Неудобное достижение

В 8 часов утра, после первой чашки кофе, мне позвонили с весьма неожиданным известием: мой план переформатирования греческого долга получил восторженное одобрение Института Адама Смита (АСИ), научного центра, созданного в 1977 году, принимавшего участие в разработке неолиберального проекта Маргарет Тэтчер и олицетворявшего, как мне казалось, все, против чего я выступал, проживая в Великобритании. Заявление сотрудника АСИ Ларса Кристенсена гласило:

Задача Европейского центрального банка – обеспечить номинальную стабильность в экономике еврозоны. ЕЦБ не должен помогать правительствам и банкам. К сожалению, снова и снова в последние шесть лет ЕЦБ приходится спасать государства еврозоны. Как следствие, ЕЦБ неоднократно выдавал кредиты (вместо реализации монетарной политики), чтобы избежать дефолта стран еврозоны… При увязывании долгов Греции перед ЕС и ЕЦБ с номинальным ВВП страны, как предложил Варуфакис, государственные финансы Греции окажутся менее уязвимыми перед провалом монетарной политики в еврозоне. Канцлеру казначейства Джорджу Осборну следует активнее поддерживать этот план Варуфакиса, поскольку он сулит снижение издержек на проведение жесткой денежной политики ЕЦБ и уменьшает опасность возникновения еще одного крупного кризиса в еврозоне^[181].

Конечно, мое предложение имело смысл: обмен непогашенного долга на облигации развития в сочетании с борьбой против налоговых уклонистов и умеренным профицитом бюджета был, скорее, мечтой либертарианца, а не левака. Как я говорил накануне финансистам Сити, одним из показателей глубины кризиса евро является тот факт, что радикальное левое правительство выдвинуло либеральные, по существу, предложения по его решению.

Заявление АСИ вдохновляло, но как отреагировали рынки? Ответ едва не заставил меня завопить от восторга! Заголовок новостной ленты «Блумберг» дарил надежду.

Греческие акции сходят с ума.

Стоимость греческих акций взлетела во вторник на фоне ожиданий урегулирования долгового противостояния между новым радикальным правительством Греции и его кредиторами. По состоянию на 15:12 по Гринвичу (10:12 по восточному времени) общий индекс афинской фондовой биржи вырос на 11,2 %. Эта новость пришла после того, как новый министр финансов Греции Янис Варуфакис рассказал в интервью «Файненшл таймс», что его правительство не будет требовать списания 315 миллиардов евро (237 миллиардов фунтов или 357 миллиардов долларов) внешнего долга, а предлагает обменять греческий долг на два новых типа облигаций развития.

Я тут же позвонил в Афины и получил подтверждение хороших новостей. Фондовая биржа не просто выросла на 11,2 %; что важнее, акции греческих банков поднялись в цене на 20 с лишним процентов, а тысячи вкладчиков понесли обратно деньги, которые прятали под матрацами. Разумеется, достижение было сиюминутным, но это отнюдь не умаляло его значения: оно демонстрировало, что нашим призывам к реальным реформам и разумной реструктуризации долга внемлют и рынки, и граждане страны.

Пришло время лететь в Рим. Итальянский совет

Из римского аэропорта Фьюмичино в министерство финансов Италии меня сопровождали две полицейские машины и два мотоцикла с сиренами. Но мы все равно застряли в плотном римском трафике, и наш эскорт, к моему смущению, преуспел разве что в звуковом оформлении поездки, раздражая других участников дорожного движения. Полицейские не столько делали дело, сколько шумели – и этим напоминали правительство Матео Ренци.

Пьер Карло Падоан, министр финансов Италии и бывший главный экономист ОЭСР, во многом типичный европейский социал-демократ: он симпатизирует левым, но не готов, что называется, раскачивать лодку. Он знает, что ЕС в своей нынешней конфигурации движется в совершенно неправильном направлении, но готов настаивать лишь на незначительных корректировках общего курса. У него хватает знаний и опыта, чтобы правильно диагностировать хроническую болезнь еврозоны, однако он желает возражать главным врачам Европы, которые уверяют, что лечить нечего. Коротко говоря, Пьер Карло Падоан – убежденный инсайдер.

Беседа вышла вполне дружеской и полезной. Я объяснил суть своих предложений, а Падоан дал понять, что понимает, к чему я клоню; не высказал ни слова критики, но и поддержку не выразил. К его чести, он объяснил, почему: когда его назначили министром финансов несколько месяцев назад, Вольфганг Шойбле принялся нападать на него при каждой доступной возможности – преимущественно на заседаниях Еврогруппы. К тому времени, как мы встретились, Падоану удалось наладить отношения с Шойбле, и он не собирался рисковать этим контактом ради Греции.

Я поинтересовался, как ему удалось обуздать враждебность Шойбле. Падоан ответил, что спросил Шойбле – мол, скажите, что нужно сделать, чтобы завоевать ваше доверие. Оказалось, что требуется провести «реформу рынка труда» (кодовое обозначение урезания прав трудящихся, когда компаниям становится проще увольнять работников с небольшим или нулевым вознаграждением и нанимать людей, менее защищенных социально, на более низкую зарплату). Стоило Падоану протолкнуть соответствующий законопроект через парламент Италии – что сказалось на политической репутации правительства Ренци, – министр финансов Германии прекратил свои нападки.

– Почему бы и вам не попробовать что-то подобное? – предложил Падоан.

– Подумаю, – сказал я. – В любом случае спасибо за совет.