Ли, заслонив глаза рукой, всматривалась в даль поверх водной глади, ища три наклонные пальмы на берегу. Какой-то давний шторм наполовину выдернул их из земли, и они нависали над берегом почти горизонтально, как гигантские палки для танца лимбо.
Увидев деревья, она замедлила ход судна и аккуратно переориентировалась. Несколько прорезающих берег каналов с воды видны не были – суверенную страну Коралловую Республику окружал большой коралловый риф, и пройти его можно было только по ориентирам на берегу.
В море выдавался бетонный пирс ярдов в сто, и от главного пирса отходили под прямым углом причальные стенки. Миновав проход в рифе, Ли направила лодку к ближайшему эллингу. Ей навстречу по берегу шел человек. Она улыбнулась, но снова сосредоточилась на том, чтобы нормально причалить.
У пирса стояли суда – моторка, слишком маленькая, чтобы уютно себя чувствовать в открытом океане, и шикарная, кричащая о богатстве яхта, которую она одна не смогла бы вести. Наверное, Хамза ее купил просто ради удовольствия владеть таким большим судном.
А вела она сейчас «Флоридскую леди» – тридцатифутовую рыбацкую лодку. Ли считала ее своей, хотя формально она, наверное, принадлежала организации Оракула. Но Уилл почти ею не пользовался: даже на ближайших островах его наверняка узнали бы многие.
Хамза сделал так, что Республика была независимой страной (деталей Ли не знала), у нее был свой свод законов, и в нем подчеркивалось, что никаких договоров о выдаче не может быть. Пока Оракул остается на песчаной земле Коралловой Республики, он – в теории – юридически неприкосновенен.
Ли на самом малом ходу подвела лодку к причалу, глянув при этом вправо, где чуть в глубине от берега в сторону джунглей высилась черепичная крыша здания, которое они с Уиллом называли Капитолием.
На самом деле это был просто большой комфортабельный дом, построенный на расчищенном участке джунглей, хотя в нем и жило все население Республики. Над ним висел флаг – стилизованная ветка желтого коралла на бирюзовом фоне.
Лодка мягко ткнулась в резиновые покрышки, закрепленные на причальной стенке через равные промежутки. Ли заглушила мотор и быстро выскочила из каюты. Уилл уже стоял в конце пирса и ждал, засунув руки в карманы. Он был в шортах, сандалиях и солнечных очках – ему очень шел легкий загар.
– Привет! – сказал он. – Без приключений?
– Без. Пришлось малость поторговаться, сбить цену до приемлемой, но в остальном без происшествий.
Ли взяла конец каната от бухты и перебросила его Уиллу.
– И что там было? – спросил он, аккуратно ловя конец и нагибаясь закрепить его на торчащем из пирса кнехте. – Купила ты эту синюю, на вкус как лосось?
Процедуру повторили с кормовым концом. Все шло гладко, отработанно, куда как лучше беспомощных попыток, когда они только прибыли на остров четыре месяца назад. Честно говоря, им повезло, что «Флоридскую леди» не унесло в океан.
– На рынке Калу-Палу сегодня их не было. Но я купила пару больших серебристых с красными хвостами.
Калу-Палу был ближайшим обитаемым островом, на нем стояла рыбацкая деревушка с населением человек в двести.
– Подойдет? – спросила она.
Уилл подергал только что закрепленный им трос, поднял большой палец. Потом задержал взгляд на носу лодки.
– Надо бы ее перекрестить в «Итальянских леди», – сказал он.
– В смысле?
– Наконец-то Кэти и Бекки дали о себе знать. После той истории, когда к ним Тренер явилась, они перебрались в Италию, в Портофино. Залегли на дно, но, видимо, решили, что сейчас уже можно выходить на контакт.
– Как они там?
– Половина письма – про неизвестные итальянские вина, которые они для себя открыли. Нормально они там.
Ли вернулась на мостик собрать покупки. Нажала на кнопку на консоли, секция релинга с тихим жужжанием электродвигателей легла и вытянулась, превратившись в сходни. Ли закинула сумки на плечи, спустилась на палубу и ушла с лодки.
