Вчетвером они поднялись к дому Белтеров. Сержант Гоффман нахмурился и сказал Мейсону:

— Только безо всяких штучек, вы поняли? Помните, что я оказал вам доверие.

138

— Будьте внимательны, ничего не упустите. Как только вы увидите, что я до чего–то добрался, сразу вмешивайтесь и берите дело в свои руки. А если вам покажется, что я собираюсь оставить вас в дураках, можете в любую минуту встать и уйти.

— Договорились.

— Сначала я напомню вам несколько фактов, — продолжал Мейсон. — Мы встретились с миссис Белтер на Грисволд–авеню. Приехали сюда вместе. У нее не было с собой ни сумочки, ни ключа. Выходя, она оставила дверь открытой, чтобы вернуться обратно. Она сказала мне, что дверь открыта, но она оказалась заперта. Кто–то запер ее.

— Лгунья, — вмешался Драмм. — Если бы она мне сказала, что дверь открыта, я бы понял, что на самом деле она заперта.

— Это правда, — сказал Мейсон. — Но не забывай, что у нее не было ключа. Она выбежала в дождь, зная, что должна будет вернуться.

— Может быть, она была в таком состоянии, что забыла об этом, — вставил Гоффман.

— Это на нее не похоже.

— И что дальше? Что еще?

— Когда мы вошли, в подставке стоял мокрый зонтик. Стекающая с него вода даже образовала лужицу. Вы должны были это заметить, когда приехали.

Сержант Гоффман сощурился.

— Да, припоминаю. И что из этого?

— Увидим, — сказал Мейсон, поднимая руку к звонку.

Через несколько минут дверь открыл лакей.

— Мистер Гриффин дома? — спросил Мейсон.

Лакей покачал головой.

— Нет, он вышел по делам.

— А кухарка, миссис Вейтч?

— Миссис Вейтч дома, разумеется.

— А ее дочь?

— Она тоже дома.

— Хорошо, — сказал Мейсон. — Мы идем наверх в кабинет мистера Белтера. Не говори никому, что мы пришли, понятно?

— Понятно, сэр.

Войдя в холл, сержант Гоффман бросил взгляд на подставку, в которой в день убийства стоял мокрый зонтик. В его глазах мелькнула мысль. Драмм нервно, едва слышно посвистывал.

Они поднялись наверх, в кабинет, где в тот вечер лежало тело Белтера. Мейсон включил свет и начал подробно осматривать стены.

— Помогли бы мне.

— А чего ты, собственно, ищешь? — спросил Драмм.

139

— Дырку от пули.

Сержант Гоффман кашлянул.

— Вы можете не трудиться. Мы осмотрели кабинет сантиметр за сантиметром, сфотографировали и зарисовали все. Совершенно невероятно, чтобы мы прозевали дырку от пули. Впрочем, в этом месте должна была облупиться штукатурка.

— Знаю, — признал Мейсон. — Я осматривал стены еще до вашего приезда и ничего не нашел. Но хочу осмотреть все еще раз. Я предполагаю, как это должно было происходить, мне не хватает только доказательств.

Сержант Гоффман внезапно сделался подозрительным.

— Эй, Мейсон! Что такое? Вы пытаетесь обелить вашу клиентку?

Мейсон повернулся к нему.

— Я хочу восстановить истинный ход событий.

Гоффман поморщился.

— Вы не ответили на вопрос. Вы надеетесь вытянуть эту женщину? — Да.

— Но без моего участия.

— Именно с вашим участием. Вы не понимаете, что я хочу дать вам шанс? Ваши фотографии появятся на первых страницах всех газет.

— Этого я и боюсь. Вы хитрец, мистер Мейсон. Я интересовался вами.

— Прекрасно. Поэтому вы должны знать, что я не имею привычки обманывать приятелей, Драмм — мой приятель, а он также задействован в этом, как и вы. Если бы я хотел сделать какой–то ловкий трюк, то пригласил бы кого–нибудь другого вместо него.

