Попытки работать Фейв не удавались, она никак не могла сосредоточиться. В голове ее билась только мысль о том, что она больше не девственница. Она потеряла невинность и сделала это в пикапе. Из всех непредвиденных событий в ее жизни это самое непредвиденное. От себя она такого точно не ожидала. Не потери девственности, конечно - по этому поводу она не переживала, рано или поздно это должно было произойти. Но пикап. О себе как о девушке, которая занимается сексом в пикапе, да еще и с таким мужчиной, Фейв точно не думала. Если бы она села и попыталась на бумажке выписать качества мужчины, с которым видела себя, то это точно был бы кто‑то другой, не Леви. Даже близко нет. Скорее, этот человек был бы в чем‑то похож на нее. Молодой, амбициозный - и понимающий цену таких амбиций в их возрасте. Понимающий ее, ее переживания и сложности.

А с другой стороны, такой человек скорее подходит для отношений. А сексом заниматься можно и без похожих интересов и особенностей. Достаточно, чтобы соприкосновения приносили удовольствие. Но чтобы страсть пробудил в ней бывший заключенный, обвинявшийся в убийстве? Чтобы он довел ее до оргазма и заставил кричать от наслаждения? Нет, последние двенадцать часов оказались совершенно неожиданными.

- Фейв? - Она подняла голову и увидела Исайю. - Мне нужны расчеты.

- Какие расчеты?

- Те, что ты мне не прислала.

Ну что за зануда, неужели так сложно просто сказать.

Она прочистила горло, пытаясь выиграть время. Найти зацепку.

- Ты ждешь конкретные расчеты?

- Если у тебя есть какие‑то расчеты, которых нет у меня, я бы хотел их иметь.

Но у нее ничего не было. А если она должна была что‑то сделать и не сделала… Это означало, что она забыла. Фейв никогда ничего не забывала - и это несмотря на то, что уже много лет она работала на износ. Это не мешало ей помнить обо всех сроках и рабочих задачах. И вот теперь, стоило ей тайно взяться за дополнительный проект, как она тут же допустила ошибку.

«Это не потому, что…»

Потому.

Эта ошибка появилась только потому, что Фейв с головой погрузилась в историю с Леви.

Леви Такер оказался чем‑то большим, чем возможность сделать интересный архитектурный проект. Он был интересен как человек. Фейв хотела снова увидеть его, поговорить с ним. Лечь в постель при включенном свете и рассмотреть все татуировки, исследовать их контуры. Исследовать его целиком.

«О, какая удивительная логика. Он не похож на того, кто тебе нужен, и при этом ты не можешь выкинуть его из головы. Почему?»

Хороший вопрос.

Ей не хотелось признавать его правоту. Не хотелось стать той девственницей, которая влюбилась в мерзавца.

- Фейв?

Исайя казался обеспокоенным.

- Я в порядке.

- По тебе не скажешь.

- Все хорошо. - Между ног почему‑то стало влажно, и Фейв отчаянно пыталась не покраснеть. Так странно испытывать все эти ощущения и продолжать при этом разговор с братом.

- Фейв, я точно не из тех, кто хорошо разбирается в чужих эмоциях. Но я знаю тебя. Знаю, что ты никогда не нарушала сроки. Если на тебя слишком много навалилось…

- Нет, что ты. Я люблю свою работу и горжусь тем, чего мы достигли. Я не хочу все это потерять. Думаю, я могла немного перенапрячься от… дополнительной работы.

- Какой?

- Просто… общественная деятельность.

«Впервые в жизни так безответственно отнестись к делу…»

- Тебе не нужно этим заниматься, с этим может справиться и Джошуа, это часть его работы. Обсуди с ним это - он подскажет, на что стоит согласиться, а где достаточно простого письма.

- Я знаю. Я знаю, что вы оба поможете мне. Но в каком‑то смысле… Исайя, это моя жизнь. - Она глубоко вздохнула. - Мы партнеры. И я ценю все, что вы делаете. Если бы мне пришлось заниматься финансами, я бы сошла с ума, мозг буквально вытек бы у меня из ушей.

- Буквально этого бы не произошло.

- Ты не можешь утверждать точно.

- Я уверен в своих словах.

Она покачала головой.