Уилл взял большую часть сумок, и они вместе пошли по пирсу. По дороге к берегу Ли смотрела на воду. Она была до невозможности прозрачной и бирюзовой, как будто смотришь на дно через старую бутылку кока-колы. Над белым песком промелькнул косяк красных и золотых тропических рыбок, будто флотилия осенних листьев порхает среди покачивающихся щупалец водорослей.
Одна из сумок, что Ли оставила себе, приятно (при экваториальной жаре) холодила кожу. В ней был лед, а в нем – рыбы, пойманные утром рыбаками из Калу-Палу. Капитолий, как и хижина в Фельдспар-Крике, имел кухню, начиненную всеми видами замораживаемой или консервированой пищи, но свежие продукты ничем не заменить.
Они перешли пляж, вошли в тень деревьев, на гравийную дорожку, ведущую в джунгли. Посреди расчищенной поляны стоял во всем своем великолепии Капитолий Коралловой Республики. Широкая прямоугольная коробка на сваях, с двойными окнами по жилым помещениям второго этажа, чтобы там всегда были свет и воздух. Дом был ярко-белым с темными акцентами, включая ставни, защищавшие окна от шторма. Паркетные полы, множество веранд, как из романа Сомерсета Моэма.
Уилл говорил ей, что план был основан в «черно-белых» домах, которые занимали британские офицеры в Сингапуре во время Второй мировой войны. Каково бы ни было происхождение дизайна, Ли он нравился. Она любила сидеть наверху, перед окном, выходящим на море, и вспоминать свою каморку на Манхэттене.
Они вошли в дом, поднялись по лестнице. Уилл взял у Ли последнюю сумку.
– Я это все уберу сейчас. Нашел рецепт сладкого рыбного карри с манго, хочу попробовать. С этими краснохвостыми, наверное, лучше получится. Как тебе?
– Нормально, давай попробуем.
Первые попытки Уилла с новыми рецептами не всегда удавались хорошо. Со временем становилось лучше – он был из тех поваров, которые действуют методом проб и ошибок. Но это занятие его радовало, и она была не против его экспериментов. Если получалось несъедобно, он это легко признавал, и они быстренько делали что-нибудь другое.
– О’кей. Оно должно тушиться три-четыре часа. Я все это отнесу на кухню и займусь. А ты что будешь делать?
– Наверное, историю дописывать.
Уилл улыбнулся:
– Правда? Нашла наконец концовку?
– Может быть.
– Ну, удачи. Уверен, что она классная.
Он чмокнул ее в щеку и пошел с пакетами в кухню, на ходу насвистывая. Ли смотрела ему вслед, в сотый раз поражаясь перемене в нем после Денвера. Она не сразу это поняла, но на самом деле она ни разу не видела его счастливым до прибытия в Республику.
Через весь дом Ли пошла в комнату, где оборудовала себе кабинет – небольшой уголок с видом на океан. Она села за стол, включила компьютер и открыла файл с текстом: статья, которую она планировала с той самой минуты, как Реймер ей сказал, что она будет интервьюировать Оракула. Работа оказалась очень длинной – повествование обо всем, что она про Уилла знала и про то, что он сделал. Это могло бы послужить основой для книги, если бы ей такое вообще захотелось публиковать.
Пролистав документ до конца, Ли перечла последний написанный кусок. Это был рассказ о первых днях после денверской передачи, подробности переезда в Коралловую Республику: пятидневное испытание, начавшееся с двух дней коммерческих аэропортов и закончившееся переправой с Калу-Палу в протекающей моторке, управляемой старым сморщенным каштаном в образе человека.
Ли подумала это вычеркнуть – неинтересно, хотя и важно с исторической точки зрения. Но там было несколько удачных моментов. Во-первых, сразу после того как Тренер их высадила возле хижины в Фельдспар-Крике, чтобы они могли дальше бежать из США, Ли спросила Уилла, уверен ли он, что эти самые 23–12—4 действительно будут результатом голосования в Кандустане.
– На восемьдесят процентов, – ответил он. – Скоро узнаем.
Ли засмеялась, хотя совершенно ничего смешного в словах Уилла не было.
Конечно, он оказался прав. Предсказания Оракула сбывались всегда.