— Ладно, остаюсь, — неохотно согласился Гоффман. — Только безо всяких штучек. Я хочу знать, к чему вы клоните.

Мейсон стоял, пристально разглядывая ванную комнату. На полу было обрисовано место, где лежало тело Джорджа Белтера. Внезапно Мейсон засмеялся.

— Вот это да!

— Что такого смешного ты увидел? — спросил Драмм.

Мейсон обернулся к сержанту Гоффману.

— Теперь все ясно, сержант. Думаю, что уже могу вам что–то объяснить. Не могли бы вы позвать сюда миссис Вейтч и ее дочь?

Сержант Гоффман смотрел на него с сомнением.

— Зачем они вам?

— Хочу задать им несколько вопросов.

Гоффман покачал головой.

— Не уверен, что смогу разрешить вам это. Во всяком случае, не раньше, чем я сам во всем разберусь.

— Вам это ничем не грозит, сержант, — объяснил Мейсон. — Вы же будете сидеть и слушать. Как только вы почувствуете, что

140

я переступаю допустимые границы, вы можете меня остановить в любой момент. Господи, сержант! Если бы я хотел причинить вам неприятности, то я подождал до процесса и постарался застать вас врасплох перед судом присяжных. Я не стал бы сюда тащить полицию, чтобы раскрывать перед ней план защиты.

Сержант задумался.

— Это логично, — подтвердил он и обратился к Драмму: — Иди вниз и приведи этих женщин.

Драмм кивнул головой и вышел. Дрейк с интересом наблюдал за Мейсоном, но молчал, и по его лицу нельзя было ничего прочитать. Наконец за дверью послышался шум. Драмм отворил дверь и пропустил женщин.

Миссис Вейтч, как всегда, была мрачной. Прежде чем войти, она обвела присутствующих своими тусклыми глазами.

Норма Вейтч была одета в узкое платье, подчеркивающее ее формы. С полуулыбкой на полных губах она выглядела довольно вульгарно, и чувствовалось, что оценивающие взгляды мужчин доставляют ей удовольствие.

— Мы хотели бы задать вам несколько вопросов, — заявил Мейсон.

— Опять! — пробурчала Норма Вейтч.

— Прошу вас ответить, — повернулся Мейсон к матери, обходя молчанием замечание дочки, — вы знаете об обручении вашей дочери с мистером Гриффином?

— Конечно, знаю, они обручены.

— Вы знали что–нибудь о романе вашей дочери?

— Всегда начинается с романа, прежде чем дело дойдет до обручения.

— Я говорю не об этом. Прошу отвечать на вопросы. Между ними существовал роман, прежде чем Норма приехала сюда к вам?

Взгляд темных глубоко посаженных глаз переместился в сторону Нормы и сразу же вернулся к Мейсону.

— Прежде чем приехала? Нет, они познакомились тут.

— А вы знаете, что ваша дочь уже была замужем? — продолжал Мейсон.

Лицо женщины дрогнуло и не изменило своего выражения.

— Она никогда не была замужем, — ответила она устало.

Мейсон быстро повернулся к Норме.

— А вы что скажете, мисс Вейтч? Вы были уже когда–нибудь замужем?

— Пока нет, но скоро буду. Не могу только понять, какое отношение это имеет к убийству мистера Белтера. Вы хотите задавать нам вопросы по этому делу, мы, по–видимому, должны отвечать. Но это не дает вам права совать нос в мои личные дела.

— Как же вы можете выйти замуж за Карла Гриффина, если вы уже замужем? — спросил Мейсон.

141

— Я не замужем, не позволю себя оскорблять.

— Гарри Лоринг утверждает другое.

Девушка даже глазом не моргнула.

— Лоринг? — повторила она спокойным вопросительным тоном. — Никогда о таком не слышала. Ты слышала о каком–нибудь Лоринге, мама?

Миссис Вейтч наморщила лоб.

