Пол Дрейк притормозил и подъехал к самому тротуару. Дэнни Спар, неприметный малый в широкополой шляпе, нахлобученной на рыжевато–каштановые вихры, вопросительно взглянул на Перри Мейсона.

241

Спара никто не принял бы за детектива. У него была настолько простодушная физиономия с широко распахнутыми удивленными глазами, что так и представлялось, как он стоит с открытым ртом на деревенской ярмарке перед балаганом какого–нибудь фокусника. Это был типичный провинциальный простофиля, приехавший в город поглазеть на его диковины.

— Что я должен делать? — спросил он.

— Мы поднимемся к женщине и позвоним в дверь. Вам же надо так все рассчитать, чтобы в этот самый момент спускаться с независимым видом по лестнице и суметь разглядеть ее как следует, если она сама откроет. Главное, чтобы она не обратила на вас внимания.

Вы, повторяю, должны запомнить ее хорошенько. На всякий случай, если этот номер не пройдет, позднее постучитесь туда и под благовидным предлогом вызовите ее лично. Например, вы можете искать знакомую девушку, которая живет на этой лестнице. Потом вам придется следить за этой особой. На вас оставляем машину. Мы с Дрейком уедем на такси. А вы сидите в автомобиле. Все ясно?

Дэнни Спар кивнул.

— Вполне.

— Вернее всего, она проследит за нами, когда мы выйдем. Потому что встревожится. Именно для этого туда и отправляемся. Мне пока неясно, действовала она одна или с сообщником. А это важно.

— А вдруг она позвонит по телефону?

— Не позвонит. Мы постараемся ей внушить, что телефон прослушивается.

— Но если вы возбудите ее подозрения, она станет остерегаться преследования.

— Тут уж ничего не попишешь. Вам придется пустить в ход все свое искусство и ни в коем случае не приближаться к нам, когда мы выйдем из дома. Если же просто пройдете мимо по лестнице, в этом не будет ничего особенного.

— Хорошо. Но в таком случае объезжайте–ка лучше вокруг квартала и высадите меня на углу. А в здание мы войдем вместе. Случайно кто- нибудь из ее друзей может смотреть из окна. И если мы все втроем вылезем из одной машины, получится неудобно.

Дрейк кивнул.

Они без размышлений приняли предложение Спара.

Первыми вошли в вестибюль Мейсон и Пол Дрейк, всем своим видом показывая, что они не слишком спешат и явились сюда нанести кому–то обычный визит вежливости. Зато у идущего сзади Спара на физиономии было написано, что у него хлопот полон рот и каждая минута на учете.

242

В вестибюле в кресле сидел один–единственный толстяк. Он не слишком–то отреагировал на то, как Дэнни Спар довольно невежливо отолкнул Мейсона и Дрейка, чтобы попасть в кабину лифта, которая была вызвана для них. Вполне естественный поступок для занятого человека.

Наверху Спар быстренько поднялся еще на один пролет лестницы, пока Дрейк и Мейсон разыскивали нужный номер квартиры.

Они позвонили.

Почти сразу внутри послышалось движение, щелкнул замок. Дверь отворилась. На них вопросительно смотрела весьма непривлекательная особа лет двадцати пяти с карими серьезными глазами и твердой линией губ.

— Вы — Дорис Фриман? — довольно громко спросил Перри Мейсон.

— Да. В чем дело?

Мейсон слегка отошел в сторону, чтобы торопливо спускающийся сверху Дэнни Спар смог хорошенько разглядеть лицо женщины.

— Вряд ли коридор — подходящее место для моего вопроса, — ответил адвокат.

— Представитель книжного магазина?

— Нет.

— Страхование жизни?

— Нет.

— Что–то продаете?

— Нет.

— Так что же вы хотите?

— Задать вам несколько вопросов.

Тонкие губы сжались еще крепче, глаза расширились. В глубине их мелькнул испуг.

— Кто вы такие?

— Собираем некоторые данные для статистического бюро.

— Не понимаю, о чем вы говорите.

Перри Мейсон бесцеремонно прошел мимо женщины в прихожую. Пол Дрейк не отставал от него ни на шаг.

Хозяйка осталась на пороге. На ней был надет аккуратный рабочий халатик, облегающий ее плотную фигуру с округлыми плечами, прямые волосы были зачесаны назад, лицо совершенно не подмазано.

