Лучи осеннего солнца пробивались через окно, пригревая Перри Мейсона, сидящего за большим письменным столом и как будто чего-то ожидавшего. Его неподвижное лицо было сосредоточенным, как у шахматиста, склонившегося над игровой доской. Менялось лишь выражение глаз. Острый и гибкий ум странным образом сочетались в Мейсоне с приемами боксера–профессионала, терпеливо маневрирующего вокруг своего противника и ожидающего удобного момента, чтобы нокаутировать его одним мощным ударом.

Стены кабинета занимали полки с книгами в кожаных переплетах. В углу стоял большой сейф. Кроме этого, тут находились два стула и вращающееся кресло, в котором в настоящий момент сидел Перри Мейсон. Во всем чувствовалась суровая простота и целесообразность, комната как бы говорила о личности человека, занимавшего ее.

Дверь отворилась, и в комнату вошла секретарь Мейсона Делла Стрит.

— Женщина говорит, ее имя Ева Гриффин.

Перри Мейсон спокойно взглянул на нее.

— А вы думаете, что это не так?

Она покачала головой.

— В ней есть что–то подозрительное. Я просмотрела всех Гриффинов в телефонной книге. Ни один не проживает по адресу, который она назвала. Я заглянула и в адресную книгу — результат тот же. Есть куча разных Гриффинов, но среди них нет ни одной Евы Гриффин.

— А какой адрес? — спросил Мейсон.

— 2271, Гроув–стрит.

Перри записал его на листке бумаги.

— Пригласите ее.

— Хорошо, — сказала Делла. — Я только хотела вас предупредить. Что–то мне в ней не нравится.

Выходя, Делла Стрит, стройная молодая женщина, задержалась в дверях и с упреком посмотрела на Мейсона.

— Я все–таки хотела бы, — настаивала она, — чтобы вы проверили, что это за особа, прежде чем возьметесь за дело.

— Интуиция? — спросил Мейсон.

— Назовем это интуицией, — усмехнулась Делла.

Перри Мейсон кивнул головой. Выражение его лица не изменилось, только стало чуть внимательней.

— Хорошо. Пригласите ее, я посмотрю.

Делла Стрит закрыла за собой дверь, но не убрала ладонь с дверной ручки. Через пару секунд дверь отворилась, и в кабинет вошла женщина. На вид ей было около тридцати, и она производила впечатление особы весьма уверенной в себе. Посетительница была хорошо одета, и все в ней говорило о том, что она уделяет себе достаточно внимания. Она бегло осмотрела кабинет, даже не взглянув на мужчину, сидящего за письменным столом.

— Прошу вас, садитесь, — предложил Мейсон.

Теперь она посмотрела на него, и на лице промелькнуло что–то похожее на раздражение. Видимо, она привыкла к тому, что мужчины встают при ее появлении и вообще обращаются к ней с галантностью, соответствующей ее полу и имущественному положению. На какой- то момент показалось, что она хочет проигнорировать приглашение Мейсона, но она все–таки подошла и села на стул по другую сторону стола.

— Слушаю вас, — произнес он.

— Мистер Мейсон? Адвокат Мейсон?

— Да.

Ее голубые глаза, недоверчиво и оценивающе разглядывавшие Мейсона, внезапно расширились, как бы повинуясь сознательному усилию воли. Это придало ее лицу детское невинное выражение.

— У меня неприятности, — пробормотала она.

Перри Мейсон только кивнул головой — признания такого рода были для него слишком обычными, но так как женщина молчала, он пояснил:

— Люди чаще всего приходят сюда именно с неприятностями.

—- Нельзя сказать, чтобы вы облегчили мне начало разговора, — внезапно произнесла женщина. — Большинство адвокатов, услугами которых я пользовалась…

Так же неожиданно она оборвала фразу. Перри Мейсон усмехнулся. Он медленно поднялся с кресла, положил ладони на край стола и оперся на них всем телом, наклонившись в сторону посетительницы.

— Да, знаю, — сказал он. — Большинство адвокатов, услугами которых вы пользовались, имели элегантные конторы и дюжины стажеров, которые бегали туда и обратно. Вы платили им кучу денег, но вряд ли имели от этого большие результаты. Вам низко кланялись, шаркали ногами, когда вы входили в комнату, и требовали солидных авансов. Но когда вы попали в настоящую переделку, у вас не хватает смелости пойти к ним.

