— Моё терпение тает, — сказала мать Соулез, обращаясь к Даб'ней почти через год после того дня, как дом До'Урден уничтожил дом Бен'Зарафез. — Мать Мэлис затаилась уже достаточно давно, чтобы снова начать мутить воду, а я предпочитаю, чтобы этого не произошло.

Даб'ней кивнула, но ничего не ответила. Дом До'Урден приближался к верхним местам иерархии — скоро он станет пятнадцатым, по её расчётам. Впечатляющий подъём наступил после пополнения рядов дома Закнафейном сто и один год тому назад. Даб'ней знала, что эта позиция обладает особым значением, поскольку в этом промежутке мать Мэлис станет привлекательной союзницей для правящих домов, в первую очередь для того, чтобы она выбирала свои завоевания для восхождения среди врагов. Когда дом До'Урден войдёт в число первых пятнадцати домов города, планы матери Соулез касательно него станут куда более запутанными.

— От смертей этих двоих ты получишь немалую выгоду — как в моём доме, так и в маленькой банде Джарлакса.

— Это непростая задача, — отозвалась Даб'ней.

— Только не сейчас, — возразила Соулез. — Сделай свою часть, жрица, а я исполню свою. Тебе посчастливится называть Соулез Армго своей верховной матерью.

— Я буду счастлива как никогда, мать, — ответила Даб'ней, и это был искренний ответ.

Но она удивилась, насколько тяжёлым оказалось её задание с эмоциональной точки зрения. Поскольку здесь было замешано нечто — некто — другой, кого она желала, желала более, чем сама считала возможным.

Однако выбор был сделан за неё. Даб'ней знала, что не переживёт следующий год, если не выполнит приказ матери Соулез.

— Вы будете следить за ними, — сказала трём своим детям сморщенная, древняя верховная мать Бэнр. — Пристально.

— За Армго? — спросила Триль, старшая дочь матери Бэнр и вторая по старшинству среди отпрысков великой женщины, уступавшая лишь Громфу. Сегодня она стояла рядом с матерью — редкий случай. — Разве это имя принадлежит им? Считаются ли они вообще единой семьёй?

— Считаются, — коротко ответила мать Бэнр, и её морщинистые губы изогнулись, обнажая старые, стёршиеся зубы. Когда она была моложе — Ивоннель Вечная, верховная мать дома Бэнр и всего Мензоберранзана со времён, которых не помнили самые старые среди дроу, — она считалась красавицей, не меньше чем Квентл, её третья дочь, которая сегодня также стояла рядом. Другие старшие матери и жрицы часто замечали, что Квентл очень похожа на Ивоннель в молодости.

Триль часто жалела, что Квентл не может быть такой уже умной, как Ивоннель, однако ни с кем, кроме Громфа, не делилась своими мыслями. Квентл была главной советницей Триль, в основном потому, что хитрая Триль легко ею манипулировала. Квентл служила отличной посредницей между Триль и двумя другими сёстрами, Бладен'Кёрст и Вендес — парой жестоких и самых опасных жриц в городе.

— А эти Армго вообще обладают каким-то положением среди домов?

— Сорок третьи, — ответил Громф. — Хотя многие считают их сорок седьмыми.

— И всё же в городе не наберётся пятнадцати домов, которые выстояли бы перед легионами дома Баррисон Дель'Армго, — добавила мать Бэнр. — Возможно, не набёрется и десяти.

— И вы хотите, чтобы я следила за ними?

— Я хочу чтобы вы — все трое, с любой необходимой поддержкой — следили за ними, — поправила её старая верховная мать.

— Что мы ищем?

— Мать Соулез Армго скоро выступит против кого-то из могущественных домов — не с полноценной войной, а просто чтобы показать, что она может, — ответил Громф.

— Для мужчины ты весьма умён, — с нескрываемым одобрением похвалила мать Бэнр своего сына. — Да, так и есть.

— Она выступит против матери Мэлис До'Урден, — добавил Громф.

— Я тоже так считаю.

— А кроме слежки, что ещё вы от нас хотите? — надавила Триль.

— Войны не будет, — ответила её мать. — Не будет ничего столь монументального или привлекающего внимание. Мать Соулез скорее всего попытается помешать планам матери Мэлис. Она недовольна тем, что дом До'Урден добил дом Бен'Зарафез. Мать Соулез рассчитывала на мать Деклиз в своих интригах. Ходили даже слухи, что мать Деклиз Бен'Зарафез пригласит дом Баррисон Дель'Армго объединиться с ней вместо того, чтобы просто позволить им подняться выше места матери Деклиз, как поступили многие. И если всё на самом деле было так, может ли какой-то дом, уступающий дому Бен'Зарафез, представлять угрозу матери Соулез?

