен только всевышнему.

– С этим я соглашусь. Что человеку знать не дано, то господь не позволит ему знать. Но капитан Радимов видит и спонтанно, и, случается, выполняет заказ. Только при «заказе» есть свои ограничения. Он должен хорошо знать ситуацию и тесно соприкасаться с ее участниками. То есть должен быть сам завязан в процессе. Это как-то стимулирует его нервную систему. Я затрудняюсь ответить подробнее и точнее. С Радимовым тоже работают специалисты, но они не могут определить систему, считая, что это сугубо личное дарование – как талант художника или поэта. Но понемногу разрабатывают методику, которая помогает капитану развивать его способности.

– Эта методика тоже будет предметом продажи? – наконец-то Турумтай спросил главное из того, что его интересовало.

– Сомневаюсь. Там разрабатывается только индивидуальная методика под конкретное лицо, с учетом его персональной психики... Спи, Турумтай, и мне дай поспать. Я чувствую, ты еще и про «ведро» расспросить намерен. Отвечать не буду, сам позже все увидишь. «Ведро» у нас еще будет задействовано многократно – и, надеюсь, по полной программе, в том числе и с боевой составляющей.

Владимир Алексеевич повернулся на другой бок и сразу заснул.

Иранский подполковник вздохнул, коротко глянул в сторону Радимова и улегся. Расспрашивать Радимова, как понял Турумтай, бесполезно. Если командир ничего не пожелал сказать, капитан не скажет тем более...

* * *

Кирпичников проснулся через два часа, когда Денисенко затребовал смену себе и Радимову, и разбудил Валеева с Лукошкиным, чтобы передать им управление БПЛА ВВП и систему наблюдения. Конечно, громко никто не разговаривал, и вообще все общались друг с другом больше знаками и отдельными словами, произнесенными шепотом; тем не менее Владимир Алексеевич услышал их и открыл глаза. И, естественно, задал главный на данный момент вопрос:

– Что там, за поворотом?

– Пообедали, спать легли.

– Одобряю. Пусть отдыхают. И мы продолжим.

И сразу уснул снова.

...В следующий раз полковника разбудили еще через час. Он молча открыл глаза и посмотрел на Лукошкина.

– Докладывай!

– Они выходят. В нашу сторону.

– Понял. Поднимай потихоньку всех.

Поднимать никого не потребовалось – все проснулись сами; даже вполголоса произнесенные слова доходили до сознания сквозь чуткий сон без помех, потому что подсознание уже было настороже. Группа быстро заняла боевые позиции и опять соорудила несколько брустверов – благо подходящих камней в этих горах хватало.

Все приготовления давно были закончены, когда Лукошкин, уже не сидящий, а лежащий за ноутбуком, сообщил:

– Внимание! Они уже у поворота.

– Тишина и готовность! – скомандовал Владимир Алексеевич. – Лучше не смотреть на них. Делать это будем я и Лесник. В монитор...

Так все и получилось. Бойцы группы лежали в готовности начать активные боевые действия. Поскольку силы у афганских полицейских были невелики, а позиция российских офицеров находилась выше и была прекрасно защищена, полицейские в этом случае были бы обречены на уничтожение. Однако такая развязка в задачу группы полковника Кирпичникова не входила. Он вообще прилетел сюда не воевать против афганцев – и тем более против американцев, – а только провести собственную операцию.

Но пока все проходило спокойно. «Летающее ведро» передвигалось на прежней высоте, отставая от афганского отряда ровно настолько, чтобы держать дно ущелья и идущих по нему людей в поле зрения объектива камеры. Заметить «беспилотник» было достаточно сложно. В итоге афганцы прошли, не заметив ничего подозрительного.

– Спасибо им, что дали нам выспаться. Интересно, куда они двинули?

– Скорее всего, туда, откуда мы идем, – предположил Турумтай. – Отдыхали мало, чтобы засветло добраться до места.

– А мы, наоборот, отдыхали много, и потому будем идти даже ночью, – строго сказал Владимир Алексеевич. – И идти быстро. Иногда даже бежать. Готовься, Турумтай, тебе предстоит тяжелое испытание. Спускаемся...