Демократия под дулом пистолета

За две ночи до открытия избирательных участков 25 января 2015 года мои друзья из СИРИЗА обсуждали только масштабы нашей грядущей победы и спорили, обеспечит ли она нам абсолютное большинство в парламенте. Меня же заботило иное.

Тремя днями ранее Гленн отправил мне по электронной почте подтверждение – дескать, петля затягивается. С 15 декабря, когда Стурнарас ускорил «банковскую лихорадку», затеянную премьер-министром Самарасом, вкладчики вывели из греческих банков 9,3 миллиарда евро, а уровень изъятия достиг 1 миллиарда евро в день. К моменту выборов 11 миллиардов евро вполне могли оказаться за границей или под матрацами^[137]. Чтобы выдать такое количество денег, банкам пришлось увеличить свою зависимость от ЕЦБ на сумму в размере более 60 миллиардов евро. Угроза Марио Драги закрыть греческие банки обеспечивала именно те условия, которые ему требовались для ее осуществления^[138].

В преддверии дня голосования единственным будущим коллегой по правительству, с которым мне удалось поделиться своими опасениями, оказался Спирос Сагиас. Мы с Данаей навестили его квартиру в афинском пригороде на побережье (в этом пригороде я, собственно, вырос). Подивившись охранникам вокруг многоквартирного жилого дома, мы поднялись на лифте в просторный пентхаус, украшенный несколькими хорошо подобранными произведениями современного греческого искусства; сверху открывался чудесный вид на марину. Сагиас, пухлый мужчина средних лет, низким, утробным голосом, обертоны которого успокаивали, извинился за то, что принимает нас дома. Всему виной жаркая погода и нелады с сердцем, объяснил он. Хворь нисколько не притупила его интеллект и не мешала ему демонстрировать свою проницательность.

Он был не политиком, а, как сам шутливо представился, системообразующим юристом (на политическом жаргоне «системообразующими» после 2008 года стали называть банки, слишком крупные, чтобы допускать их банкротство). Пожалуй, не было такой крупномасштабной сделки частного капитала и государственного сектора, в которую не был бы вовлечен Сагиас и его преуспевавшая контора: приватизация, масштабные строительные проекты, слияния и поглощения – он занимался всем. До недавнего времени он даже оказывал юридическую поддержку «Коско», китайскому конгломерату, который приобрел часть порта Пирей и желал присвоить все остальное (СИРИЗА была категорически против этой приватизации). Когда Паппас сообщил мне, что Сагиаса хотят назначить секретарем нашего кабинета министров, я одновременно удивился и обрадовался; по крайней мере, у нас в команде будет «орел от юриспруденции», консультант, знающий, как составлять законы, и осведомленный обо всех секретах ancien regime^[139].

Сагиас сразу взял быка за рога и заговорил именно о том, что меня беспокоило, – он захотел уточнить, каким конкретно образом ЕЦБ намерен нас задушить. Во-первых, ответил я, Драги прервет поток прямых поступлений средств ЕЦБ в наши банки, перенаправит средства в центральный банк Греции Стурнарасу, чтобы тот выдавал более дорогие краткосрочные кредиты (это так называемая программа экстренной помощи, или механизм ELA, косвенно финансируемый ЕЦБ). Далее, на втором этапе, правление ЕЦБ запретит Стурнарасу оказывать любую дополнительную экстренную помощь банкам; деньги закончатся, вкладчики начнут бунтовать, а банки закроются. К 21 января 2015 года, продолжал я, два из четырех системообразующих банков Греции уже обратились к Стурнарасу за помощью. «Декорации готовы, – подытожил я. – Теперь все просто ждут, когда мы выйдем на сцену»^[140].

Затем я изложил ключевые моменты нашей стратегии сдерживания и суть договоренностей с Алексисом, Паппасом и Драгасакисом, опираясь на которые я согласился возглавить министерство финансов. Сагиас одобрил этот план.

– А вас что привело в правительство? – спросил я. – По вашей карьере трудно было предвидеть такой шаг.

– Я поступаю так потому, что верю в Алексиса, – сказал он. И добавил, что в молодости симпатизировал левым. Даже очутившись в самом сердце истеблишмента, смазывая, так сказать, винтики системы, в глубине души он всегда поддерживал эту романтическую связь с левыми. – Когда я познакомился с Алексисом, меня как громом ударило: мне захотелось предоставить свой опыт в его распоряжение. Я пришел в правительство не ради СИРИЗА. Я пришел защищать Алексиса. Ему наверняка понадобится защита. И вам тоже, Янис. Не обманывайте себя: все вокруг станут совать вам палки в колеса, буквально все, от прогоревших банкиров до Драгасакиса и прочих членов СИРИЗА. Вас ждет непростое испытание.

Так и выяснилось, что я не единственный, кого одолевает страх накануне нашего прихода во власть.

Я решил, что Сагиас мне нравится. Да, он запятнал себя многими десятилетиями контактов с олигархией, но не собирался скрывать свое прошлое. Лично мне всегда было проще доверять людям, которые прежде работали на истеблишмент, чем молодым фанатикам, которые тяготеют к духовному перерождению и к превращению в верных слуг того самого истеблишмента. Искренность Сагиаса, откровенность, с которой он перечислил причины своего выбора, предупреждения насчет Драгасакиса и активистов СИРИЗА, а также картины на стенах его квартиры – все это побуждало меня ощущать, что мы с ним заодно.

Тем не менее, когда мы собрались уходить, он признался, что еще раздумывает.

– Я до конца не уверен, что приму эту должность, – сказал он мне.

– Прочь сомнения! – воскликнул я. – Это же как 28 октября! – Я подразумевал день 1940 года, когда греческое правительство отвергло ультиматум Муссолини о сдаче. – Нельзя оставаться в стороне.

– Я подумаю, – ответил он таким тоном, что я поверил в его готовность согласиться.

Когда мы вернулись домой, пришло письмо от Джейми, который спрашивал, какова, насколько мне известно, программа действий.

Я написал ему в ответ:

«Не подавиться первым криком при рождении по милости «Тройки» и местных банкиров».

С помощью Гленна я подсчитал, что в одном только 2015 году греческому государству понадобится 42,4 миллиарда евро, чтобы возвратить свои долги (без процентов); это 24 % национального дохода. Даже если «Тройка» перечислит нам все деньги по второму кредитному договору, нам не будет хватать 12 миллиардов евро. Для страны, лишенной возможности заимствований у частных инвесторов, страны с пустой казной и нищим населением необходимость погашения этого долга означала одно: придется выскребать до дна резерв пенсионных фондов, муниципалитетов, больниц и коммунальных служб, одновременно идя на поклон к «Тройке» и выпрашивая новые подачки, с обязательством выжать последнее из наших пенсионеров, муниципалитетов, больниц и коммунальных служб, дабы вернуть эти средства кредиторам. Разве что лоботомия могла убедить меня в том, что подобное – в интересах нашего народа.

В день голосования люди подходили ко мне на улице, хлопали по плечу и заставляли обещать, что я не откажусь от предвыборных лозунгов. Мы поддерживаем вас, но не вздумайте повернуться к нам спиной; если вы так сделаете, мы вас уничтожим. Таково было общее настроение.