Пальцы Перри Мейсона выстукивали бравурный марш на крышке стола. Холодные, внимательные глаза в упор смотрели на Пола Дрейка.

— Твои люди настигли их на железнодорожном вокзале, Пол?

— Да. За десять минут до отхода поезда. Мой парень поехал вместе с ними и дал телеграмму с какой–то пригородной станции. А я сел на телефон и сорганизовал дело таким образом, чтобы на каждой большой остановке в поезд входил другой агент. Таким манером мы не спускали глаз с парочки.

— Я хочу, чтобы они не возвращались.

— Именно так мне и сказала Делла Стрит. Только я не был вполне уверен, что правильно разобрался в твоих желаниях.

— Они должны страшиться, бояться, скрываться, чувствовать слежку за собой. Мне нужны все их вымышленные имена, под которыми они регистрируются каждый раз, приезжая в новое место. Мало того, у меня должны быть фотокопии регистрационных журналов.

259

— Ты хочешь внушить им, что детективы идут за ними по пятам.

— Да, но пусть это делается умно: то есть они не должны вообразить, будто преследователи слишком близко. Пускай им кажется, что сыщики ходят где–то рядом, проверяют по описаниям их внешности гостиницы и так далее.

Теперь уже детектив внимательно разглядывал адвоката. Потом он сказал:

— По–моему, ты сумасшедший, Перри!

— Почему?

— Конечно, дело не мое, но этот Пендер должен был находиться на месте преступления во время убийства. По телефону он сознался сестре, что трезвонил в дверь Моксли около двух часов ночи. У него был мотив убить Моксли. Несомненно, он ему угрожал. И если вместо изоляции парня ты бы подстроил так, чтобы его можно было задержать и натравить на него свору газетчиков, то он бы порассказал им много таких вещей, которые способствовали бы созданию благоприятного мнения о Роде Монтейн.

— А дальше?

— Дальше его арестовывают и вызывают в суд в качестве свидетеля.

— Дальше?

— Ты разделываешь молодчика под орех. Доказываешь присяжным, что он явился к Моксли требовать денег, грозил ему и так далее.

— Все верно. А потом Пендер покажет под присягой, что Моксли действительно велел ему прийти за деньгами, которые сам должен был получить от Роды Монтейн, но когда он туда явился, то безрезультатно простоял на ступеньках, нажимая на звонок, так и не попав внутрь. Это совпадет с показаниями соседей. Прокурору останется с величайшим удовлетворением требовать смертной казни для Роды Монтейн за преднамеренное убийство.

Дрейк кивнул головой.

— Но, — спросил он, — какой смысл держать их в изгнании, если можно так выразиться?

— Рано или поздно прокурор поймет важность того, что кто–то звонил в дверь в то самое время, когда убили Моксли. Этот человек, естественно, будет признан невиновным, ведь нельзя одновременно стоять внизу на крыльце, трезвоня так, что просыпаются соседи, и бить топором по голове мужчину на третьем этаже.

С другой стороны, у этого человека нет ни малейшего желания признаться в том, что он находился поблизости от места преступления. Однако, когда окружной прокурор прижмет его как следует, он тут же все выложит без утайки.

Рода Монтейн первой заявила, что не сумела попасть к Моксли. К сожалению, ее показания сильно подпортили ключи от гаража, найденные в комнате убитого. Однако присяжные все равно могут

260

этому поверить. Вот если прокурору удастся найти другого претендента, тогда дело Роды плохо.

Дрейк снова кивнул.

— Поэтому я и не хочу, чтобы Пендер был арестован. Понимаешь, сейчас мне можно объявлять убийцей его. Даже если в конечном счете он и предстанет перед судом, то, поскольку так долго находился в бегах, жил в десятках гостиниц под вымышленными именами, мне будет легче уличить его во лжи. Тебе ясен мой план?

— В итоге окружной прокурор все же обнаружит Оскара Пендера?

— В нужный момент… Причем, если это мне будет выгодно.

— Только учти, Перри, кто–то интересуется Пендером не меньше тебя.

— Откуда ты знаешь?

— Мы установили наблюдение за номерами, которые занимают Пендер и его сестра. Вчера вечером отель наводнила куча шпиков. Слетелись, как осы на варенье. Они готовы были все перевернуть, лишь бы найти Пендеров.

Мейсон сильно заинтересовался.

— Полицейские детективы?

— Нет, из частного сыскного бюро. И по каким–то соображениям они не хотели привлекать к себе внимание полиции.

— Их было много, Пол?

— Я бы сказал… кто–то бросает деньги, не считаясь с затратами.

Перри Мейсон прищурил глаза.

— Филипп Монтейн — серьезный противник. Думаю, он догадывается о моих намерениях. Только как ему выйти на Пендера? Конечно, это не так уж и сложно…

— По–твоему, старик Монтейн работает независимо от прокуратуры?

— Просто уверен.

— Зачем?

— Элементарно не хочет, чтобы Рода Монтейн была оправдана.

— Почему?

— Ну, прежде всего, если ее оправдают, она останется законной женой его сына, а мне кажется, у Филиппа Монтейна совсем другие плань^ в отношении невестки.

— Но этого еще недостаточно, чтобы добиваться смертной казни для человека!

— Эх, Пол, я тоже так думал, когда Филипп Монтейн пришел ко мне с предложением уплатить «приличную сумму» за некоторые вещи, сильно бы подорвавшие позиции Роды.

Пол Дрейк тихонько присвистнул.