Слева от Триль Квентл закивала, а справа Громф изо всех сил пытался показать свою скуку, как будто он уже давно сам всё это понял.

— Она наверняка нацелилась на ручного оружейника Мэлис, — заметила Триль. — Того, что путается с Бреган Д'эрт.

Верховная мать Бэнр пожала плечами — интересный для неё жест, от которого старые суставы громко затрещали.

— Уверенность ослепляет. Никогда не будь такой уверенной.

— Да, моя верховная мать, — сказала Триль с глубоким уважительным поклоном. — Хотите ли вы, чтобы мы помешали планам матери Соулез, если раскроем их?

— Пускай ей будет сложнее их исполнить. Пускай успех дорого ей обойдётся.

Ивоннель Вечная взмахом отпустила трёх своих детей, и они отправились в великий дворец Бэнров, прочь от любых любопытных ушей.

— Это будет оружейник, — сказал Громф, когда они оказались наедине.

— Ты мне льстишь! — ответила Триль, хватаясь за сердце, как будто готова упасть без чувств. — Сам великий архимаг?

Громф бросил хмурый взгляд сначала на неё, потом на Квентл, когда та захихикала в ответ на саркастичную насмешку сестры.

— Самая дорогая игрушка матери Соулез Армго не слишком отличается от игрушки матери Мэлис, — объяснил Громф.

— Утегенталь, — кивнув, согласилась Триль. — Это чудовище.

— Разве что, по слухам, Соулез не играет с ним так, как Мэлис со своим, — добавила Квентл.

— Когда говоришь о верховных матерях, не смей опускать титул, — приказала ей Триль. — Если тебя услышит Сос'Ампту, она потребует сурового наказания.

— Но Сос'Ампту здесь нет, не так ли? — отозвалась Квентл. Они говорили о другой сестре, самой преданной последовательнице Ллос среди них, которой скорее всего однажды суждено было возглавить Арах-Тинилит, академию жриц дроу. По меньшей мере. Из всех дочерей верховной матери Ивоннель Бэнр Сос'Ампту реже всего видели дома. Она лучше всего знала учение Ллос и обладала наибольшей духовной силой. Она была одной из самых младших дочерей, но многие шептались, что именно она, а не Триль, станет наследницей верховной матери.

— Зато ей могу сказать я, — предупредил Громф, и выражение его лица, обычно скучающее и злобное, предупредило, что он не разбрасывается пустыми угрозами.

Предмет их разговора недвусмысленно напомнил Триль, что ей не следует относиться к этой задаче легкомысленно. Верховная мать Бэнр испытывает её, а значит последствия неудачи будут суровыми.

— Я разошлю наблюдателей по всему городу, — сказала она своим сообщникам. — Я разузнаю всё об этом оружейнике и обо всём, что касается Армго. Нам следует совещаться ежедневно.

— Мои дни заняты выполнением обязанностей архимага — важных для города, а не для дома, — напомнил Громф.

Две сестры нахмурились.

— Да, я знаю, — с тяжёлым вздохом отозвался он на эти гримасы. — Когда случится ожидаемый инцидент, его исход определять буду я.

Он снова вздохнул.

Триль хотела возразить ему, но на самом деле подозревала, что архимаг прав. Однако она была первой жрицей дома Бэнр и старшей дочерью. Конечно, в отношении Громфа это было неважно, поскольку даже младшая из дочерей превосходила его по положению, каким бы званием он не обладал. Действия архимага действительно могут оказаться решающими, но ими будет руководить Триль, и она не собиралась позволить брату забыть об этом.

— Ты не можешь отличить ложь от правды, — перегнувшись через стол тихо-тихо прошептала Даб'ней, но Закнафейн услышал каждое слово.

Оружейник покатал стакан в ладонях, переваривая новости. Джарлакс заверил его, что Аратис Хьюн выучил урок и похоронил любые прежние чувства, и хотя он доверял Джарлаксу — насколько наёмнику вообще можно было доверять — сведения Даб'ней не вызвали у него сомнений. Её брат Дувон теперь покинул дом Фей-Бранч и вернулся в Бреган Д'эрт. И он, оставаясь упрямым глупцом, скорее всего не забыл взбучку, которую устроил ему Закнафейн в переулке за этой самой таверной.