— Не припоминаю. У меня не слишком хорошая память на имена, но вроде бы не знаю ни одного Лоринга.

— Я попробую вам помочь, — вмешался Мейсон. — Гарри Лоринг до недавних пор проживал в Белведер Апатментс. Занимал квартиру номер триста двенадцать.

Норма Вейтч поспешно покачала головой.

— Это, должно быть, какая–то ошибка.

Мейсон вынул из кармана иск о признании брака недействительным.

— В таком случае, как вы объясните свою подпись на этом документе? Вы утверждаете здесь под присягой, что вышли замуж за Гарри Лоринга.

Норма Вейтч покосилась на бумагу и потом посмотрела на мать. Лицо миссис Вейтч по–прежнему было как маска. Норма начала быстро говорить:

— Ничего не поделаешь, раз вам все стало известно, то я расскажу. Мне не хотелось, чтобы Карл об этом знал. Я действительно была замужем, но мы с самого начала жили плохо. В конце концов я сбежала к маме и вернула девичью фамилию. Мы познакомились с Карлом и полюбили друг друга с первого взгляда. У нас не хватило смелости открыто заявить о своем обручении, потому что мистер Белтер страшно бы разозлился. Но когда мистера Белтера убили, не было больше причины держать это в тайне. Я знала, что мой муж был раньше женат и с женой не развелся. Это была одна из причин, по которой я от него ушла. Я обратилась к адвокату, который сказал мне, что мой брак не имеет законной силы и в любой момент может быть признан недействительным. Хотела это уладить без огласки. Надеялась, что никто об этом не узнает и не свяжет имя Лоринга с моим.

— Карл Гриффин говорит совсем другое, — заявил Мейсон.

— Конечно, ведь он ни о чем не знает.

Мейсон покачал головой.

— Речь не об этом. Видите ли, мисс, Гриффин признался во всем. Мы только проверяем его показания. Не знаем только, должны ли мы вас арестовать за укрывание преступника, или вы только пали жертвой фатального стечения обстоятельств.

Сержант Гоффман выдвинулся вперед.

— Кажется, на этом я должен буду прервать представление.

142

Мейсон обернулся к нему.

— Минутку, сержант. Вы еще успеете это сделать.

Норма Вейтч переводила обеспокоенный взгляд с одного на другого. На лице миссис Вейтч лежала печать покорного смирения.

— Вот что в самом деле произошло, — продолжал Мейсон. — Миссис Белтер поругалась с мужем, выстрелила в него, после чего повернулась и убежала. Не посмотрела даже, какой результат имел ее выстрел. Быта по–женски уверена, что если в кого–то стреляла, то должна была его убить. В действительности при ее взволнованном состоянии шансы попасть в него были минимальны. Но она сбежала вниз, схватила первый попавшийся плащ и выбежала на дождь. Вы, мисс Вейтч, услышали выстрел. Вы встали, набросили что–то на себя и вышли посмотреть, что там случилось. Именно в этот момент к дому подъехал Карл Гриффин. Оставив свой зонтик в прихожей, он поднялся в кабинет. Вы слышали, как Белтер рассказывал Гриффину, что нашел доказательства неверности жены и что она в него стреляла. Он назвал имя мужчины, с которым она встречалась, и спросил, что, по мнению Карла, он должен сделать. Гриффин заинтересовался этим выстрелом, а Белтер, чтобы продемонстрировать ему, как все это произошло, встал именно там, где стоял в тот момент. Тогда Гриффин поднял пистолет и выстрелил ему прямо в сердце. Бросил пистолет, выбежал обратно на улицу и поехал напиться для отвода глаз. Потом он спустил колесо, чтобы объяснить свое позднее возвращение, и вернулся назад, когда в доме уже была полиция. Он, конечно, утверждал, что его не было дома с полудня, но забыл о зонтике. Так же машинально он захлопнул дверь выходя, хотя она была открыта, когда он в первый раз вернулся домой. Он застрелил своего дядю, воспользовавшись тем, что миссис Белтер убежала из дому в уверенности, что это она его застрелила. Гриффин знал, что он единственный наследник, и не сомневался, что пистолет будет идентифицирован как собственность миссис Белтер и что все улики будут свидетельствовать против нее. В столе лежала ее сумочка, в которой Белтер нашел компрометирующие документы. Вы все рассказали матери, миссис Вейтч, и решили, что вам подвернулась прекрасная возможность. Гриффину придется дорого заплатить за ваше молчание. Вы поставили его перед выбором: либо он будет осужден за убийство, либо вступит с вами в брак, для вас очень выгодный.