Ее широко открытые глаза сделались еще больше. Две–три секунды они оценивающе разглядывали друг друга, потом женщина опустила глаза. Перри Мейсон продолжал медленно и выразительно, не повышая голоса:

— Я совсем другой. Я имею клиентов и потому забочусь о них и борюсь до конца за их интересы. Никто никогда не обращался ко мне за помощью при образовании компании или с просьбой о составлении завещания. Не знаю, составил ли я в жизни хотя бы дюжину контрактов. Люди приходят ко мне не потому, что им нравится мой нос или они знают меня по клубу. А потому, что им требуется услуги такого рода, какие только я могу оказать.

Она подняла на него глаза.

— А какого именно рода услуги вы можете оказывать, мистер Мейсон?

Он бросил в ответ всего лишь одну фразу:

— Я стою за клиента до конца!

Женщина одобрительно кивнула головой.

— Именно это мне и нужно.

Перри Мейсон уселся обратно в кресло и закурил. Атмосфера в комнате разрядилась, как будто столкновение двух индивидуальностей вызвало электрический разряд, освеживший воздух.

— Ну хорошо, — сказал Мейсон. — Мы уже достаточно времени потратили на вступление. Может быть, вы наконец приступите к делу и расскажете, чего от меня хотите? Но сначала я хотел бы услышать, кто вы и почему пришли именно ко мне. Может, вам легче будет начать с этого?

Теперь она говорила быстро, как бы повторяя заученный текст:

— Я замужем. Мое имя Ева Гриффин, живу я в доме 2271 на Гроув–стрит. У меня неприятности, с которыми я не могу обратиться ни к одному из моих теперешних адвокатов. О вас мне рассказала приятельница, которая просила, чтобы ее имя осталось в тайне. Она представила вас не просто как обычного адвоката и сказала, что вам удается уладить любое дело, за которое вы беретесь. — Она замолчала на минуту, потом спросила: — Это правда?

Перри Мейсон сделал утвердительный кивок головой.

— Пожалуй, да. Адвокаты обычно привлекают в помощь разного рода стажеров и детективов, чтобы им готовили дело и находили необходимые материалы. Я этого не делаю по той простой причине, что в делах, которые веду, не могу ни на кого полагаться. Я берусь за немногие дела, но если берусь, то требую хорошей оплаты и обычно получаю хорошие результаты. Если я пользуюсь помощью детектива, то только для того, чтобы проверить отдельные факты.

Женщина торопливо кивнула головой. Теперь, когда первый лед треснул, ей хотелось быстрей закончить свою историю.

— Вы читали в газетах о нападении на «Бичвуд—Инн»? Вчера вечером, когда одна часть посетителей ужинала в главном зале, а другая — в кабинетах, какой–то мужчина пытался терроризировать присутствующих и кто–то его застрелил.

— Читал, — Перри Мейсон утвердительно наклонил голову.

— Я была там.

Мейсон пожал плечами.

— Может, вы знаете того, кто стрелял?

Она на минуту опустила глаза, но только на минуту.

— Нет.

Прищурив глаза, Мейсон взглянул на нее и наморщил лоб.

Она выдержала его изучающий взгляд несколько секунд, после чего снова опустила глаза. Перри Мейсон ждал, как будто ответ на этот вопрос не прозвучал. Через минуту она снова решилась на него посмотреть, поерзала беспокойно в кресле и сказала:

— Раз вы будете моим адвокатом, я, наверное, должна сказать вам правду.

Его кивок выражал скорее удовлетворение, нежели подтверждение.

— Итак, я жду.

— Мы хотели уйти, но нам не удалось. Все выходы были перекрыты. Кто–то позвонил в полицию, только этот тип появился прежде, чем дело дошло до стрельбы. Мы не смогли уйти, полиция оцепила ресторан.

— Что это еще за «мы»?

Какое–то время она пристально вглядывалась в носок своей туфли, потом прошептала:

— Я и… Гаррисон Берк.

— Гаррисон Берк? — медленно повторил Мейсон. — Это тот самый кандидат…

— Да, — прервала она, как будто не хотела больше слышать о Гаррисоне Берке.

— Что вы с ним там делали?

— Ужинали и танцевали.

— И что?

— Ничего. Вернулись в кабинет, в котором сидели и ужинали до тех пор, пока полиция не начала записывать имена свидетелей. Сержант, проводящий эту акцию, знал Гаррисона и понимал, что было бы фатально для его политической карьеры, если бы газеты сообщили о его присутствии в ресторане. Он позволил нам остаться в кабинете до тех пор, пока все не закончилось, после чего выпроводил нас через запасной выход.