- Не беспокойся обо мне, теперь у тебя самого есть личная жизнь, причем прекрасная. Я так счастлива за вас с Поппи, так рада за вашего ребенка, за… все. Ты провел слишком много лет, не видя ничего, кроме работы.

- Как робот. - Исайя поднял бровь. - По крайней мере, именно это ты неоднократно мне говорила.

- Ты не робот. Ты пришел сюда проверить, как у меня дела, это уже достаточное подтверждение. Но ты не можешь делать за меня все, больше нет. Это просто… мне не нужно это. И это нормально.

- Ты знаешь, что мы волнуемся. Мы волнуемся, потому что ты права. Если бы не мы… ты не была бы там, где ты сейчас.

Она кашлянула.

- Спасибо. Но верно и обратное - без меня вы не были бы там, где находитесь.

- Я знаю. Я бы продолжал работать где‑то в финансовой сфере. Джошуа занимался бы рекламой. А ты, без сомнения, работала бы в какой‑то крупной компании. И мы с Джошуа иногда волнуемся, что все это произошло слишком быстро для тебя. Поэтому мы не хотим, чтобы сейчас это все легло на твои плечи.

- Я ценю это. Правда. Но я могу выдержать.

Исайя медленно кивнул, развернулся и вышел из офиса.

Да, она может справиться с этим - со своей работой. Ей нужно просто открыть несколько файлов и вспомнить, о каких расчетах говорил Исайя. И попутно разобраться в новом повороте в отношениях с Леви. Отказываться от проекта она не собиралась, сама идея казалась ей абсурдной. Нет, как бы отвратительно он себя ни вел.

«А ты думаешь, что сможешь находиться с ним в одной комнате и не чувствовать каждую секунду, как тебя убивает желание?»

Ответа не было. Она потеряла свою невинность всего двенадцать часов назад и понятия не имела, что должна делать дальше. Оставалось только сидеть за столом и размышлять. Остаток утра она пыталась войти в рабочее русло, но в обед Фейв села в машину и отправилась в путь. Мысли снова вернули ее к воспоминаниям о прошлой ночи. К тому, что дал ей Леви, сколько жестокости и изломанности было в его движениях. В них не было ласки, но он не причинил ей вреда. Может быть, немного боли, но она не возражала против нее.

Может быть…

Может быть, он был прав.

Может быть, она не была готова к тому, что произошло. Не стоило давить. Потому что, хотя физически ее все устраивало, эмоционально ее штормило. Возможно, в этом и есть проблема. Когда он продолжал говорить и говорить, что она чего‑то не выдержит, Фейв думала только о сексуальных утехах. Движениях, навыках, знаниях о том, как вообще все это происходит между мужчиной и женщиной. И выдержать это было просто. Достаточно следовать за ним, за его руками, его ртом… позволять ему вести ее за собой. Но то, что было после… Фейв нахмурилась. Только сейчас она осознала, куда направляется. И она знала, что у нее есть выбор. Можно повернуть назад или продолжать движение. Впрочем, знала она и то, что наличие выбора - это иллюзия. Слишком поздно, она не может развернуться. Возможно, сейчас она бы приняла другое решение в той же ситуации. И возможно, стоило теперь ждать от нее большей предусмотрительности. Но сослагательное наклонение ничего не решает, поэтому остается только идти вперед. С этими мыслями она решительно повернула на дорожку к дому Леви и больше уже не оглядывалась.

Стук в дверь не слишком обрадовал Леви - наверняка опять кто‑то хочет за него помолиться, предложить скаутское печенье или пригласить на распродажу. Ему все это не нужно, но по другим поводам прийти к нему было некому. С мрачным видом он распахнул дверь и замер.

- На свидетеля Иеговы ты не похожа.

Фейв прочистила горло:

- Да вроде нет. Я баптистка, но…

- Это не имеет значения.

Она поджала губы.

- Ну… Ну, для этого разговора, скорее всего, нет.

- Что ты здесь делаешь?

- Я думала, что заслужила шанс на разговор, когда я одета и не зажата в углу пикапа.

Ему казалось, он уже осознал всю полноту своей мерзости, но нет - она показала ее под новым углом.

- Ну давай.

- О. Я не думала… Может, пригласишь меня внутрь?

- Я должен?

- Это было бы вежливо.