Дувон наверняка пытался нашёптывать в ухо Даб'ней и обнаружил, что она вовсе не горит желанием прислушиваться к нему. С его стороны было крайне разумно обратиться к Аратису Хьюну за поддержкой.

— Они неожиданно подстерегут тебя, и когда всё будет готово, ты встретишь врага там, где ожидал друга, — сказала ему Даб'ней.

— А потом? — спросил он, когда Даб'ней опустилась обратно на стул.

— Оставайся в живых, мой единственный друг, — попросила она. — Я хочу, чтобы ты был жив.

Закнафейн уставился в стакан и ничего не ответил — даже не поднял взгляд, когда Даб'ней встала и покинула «Сочащийся миконид». Он просто сидел там, погрузившись в безмолвную горечь.

Его наконец выпустили из дома До'Урден после нескольких месяцев того, что оружейник посчитал заточением, и он пришёл в таверну в поисках компании — лишь затем, чтобы обнаружить, что интриги с его участием на улицах Мензоберранзана стали ещё более опасными.

Как он устал от всего этого, как хотел просто достать клинки и сразиться со всеми и каждым, пока его милосердно не прикончат.

Он закрыл глаза и позволил приступу гнева — этого первобытного внутреннего вопля, который, хоть и на мгновение, мог погасить любую радость — миновать.

С успокаивающим вздохом он откинулся назад на стуле, прихлёбывая выпивку. Он подумал, что не рискнёт пить слишком много, и эта мысль заставила его взглянуть туда, где протирал стойку Харбондейр. Мужчина заметил взгляд Закнафейна и ответил кивком, поднимая бутыль.

Закнафейн покачал головой, и Харбондейр кивнул, изобразив щелчок пальцами, чтобы дать знать, что оружейнику стоит только намекнуть — и ему сразу же нальют.

Закнафейн был рад, что не убил его, и не только из-за превосходного обслуживания, которое с тех пор обеспечил ему Харбондейр. Нет, чувство облегчения Закнафейна было намного глубже. Он поднялся со стула и уселся за барную стойку, которая была почти пуста.

— Ещё что-нибудь? — спросил Харбондейр.

Закнафейн поднял ладонь.

— Мне нужно возвращаться в дом До'Урден. Будет плохо, если я взлечу на балкон, шатаясь.

— Или в спальню матери Мэлис, ага? — с хитрой усмешкой отозвался бармен, и Закнафейн с радостью ответил собственной ухмылкой.

— За мать Мэлис, — сказал он, поднимая стакан. — Необузданную.

Харбондейр чокнулся с ним бутылкой.

— Она действительно такая, как рассказывают?

— И даже больше, — ответил Закнафейн. — Она оставляет больше ран, чем зверь-обманщик.

— Царапины или засосы?

— Всё! — ответил Закнафейн, и оба рассмеялись.

Когда смех затих, два бывших врага посмотрели друг на друга через барную стойку — очень близко.

Закнафейну нравились эти новые отношения, которые у него появились. Он удивился, когда понял, что доверяет Харбондейру, но это было действительно так. Оружейник был уверен, что в том заговоре, о котором предупреждала его Даб'ней, Харбондейр не участвует.

— Как поживает Дувон Тр'арах? — рискнул спросить Закнафейн.

Вопрос удивил бармена.

— Он во всех отношениях стал лучшим дроу, чем был тогда, когда попал в дом Фей-Бранч, — наконец ответил тот.

— Почему ты так считаешь?

Харбондейр пожал плечами.

— Он увидел благородный дом, с постоянными интригами, ударами в лицо и в спину, изнутри — но без катастрофы, что настигла его собственный старый дом. Думаю, этот опыт заставил его взглянуть на вещи по-новому и оценить Бреган Д'эрт по достоинству.

Закнафейн кивнул. Он понимал, о чём идёт речь. Как он хотел, чтобы Мэлис освободила его, как мать Биртин освободила Дувона!

— А что насчёт Харбондейра? — спросил Закнафейн.

— Ты всё ещё сомневаешься?

— Я этого не говорил.

— Но подразумевал, — ответил бармен. — Что насчёт меня? Я доволен — может, даже больше, чем когда-либо за те века, что я трудился в доме матери Хаузз.

— Жрицы назвали бы это богохульством.

— Жрицам хорошо знакомо богохульство, тут я с тобой согласен.