— Вас кто–нибудь видел?

Она покачала головой.

— Насколько я знаю, никто.

— Хорошо, и что же дальше?

Она посмотрела на него и неожиданно спросила:

— Вы знаете Фрэнка Локка?

— Того, который редактирует «Пикантные ведомости»?

Женщина поджала губы и молча кивнула.

— Какое он имеет к этому отношение? — спросил Перри Мейсон.

— Знает обо всем.

— И хочет это опубликовать?

Она покачала головой.

— Вы можете ему заплатить за молчание, — помолчав, посоветовал Мейсон.

— Нет, я не могу. Это должны сделать вы.

— А почему это не может сделать Гаррисон Берк?

— Неужели вы не понимаете? Гаррисон может как–то объяснить, почему он оказался в «Бичвуд—Инн» с замужней женщиной, но он никогда не объяснит, почему заплатил грязной газетенке за молчание. Он должен держаться в стороне от всей этой истории. Иначе может попасть в ловушку.

Мейсон барабанил пальцами по крышке стола.

— И вы хотите, чтобы я ему заткнул рот? — спросил он.

— Хочу, чтобы вы как–нибудь это уладили.

— Сколько вы можете заплатить?

В ответ она засыпала его градом слов.

— Послушайте, что я вам скажу. Постарайтесь запомнить, но не спрашивайте меня, откуда я это знаю. Я не думаю, чтобы вам удалось откупиться от Фрэнка Локка. Вы должны будете пойти дальше. Фрэнк Локк — владелец «Пикантных ведомостей». Вы знаете, что это за издание. Занимаются в основном шантажом и этим живут. Выжимают столько информации, сколько возможно. Но Фрэнк Локк — только статист. Настоящим владельцем газеты является кто- то другой, занимающий более высокое положение. У них есть хороший адвокат, который делает все, чтобы оградить их от обвинений в шантаже и вымогательстве. Но если вдруг ему когда–нибудь это не удастся, то Фрэнк Локк — это тот человек, который за все будет отвечать сам.

Она остановилась и немного помолчала. Потом снова подняла глаза и продолжила в том же быстром темпе:

— Они узнали, что Гаррисон был там, но не знают с кем. Они собираются опубликовать это и потребовать, чтобы полиция вызвала его как свидетеля. Вообще вся эта история с выстрелами была достаточно странной. Как будто кто–то специально направил туда этого человека, чтобы застрелить его под предлогом защиты от нападения. Теперь полиция и прокурор возьмут в оборот всех, кто там был.

— Всех, но не вас? — спросил Мейсон.

Она утвердительно кивнула.

— Нет, меня оставят в покое. Впрочем, никто не знает, что я там была. Сержант знает, что был Гаррисон, это все. Я назвала вымышленное имя.

— И что?

— Вы не понимаете? Если пресса начнет слишком налегать, то полиция должна будет допросить Гаррисона. Тогда он будет вынужден сказать, с кем он был, ибо в противном случае все будет выглядеть значительно хуже, чем есть в действительности. А на самом деле не было ничего незаконного. Мы имели полное право туда пойти.

Перри Мейсон с минуту барабанил пальцами по столу, затем проницательно посмотрел на нее.

— Да, — заговорил он, — мне бы не хотелось, чтобы между нами существовали какие–то недомолвки. Итак, речь идет о спасении политической карьеры Гаррисона Берка?

Она многозначительно посмотрела на него.

— Да нет. Я тоже не хочу никаких недомолвок. Речь идет о спасении моей собственной шкуры.

Перри Мейсон забарабанил пальцами снова, потом произнес:

— Это будет дорого стоить.

Она открыла сумочку.

— Я готова заплатить.

Мейсон посмотрел, как она вынимает деньги и укладывает их на краю стола.

— Что это? — спросил он.

— Это в счет гонорара. Когда вы узнаете, сколько они хотят за молчание, вы найдете меня.

— Каким образом я смогу с вами связаться?

— Вы дадите объявление в «Икзэминере»: «Е. Г.Торговая операция завершена». И подпишетесь своими инициалами. И я сразу же у вас появлюсь.

— Не нравится мне все это, — сказал Мейсон. — Никогда не любил откупаться от шантажистов. Я предпочел бы уладить это как–то иначе.

— Но как иначе можно это уладить?

