Яркий – невозможно не обращать внимания – прямоугольный свет, несколько рядов вниз и вправо.

Хамза громко, театрально вздохнул. Мико положила руку ему на ногу.

– Не говори ничего, – прошептала она. – Ты каждый раз бесишься, а толку никакого. Они злятся в ответ, а ты потом сидишь и психуешь весь фильм.

Хамза наклонился, тихо сказал ей на ухо:

– Это же так невоспитанно. Десять раз перед кино людей просят отключить телефоны, а этот хмырь считает, что правила не для него.

– Остынь. Он сейчас его выключит.

Человек с телефоном обернулся к своей соседке, что-то ей сказал, показывая телефон. Через секунду она достала свой.

– Эй, – сказал Хамза уже не шепотом. – Отключите телефон!

Пара не обратила на него внимания. Зажегся еще один экран, еще один. Инфекция распространялась быстро, пока со всех сторон тьму не прорезал свет экранов, и наконец-то до Хамзы дошло.

Он вытащил свой телефон, открыл браузер.

– Что ты делаешь? – спросила Мико. – Если все нарушают, это еще…

Хамза показал ей экран – Сайт.

– Он изменился? – спросил он. – Я не вижу.

Она взяла телефон и промотала экран вверх, листая предсказания. Текст стал красным, и Мико нахмурилась. Прочла новые строки, молча отдала телефон Хамзе. Он просмотрел текст, потом отключил телефон и остался сидеть, глядя на экран кинотеатра.

Сделал глубокий вдох, задержал, выдохнул. Повторил.

– Пошли, – сказал он, беря пальто и шагая по ряду к проходу.

Повсюду в темном зале плавали экраны, возбужденно переговаривались в полный голос люди, забыв о фильме.

Хамза вышел в вестибюль. Почти все, кто там был, держали телефоны в руках. Он прошел мимо киоска с закусками, в тихий угол рядом с окном на улицу. Снаружи все было серым – от зданий до куч мокрого снега с городской грязью, по которым брели прохожие. Он закрыл глаза, подался вперед, упираясь лбом в стекло, ощущая сочащийся от окна холод.

Кто-то положил ему руку на плечо. Хамза открыл глаза, увидел Мико. Она стояла, чуть наклонив голову.

– Ты не знал, что он повесит на Сайт новые предсказания?

– Нет, – ответил он. – Мы уже некоторое время не разговаривали по-настоящему. Только деловые вопросы, про деньги. Он слишком близко к сердцу принял эти беспорядки. Кажется, хочет просто от всего этого отстраниться.

Мико состроила гримасу, чуть вздернув рот и прищурив глаз – ее версия пожатия плечами.

– Видимо, у него это прошло, – сказала она. – О’кей, давай чуть назад. Расскажи мне, что это значит.

– Значит что? Сейчас покажу, что это значит.

Он поднял телефон, показывая на одну красную строку текста.

– Вот это могло бы стоить миллион, – сказал он, сдвинул палец вниз: – А вот это – миллиард, наверное. Эти предсказания в буквальном смысле самая ценная в мире вещь, и он их просто… вот так взял и отдал!

– Успокойся, – сказала Мико, кладя руку ему на локоть, заставляя опустить руку. – Если они настолько важны, зачем он это сделал? Наверняка у него была причина.

– Мико, понятия не имею! – возвысил он голос. – Я даже не знаю, где он сейчас. Я все время ему звоню, пишу, – он просто не отвечает.

Мико нахмурилась, взяла телефон из руки у Хамзы и всмотрелась в экран.

– Смотри, – сказала она. – Вот эти новые предсказания. Они от прежних отличаются.

– Я знаю, – ответил он ровным голосом. – Первая группа должна была ничего не стоить – ну, насколько мы могли такие отобрать. Лотерейный билет в Колорадо, история с шоколадным молоком, этот актеришка в Уругвае. Они бы даже в новости не попали, не окажись они на Сайте. Иначе зачем было их выдавать бесплатно?

– Да, но это не то, что я имею в виду, – сказала Мико. – Вряд ли Уилл думал здесь про деньги. – Она стала читать с экрана: – В Милуоки рухнет мост. В Пусане будет пожар на автомобильном заводе. Возле Роттердама сядет на мель корабль. – Она посмотрела на него: – Хамза, это предупреждения. Это жуткие вещи, и могут погибнуть люди. Но в новых предсказаниях об этом ничего. Уилл не говорит, сколько людей погибнет. Потому что, может быть, не погибнет никто.