Ответ был прост, но многозначителен. Закнафейн узнал, что Харбондейр хорошо это умеет. Этот мужчина мог вложить целую пропасть раздражения и угнетения и огромную груду презрения вдобавок всего в четыре слова: «Жрицам хорошо знакомо богохульство».

Закнафейну нравился этот талант.

Он был по-настоящему рад, что решил пощадить этого дроу.

Вскоре Закнафейн оказался на улицах города, направляясь обратно в дом До'Урден к матери Мэлис, и оставался там, пока дни скользили мимо.

Каждый день он вставал с постели и думал, что стал на ещё один день ближе к смерти.

По крайней мере это было хорошо.

— Где твой друг? — несколько месяцев спустя спросила его мать Мэлис.

Вопрос был внезапным и загадочным, но Закнафейн сразу понял, что Мэлис имеет в виду Джарлакса, который не появлялся в доме До'Урден уже много месяцев, возможно больше года.

— Последнее, что я слышал — он не в Мензоберранзане.

— Он вернулся двадцать дней назад, если верить слухам, но не вернулся к Закнафейну, — заметила Мэлис с заинтригованным видом.

— Он знает, что ты меня не выпустишь, и поэтому я для него бесполезен.

— Часть твоей ценности для меня состоит в том, чтобы ты оставался ему полезен. Я хочу, чтобы Бреган Д'эрт по-дружески относились к дому До'Урден.

Закнафейн беспомощно пожал плечами.

— Закончишь свои уроки с Дайнином и ночь можешь быть свободен, — согласилась Мэлис. — Одну ночь.

— Одну ночь и больше, если у Джарлакса будет для меня работа?

Мать Мэлис нахмурилась, и Закнафейн скрыл ухмылку, зная, что она уступит.

Кьйорли казался очень похож на обычную крысу, но его шерсть была намного чище, чем следовало ожидать от грызуна, бегающего по сточным канавам, грязи и свалкам Мензоберранзана. Однако для Громфа Бэнра Кьйорли представлял собой нечто куда более важное. Он был его фамильяром, можно даже сказать — его спутником. Он служил архимагу глазами там, куда сам Громф не мог попасть, или там, где тот не хотел быть замеченным.

Во втором переулке за Нарбондель, неподалёку от собственного особняка Громфа, Кьйорли в очередной раз доказал архимагу свою полезность. Как только крыса заметила приближающихся дроу, она телепатически связалась с великим волшебником, который затем немедленно телепортировался на место. Громф молча кивнул в знак одобрения Триль, которой здесь не было. Его сестра многое разузнала за время, прошедшее с момента их аудиенции с верховной матерью Бэнр, включая — самое важное — это конкретное место.

Наедине верховная мать Бэнр сообщила Громфу, что если он собирается помешать планам Армго, как они обсуждали, ему не следует забывать о своём звании архимага Мензоберранзана. Громф будет недвусмысленным напоминанием от матери Бэнр дому Баррисон Дель'Армго и этой выскочке, матери Соулез, что для великих Бэнров они не представляют угрозы.

Узнав об этом месте, Громф запомнил каждый проход, каждое укрытие, каждый выступ на стенах трёх зданий, что образовывали этот переулок. У любого нападающего было четыре способа попасть в широкий конец переулка; один с улицы и ещё три — из каждого здания сквозь потайные двери.

Вот только Громф знал об этих дверях и уже начертил на них свои глифы и руны.

Теперь, скрытый невидимостью, он ходил по переулку, активируя магию. Раз, два, три — это всё, что он мог сделать, чтобы не рассмеяться от того, какими дьявольски коварными и оскорбительными могут быть его маленькие надизмеренческие тоннели.

Закончив с третьей дверью, он услышал движение ниже по переулку и обернулся, чтобы увидеть приближавшегося мужчину, незаметно и осторожно крадущегося в тенях. Громф знал его, хотя и не по имени.

Он видел его с Джарлаксом.

Наживка, догадался он, и когда убийца вошёл в тупик, Громф скользнул мимо него и направился в противоположную сторону, по практически естественному изгибающемуся проходу с открытым верхом, и дальше на улицу, неподалёку от Нарбондель и рядом с его домом.

Он телепатически приказал Кьйорли оставаться поблизости, чтобы архимаг смог наблюдать за развлечением глазами крысы.