Он пожал плечами.

— Не знаю, иногда мне это удавалось.

— Я могу вам сказать одну вещь о Фрэнке Локке, — неожиданно решилась она. — В его прошлом есть что–то такое, что он скрывает. Не знаю точно, что это. Может, он когда–нибудь сидел в тюрьме или что–то в этом роде.

Мейсон внимательнее посмотрел на нее.

— Мне кажется, что вы хорошо его знаете.

Женщина протестующе покачала головой.

— Не видела никогда в жизни.

— Откуда же вы столько о нем знаете?

— Я уже вам сказала, чтобы вы не спрашивали об этом.

Мейсон снова нервно забарабанил пальцами по столу.

— Могу я сказать, что пришел от имени Гаррисона Берка?

Женщина энергично покачала головой.

— Нет, вы не можете сказать, что пришли от чьего–то имени. Вы вообще не должны называть никаких имен. Впрочем, вы сами знаете, как лучше поступить в подобном случае.

— Когда я должен буду этим заняться?

— Немедленно.

Перри Мейсон нажал кнопку звонка, помещенную на боковой части стола. Через минуту двери отворились, и в кабинет вошла Делла Стрит с блокнотом в руках. Ева Гриффин поудобнее устроилась в кресле в позе особы, которая не опустится до обсуждения своих дел в присутствии секретарши.

Перри Мейсон открыл правый верхний ящик стола и достал оттуда какой–то листок.

— Это письмо уже готово, — сказал он, — я хочу, чтобы вы только допечатали туда несколько слов. Я напишу вам их, и вы сразу напечатайте. Я ухожу по важным делам и не знаю, когда снова буду в конторе.

— А как я могу с вами связаться? — спросила Делла.

— Я сам с вами свяжусь.

Мейсон придвинул к себе лист бумаги и начал писать. Делла обошла стол и встала, заглядывая ему через плечо. Перри Мейсон написал:

«Позвоните со своего телефона Полу Дрейку и попросите проследить за этой женщиной. Только так, чтобы она ни о чем не догадалась. Хочу узнать, кто она такая. Дело очень важное».

Закончив писать, он подал лист Делле.

— Пожалуйста, перепечатайте прямо сейчас, чтобы я мог подписать это перед уходом.

Делла небрежно взяла листок.

— Хорошо, — сказала она и вышла из кабинета.

Перри Мейсон повернулся к посетительнице.

— Я хотел бы знать, о какой сумме может идти речь.

— А какая сумма была бы, по–вашему, в пределах разумного?

— Никакая, — мрачно ответил он. — Не люблю платить шантажистам.

— Это я знаю, но должен же быть у вас какой–то опыт.

— «Пикантные ведомости» будут пытаться вытянуть как можно больше, поэтому я хотел бы знать, сколько вы можете заплатить. Если они запросят слишком много, я попробую затянуть дело. Если же будут разумны, то я улажу это быстро.

— Вы должны это уладить как можно быстрее.

— Да, но мы снова отошли от темы нашего разговора. Сколько вы можете заплатить?

— Думаю, что могу найти что–нибудь около пяти тысяч, — нерешительно пробормотала женщина.

— Гаррисон Берк — политик, — сказал Мейсон. — Ходят слухи, что он метит высоко.

— К чему вы это говорите?

— К тому, что «Пикантные ведомости», вероятно, сочтут пять тысяч каплей в море.

— Может быть, мне удастся найти девять, десять тысяч.

— Наверное, этого будет достаточно, — сказал Мейсон.

Она прикусила губу.

— А если произойдет что–то такое, о чем мне нужно будет немедленно поговорить с вами, не ожидая объявления в газете? Где я могу вас найти?

Она быстро покачала головой.

— Нигде. И с этим вопросом все должно быть ясно. Вы не должны пытаться найти меня по моему адресу, пытаться мне позвонить, наводить справки о том, кто мой муж.

— А вы живете с мужем?

Женщина бросила на него возмущенный взгляд.

— Конечно. Откуда же бы я иначе взяла столько денег?

Раздался стук в дверь, и Делла Стрит заглянула в кабинет.

— Все готово, — сказала она. — Вы перед уходом можете подписать.

Перри Мейсон встал и посмотрел на Еву Гриффин.

— Ну что ж, попробую что–нибудь сделать для вас.

Посетительница встала, сделала шаг в сторону двери, но задержалась, глядя на деньги, которые лежали на столе.