Хамза взял телефон и снова прочел предсказания.

– Предсказания исполняются все. Ни одно из этих событий не предотвратить.

– И пусть, – ответила Мико. – Если люди будут знать, что это случится, они смогут – ну, убраться от греха подальше.

– Ладно, пусть даже это все так – и я признаю, что это мог быть хороший поступок, даже великий, – Уилл мне обещал не вешать новых предсказаний, не поговорив сперва со мной. Он же не один в этом деле, Мико.

Мико приподняла бровь:

– Он думает, что один, Хамза. Иначе бы он сперва поговорил с тобой.

Хамза опустил взгляд, глядя на едва заметную выпуклость, лишь недавно появившуюся над талией Мико.

– Дело в этих беспорядках, – сказала она. – И во всем том плохом, что случилось из-за появления Оракула. Он чувствует себя виноватым или ответственным.

– Это не так, – сказал Хамза. – Это смешно. Я ему сто раз это твердил. Что делают другие, нас не…

Мико мягко закрыла ему рот рукой.

– Видимо, ты его не убедил, – сказала она. – Я знаю, милый, что ты недоволен. Ты псих, которому надо все держать под контролем. И происходящее сейчас – худший твой кошмар. Но Сайт, Оракул… они не твои. Они принадлежат Уиллу. И всегда принадлежали, пусть даже он тебя ввел в это дело. Тяжесть всего этого… тяжесть всего, что он знает, мы себе даже представить не можем. Если он сейчас хочет разобраться с этим вот так – что ж, его дело. А ты действительно считаешь, что он не должен пытаться спасти людей? Честно говоря, я не могу поверить, что вы этого сразу не опубликовали.

Хамза смотрел в лицо жены, на ее честное серьезное выражение, на спустившиеся на щеку несколько черных локонов. Вдохнул аромат кожи ее от руки, закрывавшей ему рот.

Люди постоянно пытаются взломать Сайт, подумал он. Каждый день. Флоридские Леди нам посылают отчеты. И это не подростки из своих подвалов. Япония, Израиль, корпорации – не оставляют стараний. Леди нам говорят, что взломать нас невозможно, а если кто и взломает, то ничего там не найдет, пробившись через защиту… и все-таки.

Каждый раз, когда Уилл делает что-то, не предусмотренное планом, он дает этим хакерам материал для обработки. Больше способов завоевать плацдарм. Я не знаю, что нас потопит – может быть, Леди правы, и никто нас потопить не может, но зачем же этим рисковать?

Если выяснится, что Уилл и есть Оракул, то… то в суд его потащит каждый. А потом и меня, как только станет ясно, что я участвовал, и определится, сколько мы денег на этом зашибли. А потом какой-нибудь окружной прокурор притянет нас к уголовному суду за нарушение того или иного закона. Мы до последнего пенни все деньги потратим, пытаясь хотя бы удержаться впереди этой волны.

Это если какой-нибудь фанатик не пристрелит просто нас всех троих. Или… всех четверых.

Хамза осторожно убрал руку жены с лица, поцеловал в ладонь и улыбнулся ей:

– Мне просто не нравится, когда Уилл выходит из укрытия, – сказал он. – Насчет тяжести ты права. Он слишком углубился в свои мысли. Не думает о последствиях того, что делает.

– Не знаю, – сказала Мико. – Он только что повесил предсказания, которые спасут сотни, тысячи жизней. Мне кажется, он только и думает о последствиях.

Хамза кивнул:

– Да. Но есть еще ты и ребенок. Ставки очень высоки, понимаешь?

Мико снова состроила гримасу.

– Конечно. Это понятно. Но вот есть вопрос: ты Уиллу все это говорил?

Хамза потер рукой висок, потом покачал головой:

– Нет. Это был бы неловкий разговор. Чтобы он понял, из-за чего я так нервничаю, мне пришлось бы ему сказать, что я и тебя в это дело вовлек.

Мико приподняла бровь:

– Значит, у каждого из вас есть список тем, на которые вы друг с другом не говорите? Разумная стратегия.

Хамза посмотрел на Мико, потом взял телефон, включил и набрал номер.

– Ты права, – сказал он. – Будем надеяться, что этот идиот наконец-то возьмет трубку.