«С чего начинать, министр, – с хороших новостей или с плохих?»

После обеда, за которым любопытно и приятно сочетались блюда греческой и китайской кухонь, и после короткого интервью для китайской телегруппы мы согласовали встречу с греческим представителем компании и Сагиасом для обсуждения условий сделки. Несколько дней спустя, вечером 2 марта, мы собрались в моем министерстве. Встреча получилась недолгой, но плодотворной.

Я повторил, что готов содействовать ускорению приватизации порта Пирей и последующему расширению списка совместных предприятий, и сформулировал те же условия, которые уже излагал послу КНР: доля «Коско» в Пирее сокращается с 67 до 51 %, разница (16 % акций) отходит греческому государству для передачи пенсионным фондам военно-морской службы, работников верфей и муниципальных служащих; «Коско» обязуется инвестировать до 300 миллионов евро в течение восемнадцати месяцев; все работники компании в Пирее вступают в профсоюз, применяются коллективные договоры о заработной плате и условиях труда, наем работников через подрядчиков не допускается; прибрежным судоходством ведает муниципалитет Пирея при активном участии местных властей тех островов, которые обслуживают порт, и тем самым население этих островов участвует в распределении благ.

Кроме того, в знак желания помочь Греции снова встать на ноги, я попросил китайское правительство незамедлительно приобрести ГКО на 1,5 миллиарда евро (те самые, которые ЕЦБ Марио Драги запретил покупать греческим банкам). Когда наша тупиковая ситуация с кредиторами будет так или иначе преодолена, прибавил я, «Афины будут весьма признательны народу Китая, если Пекин поможет Греции разместить первый выпуск новых облигаций, приобретя их количество на сумму как минимум 10 миллиардов евро».

Представитель «Коско», по-видимому, не сомневался в том, что мои условия в Пекине не отвергнут с порога; дальнейшие контакты с китайским послом подтвердили, что наши новые друзья довольны сделкой и Красный Дракон намерен дать положительный ответ, уже запустив зубы в нашу землю. Что ж, наглядное подтверждение этому мы получили менее чем через сорок восемь часов, утром 4 марта, когда глава департамента по управлению государственным долгом моего министерства позвонил мне и доложил: казначейство КНР косвенным путем купило наши ГКО на сумму 100 миллионов евро. Эта новость доставила мне немалое удовлетворение.

Впрочем, о довольстве жизнью речи не шло. Совсем скоро, через два дня, предстояло где-то отыскать 301,8 миллиона евро для погашения кредита МВФ. Спустя неделю, 13 марта, придется искать еще 339,6 миллиона евро. А через три дня, 16 марта, понадобится выложить из кармана целых 565,9 миллиона евро все для того же МВФ. На 20 марта оскудевшая греческая казна будет вынуждена расстаться с дополнительными 339,6 миллиона евро. То есть в марте мы должны были перечислить МВФ более 1,5 миллиарда евро. В этих условиях обещание Пекина приобрести наши облигации на сумму 1,5 миллиарда евро давало трехнедельную передышку – перед 13 апреля, когда понадобится снова потрошить казну, чтобы выплатить еще 452,7 миллиона евро МВФ. После того, с 12 мая по 19 июня, МВФ причиталось шесть взносов на общую сумму 2,52 миллиарда евро. А самые жаркие месяцы ожидали впереди: в июле следовало выплатить кредиторам почти 4 миллиарда евро, а в августе – 3,2 миллиарда евро сверх этого^[239].

Иными словами, первого взноса Китая в размере 1,5 миллиарда евро было явно недостаточно. Как ни крути, получалось, что, при всем желании Пекина помочь, никакое вливание средств, сколь угодно значимое, не могло спасти нас от банкротства. Как я утверждал на протяжении многих лет, такие вливания лишь отдаляли его срок. Тем не менее, 1,5 миллиарда евро обеспечивали нам минимум два лишних месяца на выяснение того, возможен ли новый договор с нашими кредиторами, а Марио Драги лишался возможности кричать на всех углах, что никому, кроме греческих банков, наши ГКО не нужны. При этом новое правительство демонстрировало миру свою способность привлекать иностранные инвестиции и превращать спешную тотальную распродажу в колониальном духе во взаимовыгодное сотрудничество с одной из мировых сверхдержав.

Мы с Сагиасом проинформировали Алексиса о достигнутых договоренностях и приступили к подготовке к нужным действиям. Предполагалось возобновить официальные торги по приватизации порта Пирей на новых условиях, одобренных китайцами, а за кулисами два правительства согласовывали китайский кредит греческому государству. Вскоре план был доработан и готов к реализации. Во-первых, Пекин обязывался довложить оставшиеся 1,4 миллиарда евро (из обещанных полутора миллиардов) в наши ГКО. Во-вторых, почти одновременно с этим, вице-премьер Драгасакис отправлялся с официальным визитом в Пекин для укрепления отношений между двумя правительствами – и неофициального закрепления договоренностей. В-третьих, наметили государственный визит премьер-министра Греции в КНР в апреле или мае, для подписания полноценного соглашения о сотрудничестве между Афинами и Пекином.