— Перри, как ты думаешь, где все–таки находился Оскар Пендер во время убийства Моксли?

261

— Понимаешь, у меня нет полной уверенности в том, что он и правда не стоял на пороге дома. Это одна из причин встретить его во всеоружии на перекрестном допросе.

— Я вижу, ты не слишком–то убежден в невиновности своей клиентки.

Мейсон подмигнул, ничего не ответив.

В кабинет проскользнула Делла Стрит и сказала, что приехала Мейбл Стрикленд, медсестра доктора Милсопа. Будто бы по срочному делу. Вся в слезах.

— Плачет? — удивился Мейсон.

Делла Стрит кивнула.

— Да так сильно, что даже плохо видит.

Перри Мейсон шагнул к дверям. Пол торопливо вылез из кресла, в котором сидел, по привычке перекинув ноги через подлокотник, и сказал:

— Увидимся позже, Перри.

Когда он вышел, адвокат кивнул Делле Стрит:

— Пригласи–ка ее.

Делла Стрит открыла дверь и позвала:

— Мисс Стрикленд, проходите, пожалуйста.

Она помогла плачущей девушке дойти до кресла, усадила ее и встала рядом.

— Ну, в чем дело? — спросил адвокат.

Медсестра хотела заговорить, но, задохнувшись в рыданиях, снова прижала платок к покрасневшему носу.

Перри Мейсон взглянул на Деллу Стрит, та неслышно испарилась из кабинета.

— Так что же случилось? Можете говорить совершенно откровенно. Мы одни.

— Вы погубили доктора Милсопа, — прорыдала она.

— Что, я спрашиваю, случилось?

— Его похитили.

— Похитили?

— Да.

— Расскажите подробно.

— Вчера вечером мы работали в кабинете допоздна. Чуть не до полуночи. Он пообещал отвезти меня домой на машине. И мы поехали. Неожиданно другой автомобиль прижал нас к тротуару. В нем сидели двое мужчин. Я их раньше не видела. У обоих было оружие. Они направили пистолеты на доктора Милсопа, приказали пересесть к ним и уехали.

— Какой марки была машина?

— «Бьюик», седан.

— Вы заметили номер?

— Нет.

262

— Какого она была цвета?

— Темная.

— Вам что–нибудь говорили?

— Нет.

— Может быть, требовали?

— Тоже нет.

— Вы сообщили в полицию?

— Да.

— Что было дальше?

— Приехали полицейские, порасспрашивали меня, потом отправились к тому месту, где была оставлена наша машина. Осмотрели все кругом, но ничего не нашли. Потом связались с управлением. Как я поняла, окружной прокурор считает, что это вы сделали.

— Что я сделал?

— Спрятали доктора Милсопа, дабы он не смог давать показания против вашей клиентки.

— А он намеревался показывать против?

— Этого я не знаю. Передаю только то, что думает окружной прокурор.

— Откуда вам это известно?

— Из тех вопросов, которые мне задавали.

— Вы перепугались?

— Конечно.

— Какое оружие было у похитителей?

— Пистолеты. Большие черные пистолеты.

Перри Мейсон подошел к двери, убедился, что она закрыта, и принялся расхаживать по кабинету.

— Послушайте, — медленно сказал он, — ведь доктор Милсоп не хотел давать показаний.

— Нет?

— Вы сами отлично знаете.

— Но ведь это никак не связано с его похищением.

— Не уверен. Я рекомендовал ему отправиться в морское путешествие для укрепления здоровья.

— Он не смог. Окружной прокурор прислал для него какие–то бумаги.

Мейсон кивнул. Он ходил взад и вперед, не спуская глаз с дрожащих плеч девушки. Потом подошел неожиданно и вырвал у нее носовой платок. Приблизил его к носу и принюхался.

Девушка вскочила со стула, как ужаленная, схватила адвоката за руку и попыталась платок отнять. В результате ткань не выдержала, большая часть осталась у Перри Мейсона и только клочок снова вернулся к хозяйке.

Адвокат провел тыльной стороной ладони по глазам и рассмеялся. По щекам у него катились обильные слезы.

263

— Так вот оно что! До прихода ко мне вы смочили свой платок какой–то слезоточивой дрянью?

Она промолчала.

— А разговаривая с полицией, вы тоже проделывали такой трюк?

— Тогда мне это было не нужно, — сказала она, удерживаясь от всхлипываний, — они меня та–ак напугали, что со мной приключилась истерика.

— Полиция поверила вашим сказкам?

— По–моему, да. Ведь они предполагали, что эти двое — из тех детективов, которые работают на вас.

Мейсон пристально смотрел на нее.

— Черт бы подрал это снадобье! Оно попало мне в глаза!

— Я вымочила половину платка.

— А была на самом деле какая–то машина?

— Что вы имеете в виду?

— Меня интересует, правда ли вся эта история про двух бандитов?

— Нет. Просто доктор Милсоп уехал. Он хотел известить вас, что не будет выступать свидетелем на процессе.

— Если произойдет нечто важное, вы ему сумеете сообщить?

— В этом случае можете позвонить мне по телефону, но говорите отчетливо, я должна узнать голос, иначе не поверю, что это вы.

Перри Мейсон рассмеялся и надавил на кнопку звонка у себя на столе.

Появилась Делла Стрит.

— Делла, проводи Мейбл Стрикленд до остановки такси.

Делла ахнула:

— Великий Боже! Шеф, вы плачете?

Перри Мейсон рассмеялся еще громче.

— Из солидарности, — сказал он.