— Я получу какую–нибудь расписку?

— Если хотите.

— Я думаю, это надо сделать.

— Я не имею ничего против, — согласился Мейсон. — Если вы хотите иметь в сумочке квитанцию с подписью Перри Мейсона за задаток, выплаченный некоей Евой Гриффин, то это ваше право.

Женщина нахмурилась, потом с укором произнесла:

— Разве вы не можете сформулировать это как–нибудь иначе? Квитанция на такую сумму, выплаченную вам в качестве задатка…

Перри Мейсон быстрым движением взял деньги и позвал Деллу Стрит.

— Возьмите это и откройте счет миссис Гриффин в нашей канцелярии. Выдайте ей квитанцию на эту сумму. Да, и не забудьте записать, что эта сумма внесена в качестве задатка.

— А вы можете мне сказать, каков будет весь гонорар? — поинтересовалась посетительница.

— Это зависит от того, сколько времени займет дело. Гонорар будет высоким, но в разумных пределах, и будет зависеть от полученных результатов.

Она кивнула головой, поколебалась немного и произнесла:

— Наверное, это все.

— Моя секретарша выдаст вам квитанцию.

Посетительница улыбнулась Мейсону.

— До свидания.

— До свидания.

Она задержалась в дверях, чтобы еще раз взглянуть на него. Мейсон стоял, отвернувшись к окну, держа руки в карманах.

— Прошу вас сюда, — сказала Делла Стрит и закрыла за ней дверь.

Перри Мейсон стоял у окна примерно пять минут, пока Делла не вернулась.

— Ушла, — с облегчением сказала она, когда Мейсон повернулся к ней.

Делла посмотрела ему в глаза и предупредила с тревогой:

— Эта женщина втянет вас в неприятности.

Перри Мейсон пожал плечами.

— Пока она заплатила пятьсот долларов задатка. И заплатит еще тысячу пятьсот, когда я все улажу и закрою дело.

Делла с чувством отвращения сказала:

— Она фальшивая и нечестная. Одна из тех бесчувственных кукол, которые готовы втоптать в грязь каждого, чтобы спасти собственную шкуру.

Мейсон внимательно посмотрел на нее.

— Я не жду лояльности от замужних женщин, дающих пятисотдолларовые задатки. Это всего–навсего клиентка.

Делла Стрит покачала головой.

— Я не это имела в виду. Речь идет о том, что в ней есть что–то лживое. С самого начала она скрывает от вас то, что вы должны знать обязательно, посылает вас куда–то вслепую, а могла бы облегчить вам работу, если бы была с вами с самого начала откровенна.

Перри Мейсон сделал неопределенный жест.

— Почему она должна облегчать мне работу? Она платит за мое время, а время — это все, чем я располагаю.

— Вы так уверены в том, что время это все, чем вы располагаете? — спросила удивленно Делла.

— Почему бы мне сомневаться в этом?

— Не знаю, эта женщина опасна, она как коварная змея впутает вас без малейших колебаний в неприятности и оставит, чтобы вы сами выпутывались.

Выражение его лица не изменилось, только глаза заблестели.

— Это риск, к которому я должен быть готов. Я не могу рассчитывать на лояльность клиентов. Они платят мне, и этого достаточно.

— И вы считаете, что вы должны быть по отношению к ним снисходительны, несмотря на свинства, которые они готовят вам и другим?

— Конечно. Это мой долг.

— Профессиональный?

— Нет, — произнес он медленно, размышляя, — долг по отношению к самому себе. Я вроде платного гладиатора. Сражаюсь от имени своих клиентов. Большинство из них не ведут честной игры, поэтому они ко мне и приходят. Они попадают в неприятности, а моя обязанность их вытянуть. Я должен с ними играть честно, хотя не всегда могу рассчитывать, что они отплатят мне той же монетой.

— Это несправедливо! — воскликнула Делла.

— Конечно, — усмехнулся Мейсон. — Как каждый бизнес.

— Я передала, чтобы за ней установили слежку, — внезапно вернулась Делла к своим служебным обязанностям. — Должны были ее ждать у выхода.

— Вы говорили с самим Полом?

— Конечно, иначе бы не сказала, что все в порядке.

— Отлично. Внесите триста долларов из этих денег в банк. А двести оставьте на расходы. Когда мы узнаем, кто эта женщина, козыри будут в наших руках.

Делла Стрит вышла в свою комнату и вернулась с двумястами долларами. Перри Мейсон с улыбкой поблагодарил ее.