Несколько дней спустя после неожиданного и удивительно удачного разговора с матерью Мэлис Закнафейн получил свой шанс и отправился в город, в Браэрин и в «Сочащийся миконид». Но он разочаровался, обойдя таверну и узнав, что ни Джарлакса, ни его лейтенантов, ни даже Дувона Тр'араха нет поблизости. Оружейник подошёл к барной стойке и дождался спокойного мгновения, когда можно было поговорить с Харбондейром наедине.

— Я слышал, что Джарлакс вернулся в город, — сказал он.

— Да, — тихо ответил бармен. — Я тоже это слышал, а ещё слышал, что он ждёт тебя. Незадолго до твоего появления здесь ко мне пришёл тайный посланник и сообщил, что ты покинул дом До'Урден и скорее всего направляешься сюда.

— Джарлакс искал меня?

Харбондейр пожал плечами.

— Он сообщил мне, что Джарлакс ждёт тебя во втором переулке за Нарбондель, — объяснил бармен. — Знаешь это место?

— Это он сказал тебе?

— Не сам Джарлакс, — уточнил Харбондейр. — Посланник. Я не видел Джарлакса и этого странного парня-Облодру, который часто его сопровождает, да и Аратиса Хьюна тоже, уже несколько месяцев.

— Тогда кто сказал тебе? Кто это посланник?

— Наёмник, думаю.

У Закнафейна встали дыбом волоски на затылке. Джарлакс редко назначал тайные встречи и обычно просто ждал в таверне, приглашая Закнафейна присоединиться к ним за столиком.

— А гдe Даб'ней?

— Она почти всё время проводит в доме матери Соулез Армго. Её я тоже не видел по меньшей мере дней десять.

— Когда вернулся Джарлакс?

Очередное пожатие плеч.

— Я слышал, что он в городе уже двадцать дней.

— И ты до сих пор его не видел?

— Джарлакс вечно занят. Может быть, в постели у какой-то матери. А то и у десятка.

Закнафейн кивнул и благодарно улыбнулся Харбондейру. Тот отошёл, чтобы обслужить другого посетителя. Оружейник ещё долго сидел за барной стойкой, медленно потягивая выпивку и переваривая информацию. Что-то казалось ему неправильным — что-то на самой границе сознания. Почти всё того, что ему сообщили, было просто… странным.

Он следил за Харбондейром, пока тот занимался своими делами, и решил, что бармен ничего не скрывает.

Но он всего лишь передавал то, что ему сказали, а правда за этим стоит или обман — было неясно.

— Второй переулок за Нарбондель, — прошептал себе под нос Закнафейн, используя устную подсказку, чтобы лучше запомнить это место, в котором давным-давно уже встречался с Джарлаксом и другими солдатами Бреган Д'эрт.

Он вышел из таверны, ведомый скорее подозрениями, чем чувством долга.

Приблизившись к назначенному месту, он обошёл местность кругом, высматривая агентов. Он знал их укрытия, особенно в таких местах, где Бреган Д'эрт часто устраивал встречи. Он никого не нашёл. Волосы на затылке снова вздыбились. Он вспомнил свой последний разговор с Даб'ней, в котором она предупредила его о ловушке, хотя и довольно расплывчато.

Но Закнафейн всё равно направился в переулок. Проход был заставлен ящиками и большими мешками по сторонам, обеспечивая прекрасное укрытие для засады. Закнафейн молча пообещал убить Харбондейра, если это окажется ловушкой, но сразу же передумал. Он был уверен, что бармен говорил искренне и просто передал то, что ему сообщили.

Он не станет убивать посланника. Но определённо обдумает убийство посланного к посланнику.

Оружейник помнил, что переулок продолжается дюжину шагов, изгибается налево, потом направо. Но так и не достал оружие.

Он был Закнафейном — мечи в его ножнах были всё равно, что мечи в его руках.

Он прошёл изгиб, затем резко бросился за последний поворот, чтобы наконец обнаружить конец тупикового переулка пустым.

Только вот тупик не был пуст.

— Я знал, что это будешь ты! — раздался знакомый голос, и сверху спрыгнул Аратис Хьюн с оружием наголо, приземлившись всего в нескольких шагах от Закнафейна, который легко развернулся и блокировал — клинки возникли в его руках, как будто находились там всё это время.

Закнафейн мог бы двинуться направо, наступая на убийцу, поскольку защита оставила его в более выгодном положении. С его навыками он мог бы загнать Аратиса Хьюна в глухую оборону и держать там до самого конца.

Но… что-то здесь было не так.

Он не стал нападать.

Это была ещё не ловушка.