Это возможность сулила выгоды обеим странам. Она по-настоящему спасала Грецию и обеспечивала гигантский рывок для китайского нового Шелкового пути в центр Европы. Драгасакис отбыл в Пекин 25 марта в сопровождении нашего министра иностранных дел. Рассчитывая на 1,4 миллиарда евро в казне до конца месяца, я выскреб до донышка нашу «кубышку», чтобы отыскать те 1,5 миллиарда евро, которые полагалось выплатить МВФ в марте. Апрель мы хотели использовать для того, чтобы предоставить кредиторам последний шанс предложить нам серьезное, достойное и справедливое соглашение. Китай выказал заинтересованность в нашем успехе, а наша способность привлекать китайские инвестиции выглядела весомым аргументом на переговорах. Далее китайские деньги принесут еще один месяц передышки, и мы сможем подготовить собственный полноценный план восстановления Греции.

Тридцать первого марта, в день, когда Пекин обещал заплатить 1,4 миллиарда евро за наши ГКО, я находился в своем офисе и сидел у телефона в ожидании звонка. Аукцион должен был закончиться около 11:00 утра; в 10:30, не утерпев, я позвонил начальнику управления государственного долга.

– Пока новостей нет, – сказал он, – но не волнуйтесь. Китайцы привыкли являться на аукцион в последний миг.

Оставалось только ждать.

В 11:02 телефон наконец зазвонил. Я рывком сдернул трубку.

– Министр, есть хорошие новости и есть плохие. С каких начинать? – спросил управляющий департаментом государственного долга.

– Начинайте с хороших, – ответил я.

– Ну, китайцы все-таки появились на аукционе. А плохая новость в том, что они купили облигаций всего на 100 миллионов евро.

Не вешая трубку, я схватил свой мобильный и набрал номер китайского посла. Услышав мой рассказ о случившемся, он произнес:

– Не могу в это поверить. Если позволите, я загляну к вам в офис прямо сейчас.

– Конечно, приезжайте, – ответил я.

Через полчаса усталый на вид китайский посол расположился на моем красном диване. Он искренне – так казалось, и я продолжаю так считать – просил поверить, что сам даже не догадывался о возможности подобного поворота событий, что ему очень неловко и он готов сделать все возможное, чтобы выяснить причины произошедшего. Из моего кабинета он попытался позвонить в министерство финансов Китая, но не смог дозвониться. Потом он отправился к себе, пообещав известить меня, как только что-то узнает.

Спустя несколько часов он перезвонил, и теперь его голос звучал гораздо спокойнее.

– Министр, смею вас заверить, что произошла техническая накладка. Пекин весьма сожалеет. Через два дня, когда пройдет следующий аукцион ГКО, покупка состоится.

Я испытывал одновременно облегчение и недоверие. С одной стороны, Пекину не имело смысла лгать через своего посла, который, казалось, всем сердцем болел за сделку. С другой стороны, сама мысль о том, что китайские технократы вот так взяли и ошиблись, казалась смехотворной. Что ж, время покажет.

Два дня спустя я снова сидел в офисе и снова ожидал звонка от начальника департамента государственного долга. Звонок раздался в 11:05.

– С чего начинать, министр, – с хороших новостей или с плохих?

«Опять?» – мысленно воскликнул я.

– Пожалуйста, не говорите мне, что они вложили еще 100 миллионов, – взмолился я.

– Именно это они и сделали, – ответил он.

На сей раз я не стал звонить послу, а двинулся прямиком в Максимос. Там я рассказал Алексису обо всем и настоятельно посоветовал связаться с китайским премьер-министром.

На следующий день Алексис передал мне новости из Пекина. По-видимому, кто-то позвонил в Пекин из Берлина и сказал без обиняков: держитесь подальше от любых сделок с греками, пока мы сами с ними не разберемся.

На очередной встрече с китайским послом я попытался объяснить ему чувства нашего народа, лишенного по прихоти иностранных держав, что притворяются нашими партнерами, всякой надежды на восстановление экономики страны и возрождение ее достоинства.

– Я понимаю, понимаю, – ответил он. И я ему поверил.

Так закончился этот жуткий эпизод длинной саги о противостоянии с кредиторами, которых ничуть не интересовало возвращение своих денег. Их стараниями было уничтожено отличное соглашение между двумя древними странами^[240].