Торекул получил свою мечеть, хотя и ненадолго. Президент Грин направил туда международные силы, которые изловили полевого командира. Похоже, что этот поступок выиграл ему второй срок, несмотря на рак.
Почти все это происходило, пока они с Уиллом добирались до Коралловой Республики, и когда лодка ткнулась в берег, Уилл уже знал, что с числами не ошибся. И с этой минуты он выглядел так, будто сбросил с себя двухсотфунтовую броню, бывшую на нем все время, что Ли его знала.
Но Уилл сделал еще кое-что – уволил Оракула, уже навсегда. Последнее обновление Сайта. Он удалил все предсказания и адрес электронной почты, оставив лишь одну фразу:
ЭТО НЕ ВСЕ, ЧТО Я ЗНАЮ.
А потом он добавил еще одно слово:
ДЕЙСТВУЙТЕ.
Ли дошла до начала страницы, где хотела написать выводы. История получилась хорошая – крепкая, почти красивая, но она не будет закончена, пока Ли не напишет черным по белому, что это все, по ее мнению, значит.
До кабинета донеслась музыка – просто небрежное гудение гитары, но хорошее. Очень хорошее. Последнее время его было много. Она начинала думать, не оттого ли Сайту понадобился именно Уилл: музыкант, привыкший к импровизации, умеющий пусть даже на подсознательном уровне услышать мотив в том, что делает.
Она выпрямилась, повернулась к окну. Уилл сидел в кресле, на диване перед ним открытый лэптоп, на коленях гитара. С экрана смотрел улыбающийся обворожительный младенец, его держали за пояс две руки более темные, чем его карамельная кожа. Хамза и Мико назвали девочку Вильгельмина.
Ли улыбнулась. Положив руки на клавиатуру, она стала набирать текст.
Четыре месяца прошло с тех пор, как Оракул предотвратил ядерную катастрофу, грозившую поглотить город Ут со всеми его жителями, а вслед за тем почти наверняка весь земной шар.
Тогда народы всех стран почувствовали, как беспрецедентно близко подошел мир к краю гибели, и единодушно сказали: больше никогда. Человечество сделало шаг от враждебности к пониманию.
По крайней мере в тот момент.
Но остались два вопроса: кто? и почему? Кто послал Оракулу эти предсказания и почему решил достичь своих целей именно так?
Ясно одно: пославший предсказания видит то, чего не видит никто другой. Он знает, от чего будет страдать человечество в грядущие годы, и хочет помочь нам избежать этих страданий. Это на вопрос «кто?».
Еще мы знаем, что эта сущность выбрала орудием перемен Уилла Дандо. Выдернула его из обыкновенной жизни и швырнула в немыслимую. Ему пришлось пройти через такие страдания, такое отчаяние, какие мы вряд ли можем себе представить.
А больше мы не знаем вообще ничего, и это оставляет нас с вопросом – почему?
Сайт мог бы дать Уиллу сразу весь план, расписанный шаг за шагом. Он так не поступил. Весь его план был построен на том, что Оракул, как ни парадоксально, не знал, что произойдет.
Ему приходилось выбирать путь точно так же, как делаем мы – своей свободной волей. Он не был марионеткой. Он не был ни под чьим управлением. Каждое принятое решение было его, принималось оно с теми умениями и знаниями, которые он накопил в жизни, и с надеждой на то, что поступает он правильно.
Каждое из этих решений по сути своей было ставкой, догадкой, но он принимал их одно за другим. Он мог бы сдаться, мог бы дать Сайту сделать все, что Сайт хотел. Он не сделал этого. Он сражался, сражался на каждом шагу этого пути, он старался направить собственную жизнь – а в конечном счете и жизнь всего мира – в лучшую сторону.
В конце концов ему удалось.
Я думаю, это и есть – «почему».
Судьба, рок – все это мифы.
Жизнь каждого из нас – результат нашего выбора.
Выбирайте правильно.
Ли перестала печатать. Она прочитала текст и впервые после многих попыток закончить историю Оракула не нажала клавишу «удалить».
Издали доносились звуки гитары Уилла.
Ли встала, отвернулась от стола и пошла туда, откуда неслась музыка. Если окажется, что надо добавить что-то еще, – всегда есть завтра.