Сержант Гоффман почесал в голове, не зная, что обо всем этом думать. Норма Вейтч взглянула на мать.

— Это ваш последний шанс, мисс Вейтч, — медленно продолжал Мейсон. — По правде говоря, вы вместе с матерью повинны в укрывательстве убийцы и должны обе предстать перед судом, как если бы сами совершили это убийство. Гриффин во всем признался, ваши показания для нас, в сущности, мало что значат. Если хотите реабилитировать себя в глазах полиции, то это ваш последний шанс.

143

— Я задам вам только один вопрос, — вмешался сержант Гоффман, — и на этом закончим. Вы действительно сделали то, о чем сказал Мейсон?

— Да, — ответила Норма тихо.

Миссис Вейтч подскочила к ней с бешенством в глазах. Ее обычная апатия моментально исчезла.

— Замолчи, Норма! Ты идиотка! Разве ты не видишь, что они заманивают тебя в ловушку?

Сержант Гоффман обернулся к ней.

— Может, и заманиваем, — медленно сказал он, — но утверждение вашей дочери и ваша отповедь предопределяют дело. Теперь вам не осталось ничего иного, как сказать правду. В противном случае вы обе предстанете перед судом за укрывательство убийцы.

Миссис Вейтч облизала губы.

— Не надо было вмешивать эту идиотку, — воскликнула она с гневом. — Она ни о чем не знала, спала как колода. Это я услышала выстрел и пошла наверх. Я должна была его заставить жениться на мне, а не на ней. Но у нее и так не было счастья в жизни, я хотела дать ей шанс. И вот как она мне отплатила.

Сержант Гоффман уставился на Мейсона.

— Да, ну и балаган. Может быть, вы мне еще расскажете, что стало с пулей, которая не попала в Белтера.

Мейсон рассмеялся.

— Именно этого я и не мог понять, сержант. Этот мокрый зонт и спущенное колесо с самого начала не давали мне покоя. Я догадался, что могло произойти, но не мог придумать, как это было. Сразу начал искать дырку от пули. Только теперь понял, что Карл Гриффин при своей хитрости не пошел бы на убийство, если бы в стене осталась дырка от пули. Отсюда вывод, что с ней могло произойти только одно. Не догадываетесь, сержант? Белтер купался. Ванна гигантская, в ней умещается множество воды, когда она полная. В нем все кипело от бешенства, когда он ждал возвращения жены. Услышал, что она вернулась, выскочил из ванны, набросил халат и начал на нее кричать из кабинета. Какое–то время они ругались, потом она выстрелила. Он стоял в тот момент в дверях ванной комнаты, примерно там, где потом было найдено тело. Если вы встанете у входа и попробуете прицелиться пальцем, то получите приблизительное направление, в котором летела пуля. Она пролетела мимо Белтера и упала в ванну. Вода ослабила ее силу. Потом вернулся Карл Гриффин, и Белтер рассказал ему все. В этот момент он подписал себе смертный приговор, потому что Гриффин сразу решил воспользоваться столь счастливым случаем. Поставил Белтера там, где он стоял, когда жена в него выстрелила, потом прихватил чем–то пистолет и выстрелил ему в сердце. Потом он забрал гильзу, которая выскочила, оставил пистолет и ушел. Разве это не гениально?

144