— Хорошая вы девушка, Делла, хотя имеете странное предубеждение против женщин.

Делла чуть не бросилась на него.

— Ненавижу таких, как она! — крикнула она. — Ненавижу даже землю, по которой она ходит. Но речь не об этом, здесь что–то большее, чем ненависть, у меня плохое предчувствие.

Мейсон стоял, широко расставив ноги, держа руки в карманах, и не спускал глаз с девушки.

— Но почему ты ее ненавидишь?

— Ненавижу все, похожее на нее. Я должна все зарабатывать своим трудом. В своей жизни я не имела ничего, что бы не заработала сама. Я всегда работала, ничего не получая взамен. А эта женщина никогда в жизни не пробовала работать. Она ничего не платит за то, что получает, не платит даже собственным телом.

Перри Мейсон задумчиво сказал:

— И весь этот взрыв вызван тем, что тебе не нравится, как она одевается?

— Нравится… Она одета как с картинки журнала мод. То, что на ней, стоит кучу денег, я могу поклясться, что не ее трудом все это заработано. Для этого она слишком холеная, слишком хорошо воспитанная, имеет слишком невинное выражение лица. Вы заметили этот трюк с широко открытыми глазами, когда она хочет произвести на вас впечатление? Можете быть уверены, что это отрепетировано перед зеркалом.

Мейсон посмотрел на нее, и в глазах появилась неожиданная теплота.

— Если бы все клиенты были похожи на вас, Делла, такая специальность, как адвокат, прекратила бы свое существование. Не забывайте об этом. Клиентов надо принимать такими, какие они есть. Вы совсем другая. Ваша семья была богата, затем утратила деньги, и вам пришлось идти работать. Не много женщин поступило бы так.

В ее глазах появилась грусть и жалость к самой себе.

— А что я могла сделать? — спросила она. — Что я еще могла сделать?

— Могли бы, — медленно пояснил он, — выйти замуж за одного мужчину, а потом ходить в «Бичвуд—Инн» с другим. Могли бы дать себя поймать с поличным, а потом взять адвоката, который бы вытянул вас из беды.

Делла отвернулась, не желая смотреть на Мейсона, в ее глазах блестели искорки гнева и возмущения.

— Я говорила о клиентах, а вы все перевели на меня. — С этими словами Делла вышла из кабинета, подошла к столу, села, вставляя листок бумаги в машинку.

Перри Мейсон стоял в дверях и наблюдал за ней с интересом, но тут входные двери отворились и вошел высокий мужчина с покатыми плечами и длинной птичьей шеей.

Он взглянул на Деллу Стрит своими большими навыкате глазами, излучавшими радость, улыбнулся ей и только потом повернулся к Мейсону.

— Привет, Перри!

— Входи, Пол. У тебя есть что–нибудь?

— Я вернулся, — выпалил Дрейк.

Мейсон придержал дверь и закрыл ее только тогда, когда детектив вошел в кабинет.

— Что случилось?

Пол Дрейк уселся на стул, на котором перед тем сидела женщина, задрал ноги на другой и закурил.

— Хитрая бестия! — сказал он.

— Почему? Заметила, что ты за ней следишь?

— Не думаю. Я ждал, пока она отсюда выйдет, и первым зашел в лифт. Какое–то время она следила за вашей дверью, не выйдет ли кто за ней следом. Думала, наверное, что ты пошлешь за ней секретаршу. Когда мы спустились вниз, она была очень довольна. Она дошла до угла, я шел за ней, следя за тем, чтобы между нами было несколько человек. Затем она вошла в магазин на другой стороне улицы и направилась прямо в туалет. У нее было такое выражение лица, что я сразу подумал, что тут все не так просто. Я сцапал кого–то из персонала, чтобы узнать, есть ли из туалета другой выход. Оказалось, что их три: один — в косметический кабинет, другой — в парикмахерскую, третий — в ресторан.

— Которым она вышла? — перебил Мейсон.

— Через косметический кабинет, может, секунд на пятнадцать раньше, чем я там появился. Было ясно, что с туалетом это липа. Она знала, что мужчина не сможет туда за ней войти, видимо, обдумала все заранее. На улице перед салоном ее ждал автомобиль с шофером — большой «линкольн», если это тебе поможет.

— Мало, — заметил Мейсон.

— Я тоже так подумал, — широко улыбаясь, подтвердил Пол Дрейк.