В логове «Тройки»

Дейсселблум пришел с Алексису с идеей совместного заявления днем в четверг, 12 февраля. Следующее заседание Еврогруппы, на котором теперь вроде бы намечался прорыв, было запланировано на понедельник наступающей недели. То есть у нас оставалось три дня на «строительство моста», за которое мы выступали.

Канцлер Германии пожелала, чтобы наша техническая группа встретилась с «Тройкой» и приступила к обсуждению предложений и приоритетов нашего правительства. Решили, что встреча пройдет в пятницу и субботу в Брюсселе, а воскресенье политики потратят на внесение окончательных изменений в повестку нового заседания Еврогруппы. Получалось, что у меня меньше часа на определение состава той группы, которая отправится воевать с опытными функционерами «Тройки», если мы хотим успеть в Брюссель к началу переговоров на следующий день. Не слезая, что называется, с телефона из своего номера в отеле, я постарался обзвонить наших лучших людей и договориться с ними относительно их участия.

Между тем «Тройка» привлекла сотни, если не тысячи, дополнительных сотрудников из числа тех, кто трудился в наиболее ресурсоемких структурах мира – МВФ, ЕЦБ и Европейской комиссии. Все эти люди – исключительно мужчины, во всяком случае, на первой встрече, – обладали немалым, многолетним опытом навязывания «специальных программ реформ» и «проектов спасения» множеству слабых правительств, включая греческое. Напротив, наша немногочисленная команда состояла из Йоргоса Хулиаракиса, главы совета экономических консультантов при министерстве финансов, и четырех молодых экспертов, которых Драгасакис нанял еще до выборов. Они лишь недавно собрались вместе и почти не имели ни опыта, ни поддержки, а потому я пригласил присоединиться двух опытных переговорщиков – Елену Панарити, единственную из нас, кто знал МВФ изнутри, и Гленна Кима, который лично участвовал в создании фонда помощи европейским странам. Несмотря на очевидную пользу от привлечения Елены и Гленна, эксперты Драгасакиса поглядывали на них с подозрением. Более того, нам по-прежнему недоставало серьезной закулисной поддержки. Для исправления ситуации я договорился о том, что технический советник из банка «Лазар» и Джейми Гэлбрейт будут сидеть в соседнем помещении, где смогут оперативно проводить подсчеты и выдвигать встречные предложения. Также я позвонил Евклиду и попросил того приехать в Брюссель, чтобы обеспечить политический надзор за командой экспертов. Он сначала отнекивался, но все же согласился бросить текущие дела.

В пятницу утром мы прибыли в здание Европейской комиссии на двухдневные «консультации». Охранники на входе устроили тщательный досмотр, задержав нас на полчаса. Когда мы все-таки попали внутрь, нас отвели в зал заседаний, где ожидали представители «Тройки». Среди них попалось несколько знакомых лиц: Деклан Костелло («мнимый ирландец», как однажды охарактеризовал его ирландский посол) и, конечно, Клаус Масух, сотрудник ЕЦБ, стараниями которого народ Ирландии возненавидел Европейский центробанк^[208]. Люди «Тройки» сразу же опознали в наших рядах Гленна и принялись бурно протестовать.

Когда я попросил объяснить суть претензий, они слегка растерялись, но в конце концов Костелло сказал – мол, это же не грек!

– И что с того? – спросил я. – С каких это пор греческое правительство обязано включать в свои переговорные команды только греков? Разве ваша сторона не многонациональна?

Мне ответили откровенно:

– Мы его знаем. Он принимал участие в разработке схем реструктуризации долга. Нам нельзя вести переговоры с экспертом по реструктуризации долга.

– А мне нельзя накладывать вето на персональный состав вашей делегации, так что смиритесь, – жестко ответил я.

После обмена приветствиями я, как единственный человек в этом зале в статусе министра, сделал заявление по поводу наших общих целей^[209]. В завершение я сказал:

Прошу учесть, что наше правительство заинтересовано в восстановлении Греции и в реализации политики, которая представляет собой терапию для еврозоны в целом. Перед вами вовсе не очередное правительство, которое пытается вас обмануть, заставить поверить, что мы провозгласим новую программу реформ, а на самом деле рассчитывает лишь получить следующий кредитный транш. Возможно, вы уже осознали, что нам безразличны эти следующие транши. Мы предпочитаем гибель любым усилиям по продлению греческого унижения. Население Греции наказывает нам снова и снова покончить с порочной практикой минувших лет, когда к вам приходили за большими деньгами, притворяясь, будто налицо желание изменить страну, а в действительности страна деформировалась, но не реформировалась.

С этим я вышел из зала, оставив команду экспертов на попечение Евклида. Впервые в истории наших взаимоотношений с ЕС представителям «Тройки» поручили вести переговоры с техническими работниками другой стороны в Брюсселе, вместо привычного для них «перекрестного допроса» наших министров в Афинах. В ближайшие недели эти люди предельно откровенно высказывали свои чувства относительно такого «понижения в должности».

Следующие два дня Джейми с Евклидом постоянно информировали меня о ходе переговоров. Поначалу «Тройка» не выказывала ни агрессии, ни даже недружелюбия. Представитель МВФ усомнился в том, что мы сумеем быстро призвать к порядку богачей, уклоняющихся от уплаты налогов, но был рад узнать о наших идеях насчет регулятора невозвратных банковских кредитов; при этом он категорически отрицал любые расширения прав профсоюзов. Словом, сами переговоры поначалу проходили вполне цивилизованно, однако за пределами зала заседаний возникла малоприятная возня, и «Тройка» конфиденциально сообщила СМИ, что «в греческих предложениях мало логики». Может, так и есть, ответил я журналистам, но все равно логики в наших предложениях гораздо больше, чем в эффектно провалившейся программе «Тройки»^[210].

На второй день, как сообщил Евклид, наметилась враждебность. Не желая признавать исходные пороки своей драгоценной программы, представители «Тройки» вдруг повели себя так, будто их задача заключалась в оценке наших возможностей по реализации этой программы. Некоторые из поднятых ими вопросов выглядели нелепыми, а обвинение в том, что у нас нет плана финансирования наших долговых выплат, и вовсе заслуживало медали за неприкрытое лицемерие. Евклид предположил, что они, скажем так, экспериментируют с уровнем агрессии, а потому соглашаться с ними будет для нас катастрофой. Джейми утверждал, что пора дать европейскому истеблишменту понять: спасение Греции от дефолта потребует серьезных совместных усилий. Он посоветовал надавить на представителей «Тройки»: «Покиньте это болото во вторник [на следующий день после заседания Еврогруппы]. Пусть сами к вам идут, если захотят. Уж прости, Янис, если пытаюсь учить тебя очевидному».