Теперь она уже с явным испугом переводила глаза с Мейсона на Дрейка и обратно.

— Так в чем же дело?

Мейсон, который все это время рассматривал ее самым открытым образом, чуть заметно кивнул головой детективу.

— Очень важно, — агрессивно заговорил он хрипловатым голосом, — чтобы вы правдиво ответили на все наши вопросы. Если станете лгать, вам не обобраться неприятностей. Понятно?

243

— Чего вы хотите? — повторила она.

— Вы замужем?

— Вам–то что?

Мейсон повысил голос:

— Здесь спрашиваем мы, сестренка. Вы должны просто отвечать на вопросы, сохранив свои комментарии на потом. Так замужем или нет?

— Замужем.

— Где жили до приезда сюда?

— Этого говорить не собираюсь.

Мейсон красноречиво посмотрел на Дрейка и буркнул:

— Что ж, вот самое лучшее доказательство ее вины.

— Да нет, пожалуй, еще недостаточно, — задумчиво пробормотал Пол Дрейк.

Мейсон снова повернулся к Дорис Фриман.

— Вы жили в Сентервилле, не так ли? Не пробуйте отпираться. Рано или поздно вам придется это признать.

— Разве жить в Сентервилле — преступление?

— Чего тебе еще нужно? — сказал Мейсон Дрейку. — Если бы она не имела к этому отношения, то не запиралась бы!

Руки Дорис Фриман потянулись к горлу. Она подошла к стулу, на котором лежали какие–то вещи, и буквально свалилась на него так, будто у нее подкосились ноги.

— Чего… чего… вы…

— Имя вашего мужа?

— Фриман.

— Имя, я говорю.

— Сэм.

Перри Мейсон иронически расхохотался. Вытянув вперед руку, он направил на нее палец, который казался заряженным револьвером, так грозно смотрел ей в лицо.

— Зачем вы говорите ерунду, когда нам известно, что его зовут Грегори?

Она сразу сникла, как будто жизнь покинула ее тело.

— Если хотите знать, телефонная компания расследует жалобу на то, что ваш аппарат был использован для шантажа.

Она слегка выпрямилась и запротестовала:

— Вовсе не для шантажа. Это нельзя назвать шантажом.

— Но вы пытались получить деньги?

— Конечно, пыталась. Но только принадлежавшие мне.

— Кто вам помогал?

— Это вас не касается.

— Разве вы не знали, что не имеете права использовать телефон в таких целях?

— Не понимаю, почему?

244

— Скажите, какая наивность. Сидеть и требовать, чтобы человек заплатил вам, да еще угрожать ему Бог знает чем!

— Мы этого не делали.

— Что не делали?

— Не звонили по поводу денег. Такого мы по телефону не произносили.

— Кто такие «мы»? — не выдержал Дрейк.

Мейсон бросил на него предостерегающий взгляд, но было уже поздно.

— Я говорю о себе, — сказала женщина.

Лицо Перри Мейсона выразило возмущение.

— И вы не знали, что вымогать деньги по телефону не разрешается законом?

— Повторяю, я денег не требовала.

— Наш связист уверяет, что разговаривал мужчина, — сказал Перри Мейсон, внимательно глядя ей в глаза.

Дорис Фриман молчала.

— Как вы на это ответите?

— Никак. То есть он мог ошибиться. Я была простужена, говорила хриплым голосом. В несколько больших шагов Мейсон достиг телефона, назаметно нажал на рычаг, чтобы не произошло соединения, и громко потребовал:

— Дайте мне отдел расследований, номер шестьдесят два.

Подождав несколько минут, он заговорил:

— Говорит Тридцатый. Находимся в том месте, откуда ночью шестнадцатого июня звонили с угрозами. Квартиру снимает Дорис Фриман. Пытается выгородить своего сообщника — мужчину. Уверяет, будто не знала, что противозаконно использовать телефон в подобных целях.

Подождав еще пару секунд, он ядовито рассмеялся.

— Да, так и говорит. Хотите верьте, хотите нет. Она приехала из Сентервилля. Возможно, там нет такого постановления, не знаю. Трудно сказать… Что?!! Зачем она вам? Ка–ак вы сказали! — воскликнул Перри Мейсон. — Неужели они звонили Моксли, тому самому, убитому?.. Ясно, шеф, но тогда дело приобретает совсем иную окраску. Оно выходит за наши полномочия. Наверное, лучше поставить в известность окружного прокурора. И проверять все разговоры, которые ведутся по этому номеру… Не мне вас учить. Хорошо. До свидания.