- Ну, придется тебе меня извинить. За последние веселые пять лет я подзабыл, что такое вежливость.

- Что за чушь. - Она проскользнула мимо него и зашла в дом. - Я уже поняла, что ты все списываешь на этот опыт. Но меня этим не купишь.

- Прошу прощения? Приятно знать, что для тебя пять лет в тюрьме - это чушь.

- Если ты знаешь о том, что твое поведение не слишком хорошее, то можешь хотя бы попробовать вести себя немного иначе.

Он фыркнул.

- Какие же странные у тебя выводы.

- Ну так помоги сделать их не такими странными. Чем рассуждать, что я не знаю, чего хочу, помоги узнать. У нас был секс, этого не изменить - и я не хочу.

- Фейв…

- Я не понимаю, почему… мы не можем продолжать заниматься сексом. Я продумываю дизайн твоего дома. Почему бы не сопровождать сотрудничество плотскими утехами. Это… - Она рассмеялась и покачала головой. - Ты знаешь, Исайя решил сделать предложение своей нынешней жене со словами, что это логично. Имеет смысл. А я злилась, потому что еще менее романтичную вещь сказать было невозможно.

- Не уверен, что успеваю за твоей мыслью.

- Они не встречались, она просто была его ассистентом. Исайя искал жену, и поскольку ассистентом она была хорошим, то посчитал, что и в качестве жены Поппи ему подойдет.

- И это сработало?

- Ну, не сразу. Да и меня злило, что что‑то столь личное он сделал рациональным. Это казалось нечестным. Но сейчас я начинаю понимать. Мы с тобой, конечно, не о браке говорим, но о… сделке. После прошлой ночи нам может быть сложно находиться рядом, как будто ничего не случилось.

- Мне - нет. - Он поспешно отодвинулся. - Ну, если только немного.

- А мне - да.

И снова она сделала шаг ему навстречу. Как ребенок, продолжающий трогать горячую сковородку. Этой метафоры должно было быть достаточно, чтобы он отступил на шаг, но нет.

«Слишком поздно».

Ему уже был нанесен непоправимый вред при рождении, в конце концов, в его крови - гены отца, и они могут быть достаточно сильны. А тюрьма только усугубила это.

- Только до окончания проекта. После него - все.

Эта невинность в ее лице… любого другого человека она бы заставила передумать, но не Леви. И никем другим, кроме как собой, он быть не собирался.

- Я должна быть на работе. Мне нужно вернуться.

Он потянулся к двери и плотно захлопнул ее.

- Нет. Милая, ты пришла в логово льва. И не уйдешь, пока я не буду к этому готов.

- Но работа. - Он с трудом слышал ее голос.

- Но это. - Он взял ее за руку и приложил ладонь к джинсам, к тому месту, где возбуждение пульсировало сильнее всего.

- О. - Она плотнее прижала ладонь.

- Если хочешь это делать, то мы будем делать по‑моему. В первый раз я не знал, что ты девственница, но теперь это не так. И я не собираюсь относиться к тебе как‑то иначе только потому, что ты не искушена в этом деле, ты поняла?

Вряд ли Фейв знала, на что соглашается, но все равно кивнула. Будь он другим человеком, он бы мог затормозить на этом. Но он был собой и тормозить не собирался.

- Я люблю контроль, и у меня не хватает терпения для прелюдий. Ты поняла?

Судя по наивному выражению распахнутых глаз, она ничего не понимала.

- Это означает, что, если ты хочешь чего‑то, ты это делаешь. Если хочешь, чтобы что‑то сделал я, ты просишь меня об этом. Не прячь от меня свое тело, я не буду прятать от тебя свое. Я хочу видеть тебя. Хочу трогать тебя. Нет пределов тому, что я буду делать. Верно и обратное. Ты можешь делать со мной все, что захочешь.

- Но ведь ты держишь все под контролем. - Это казалось невозможным, но ее голос стал еще тише.

