Месть Шойбле

Когда ведешь переговоры в статусе слабой стороны, треск в телефонной трубке лишь усугубляет твое незавидное положение. При очной встрече можно, по крайней мере, использовать голосовые модуляции, зрительный контакт и сам факт физического присутствия, чтобы заставить зал себя слушать. А вот формат телеконференции добавляет дополнительные сложности. Поэтому, чтобы отчасти преодолеть это вопиющее неравенство, я выторговал у Йеруна Дейсселблума обещание, что на заседании Еврогруппы только главы трех международных институтов (Еврокомиссии, ЕЦБ и МВФ) будут принимать решение по поводу того, является ли мой список «достаточно всеобъемлющим» для признания его основой для пересмотра условий второго кредитного соглашения по «спасению» Греции. Другие вопросы в тот день не рассматривались. Еще в конце предыдущего заседания Еврогруппы, 20 февраля, Йерун предупредил всех, к большому разочарованию Вольфганга Шойбле, что в ходе телеконференции 24 февраля дебаты не предусмотрены. Полномочия ведущего сводились к тому, чтобы фиксировать одобрение или неприятие со стороны представителей международных институтов – больше ничего.

С учетом предварительного одобрения моего списка, пускай и неофициального, было бы чрезвычайно удивительно, если в итоге красные пометки превзойдут числом зеленые. Но если так случится, думал я, у меня достаточно боеприпасов, чтобы разоблачить двуличие «Тройки» на пресс-конференции и победить в игре в поисках виноватых. Сильнее всего пугала мысль, что Вольфганг сумеет каким-то образом добиться отмены запрета на дебаты, потребует обсуждения по трескучей телефонной линии и вернет нас к условиям «Меморандума о взаимопонимании». Я настолько увлекся, что стал воображать, как он пытается это сделать, а я сопротивляюсь. Пожалуй, гарантией могли бы считаться обязательства, взятые на себя Йеруном, но насколько я доверяю голландцу?

Как выяснилось, ни Вольфганг не предпринял попыток перегрузить телеконференцию дебатами, ни Йеруну не пришлось вспоминать о своем обещании обойтись без обсуждения. Все организовали куда хитрее, чем я мог предположить. Это стало очевидно, как только начали выступать руководители институтов. Первым заговорил заместитель председателя Европейской комиссии от Латвии Домбровскис.

– По мнению комиссии, этот список является достаточно полным, чтобы послужить основой для успешного завершения текущего этапа…

Зеленая метка, как и ожидалось. Я облегченно вздохнул. Но Домбровскис продолжал:

– Позвольте подчеркнуть, что… этот список не подменяет собой МВ, который по-прежнему считается легальной основой греческой программы.

Я было смутился, но быстро понял, что происходит: Вольфганг Шойбле оправился от унижения, пережитого три дня назад, и вновь подчинил своему влиянию Еврогруппу. В минувшие выходные, пока я старательно продумывал реформы на замену пунктам МВ, министр финансов Германии успешно переломил ситуацию в свою пользу – настолько успешно, что ему не пришлось ни инициировать дебаты, ни даже подавать голос самому, чтобы напомнить об МВ^[228]. Слова Домбровскиса о том, что мой список не может заменить МВ, выдавали ход мысли Шойбле. Раз список реформ не заменяет МВ, то в этом списке вообще нет никакого смысла. Опять тупик, как на первом заседании Еврогруппы.

Может, Домбровскис действует в одиночку? Пьер Московичи, Марио Драги и Кристин Лагард своими выступлениями прогнали мою надежду.

– Мы считаем, в соответствии с решением Еврогруппы, принятым в прошлую пятницу, – сказал Марио, – что этот список не ставит под сомнение текущие договоренности и, следовательно, существующие обязательства правительства Греции в контексте «Меморандума о взаимопонимании».

«В соответствии с решением Еврогруппы в прошлую пятницу»? Лучший пример оруэлловского новояза сложно вообразить! И ведь это говорит, ничуть не стыдясь, председатель правления Европейского центрального банка, прекрасно знающий, что «воскрешение» МВ есть безусловное и вызывающее нарушение духа и буквы соглашения от 20 февраля.

Эстафету лжи от Марио Драги поспешно приняла Кристин Лагард.

– Могу лишь повторить и поддержать все те соображения, которые высказал Марио, – начала она. – Вопрос о завершении текущей программы не может ограничиваться списком реформ, которые представило греческое правительство, и я нахожу упоминание об МВ со стороны Марио весьма актуальным… Кроме того, будет, как мне кажется, полезно для всех, если Янис объяснит нам состояние финансов греческого правительства.

Значит, вот так. Я угодил в тщательно спланированную засаду. Сначала возмутительный разворот, а потом тонко завуалированная угроза.

– Полагаю, Янис должен ответить на вопросы, затронутые в выступлениях представителей международных институтов, – не преминул вставить Йерун. – Это действительно полезно для всех.

Я надавил на кнопку включения микрофона, поглощенный сумятицей в мыслях. Как мне реагировать на это шокирующее нарушение нашего недавнего соглашения? Подставить другую щеку или подобрать перчатку? Чтобы выиграть время для размышлений, я начал с рассмотрения малозначительных моментов, перечисленных Домбровскисом, Московичи, Драги и Лагард. С каждым словом мне становилось все хуже.

Согласиться с абсурдным допущением, будто соглашение от 20 февраля не обязывает заменить «Меморандум о взаимопонимании» списком запланированных нами реформ, – все равно что признать все без исключения условия и положения «Меморандума». То есть пожертвовать всем, за что мы боролись и чего достигли. Фактически смириться с требованиями Вольфганга Шойбле на первом заседании Еврогруппы с моим участием, со всем, на чем настаивал Йерун Дейсселблум, норовивший вцепиться мне в горло. По сути, это означало, что мы совершим непростительный поступок, предадим свой народ – тех, кто доверял нам в последнее время, а также «старую гвардию» вроде Глезоса и Теодоракиса, уже поспешивших осудить меня за капитуляцию. Теперь у них появится повод бросить это обвинение мне в лицо.

Рассуждая о приватизации и о финансовых целях, я старался осмыслить два варианта действий. Один подразумевал, что в финале телеконференции я вежливо сообщу, что греческое правительство отказывается от переговоров на уровне Еврогруппы, поскольку руководители международных институтов лишили эти переговоры содержательности своим стремлением вернуться к соблюдению всех условий «Меморандума о взаимопонимании». Второй вариант состоял в том, чтобы не разрывать отношения и попытаться оспорить предложенное толкование решения Еврогруппы от 20 февраля – и официально заявить, что греческое правительство категорически не приемлет подобную трактовку «Меморандума». Мы намерены действовать в соответствии с духом и буквой февральского решения.

Приближался момент истины. Мне предстояло сделать выбор самому, ибо рядом находился только Хулиаракис. Скажу не чинясь – это был труднейший выбор в моей жизни.