Мейсон повесил трубку и повернулся к Полу Дрейку. На его лице было такое правдоподобное изумление, что оставалось только позавидовать его артистическим талантам.

— Ты знаешь, кому адресовался этот звонок? — обратился он к Дрейку.

Пол как бы непроизвольно понизил голос:

245

— Я все слышал. Так это правда?

— Правда. Звонили недавно убитому Грегори Моксли, причем за полчаса до смерти.

— Как собирается поступить шеф?

— А как можно поступить? Только передать все окружному прокурору. Черт подери, это дельце вовсе не такое простое, как я предполагал. Коли тут замешано убийство…

Дорис Фриман заговорила с истеричной торопливостью:

— Послушайте, я не имела ни малейшего понятия, что закон запрещает использовать телефон для востребования собственных денег. Этот человек в свое время похитил их у меня. Бессовестным, недопустимым образом. Я рада, что он мертв! Но мой телефонный звонок не имеет никакого отношения к его убийству. Это сделала Рода Монтейн. Или вы не читаете газет?

Мейсон смотрел на нее с нескрываемой насмешкой.

— Женщина, находившаяся во время убийства в комнате, действительно могла быть Родой Монтейн, но удар–то ему нанесла вовсе не женщина. И окружная прокуратура знает об этом. Тут не обошлось без сильного молодого мужчины. А у вас с напарником был веский мотив для убийства. Безукоризненная уголовная схема. Вы позвонили Моксли меньше чем за полчаса до смерти и предупредили, чтобы он выкладывал деньги, иначе — конец!

Мейсон пожал плечами и погрузился в молчание. Теперь заговорил Пол.

— Я бы посоветовал вам откровенно рассказать обо всем и…

— Нам лучше позабыть об этом, Пол, — оборвал его Перри Мейсон. — Шеф собирается передать материалы в окружную прокуратуру. Им бы не понравилось, если бы в историю стал кто–то вмешиваться. Она совершенно нас не касается. Так что прекратим всякие разговоры.

Дрейк кивнул. Они одновременно направились к двери.

Дорис Фриман вскочил с кресла.

— Но дайте же мне объяснить. Вы думаете совсем не то, что было на самом деле. Мы не…

— Оставьте свои объяснения для окружного прокурора, — сказал ей Мейсон, открывая дверь и жестом предлагая Полу выйти в коридор первым.

— Вы ничего не понимаете! — закричала она в отчаянии. — Речь шла всего лишь о моих…

Мейсон буквально вытолкал детектива из комнаты и сам выскочил следом.

Не успели они дойти до лестницы, как Дорис Фриман уже стояла на своем пороге.

— Позвольте мне все же объяснить…

246

— Мы в такие вещи не вмешиваемся, — закричал адвокат, — они не входят в нашу юрисдикцию. Шеф все передаст окружному прокурору. С ним и объясняйтесь.

Когда кабина лифта закрылась, детектив вопросительно посмотрел на Мейсона.

— Ведь она готова была все рассказать!

— Ничего подобного. Просто постаралась бы вызвать сочувствие, стала бы бесконечно долго жаловаться на то, как Моксли ее обманул. И не обмолвилась бы даже о своем сообщнике. А нам нужен он. Сейчас она к нему отправится.

— Тебе не кажется, что этот человек живет вместе с ней?

— Трудно сказать. Я почему–то склонен видеть его детективом или адвокатом.

Пол рассмеялся.

— Представляю, как бы обозлился этот адвокат, когда бы она ему поведала, в чем ее обвиняли относительно телефона. Кстати, не может она вызвать его к себе?

— Нет, ибо уверена, что все ее разговоры будут прослушиваться. Нет, она поедет лично, кем бы он ни был.

— Как ты считаешь, она не усекла обмана?

— Сомневаюсь. Не забывай, что это приезжая, а в каждом городе свои правила. Если она и заподозрит неладное, то лишь вообразив нас полицейскими агентами, которые хотят подстроить ей ловушку.

Они вышли из подъезда, даже не взглянув в сторону машины, где сидел Дэнни Спар, пересекли площадь и остановились на тротуаре так, чтобы их хорошо было видно от дома, поджидая, когда мимо проедет такси.