- И это мои правила. Если думаешь, что что‑то будет хорошо, - давай. Для тебя, для меня. - Он посмотрел ей прямо в глаза. - Секс иногда превращается в обязанность. Если ты с кем‑то долгое время и между вами больше нет искры - а это не происходит случайно, вы должны перестать друг о друге заботиться, - тогда он становится небрежным. Без огонька. Чем‑то, что ты просто делаешь, как съедаешь ужин. И нет, я не против рутинного секса, в нем тоже есть своя прелесть. Но у меня секса не было пять лет, и для меня это уже совсем не рутина. А значит, я хочу дикости. Грязи. Потому что этим секс тоже может быть. Он может быть яростным и напряженным. Может быть медленным и мягким. Упоительным. Секс может заставить тебя делать, думать и говорить то, что в другом состоянии показалось бы тебе… спорным. Но когда ты на взводе, хорошей идеей может стать и то, что обычно отметается. И в это пространство я и хочу отправиться с тобой. Это означает никаких мыслей, только чувства.

Он поднял ее и перекинул через плечо. Фейв вскрикнула, но сопротивляться не стала.

- У тебя пока еще нет кровати для оргий.

- Ну у нас пока и не оргия, разве нет? - Он хмыкнул и распахнул ногой дверь. - Так, праздник на двоих.

- Как банально. Для тебя это должно быть невыносимо скучно.

- И никаких разговоров.

Он положил ее на кровать.

- На тебе сегодня есть бюстгальтер?

- Да.

- У меня остался твой.

- У меня их больше одного, и даже не два.

- Дай мне посмотреть на этот.

Она стянула через голову топ и расстегнула узкую юбку карандаш. Сегодня на ней был красный шелковый комплект нижнего белья.

- Черт возьми. Прошлой ночью я рассчитывал, что сценка у обочины станет просто прелюдией.

- Да, а потом ты понес чепуху.

- Я просто пытался не быть монстром, Фейв. Пытался. Пусть я не знал о твоей девственности или не признавался себе в этом, я понимал, что… мои руки нечисты. Что я запятнаю тебя.

В ее взгляде растерянность смешивалась с надеждой, и это проникало в самое сердце.

- Ты сказал, что, когда секс грязный, это весело.

- Я говорю о другой грязи, милая.

С удивительной решимостью она откинулась назад, опираясь на локти. Это интриговало, ему хотелось узнать больше об этом маленьком вулкане в красном шелке, архитектурном гении. Таком умудренном в одних областях, таком наивном в других.

- Снимай с себя все.

После едва заметного колебания Фейв послушалась и сбросила все на пол. Она даже не пыталась себя прикрыть и лежала, демонстрируя свое великолепное тело. Маленькие идеальные груди с бледно‑розовыми сосками, темные волосы между ног.

- Я хотел поступить правильно хотя бы однажды. Пусть даже я уже оступился. Но я сдался и отправился прямиком в ад, малышка.

Он придвинул ее к себе ближе и принялся целовать и облизывать интимную зону, двигаясь все ближе к клитору. Она стонала и вскрикивала, но Леви крепко ее держал. Как же давно он не пробовал на вкус женщину, но даже если не учитывать этого… Фейв была слаще, чем кто‑либо до нее. Она стирала из памяти воспоминания об остальных любовницах, делая ему неожиданный подарок. К языку добавились пальцы, и он ласкал Фейв, чувствуя, как нарастает ее возбуждение, а интимные мышцы дрожат, как изгибается под действием желания тело. Он поцеловал ее и снова вставил скользкие пальцы, вокруг которых сжимались ее мышцы. Когда она кончила, он и сам уже взмок от возбуждения. Леви стянул рубашку через голову и лег рядом с Фейв. Та смотрела на него затуманенным взглядом и осторожно поглаживала по руке.

- Они красивы.

- Хочешь поговорить о моих татуировках?

- Это было прекрасно. - Она едва переводила дыхание. - Но я просто хотела их увидеть.

- Кельтский узел. - Узоры на руке, ничего личного. Он сделал их, когда ему было восемнадцать лет, по глупости. Он ненавидел отца и хотел, чтобы хоть что‑то выделяло его не как сына этого человека. Ему показалось хорошей идеей перенести на кожу свое ирландское наследие, что‑то из давнего прошлого. Так он думал тогда, но сейчас ему казалось, что это была просто попытка выглядеть круто в глазах девушек.

- А птица?

Свобода, все просто. С этим тоже никаких секретов, можно и рассказать.

- Мне нравится наблюдать за птицами. А теперь хватит разговоров.

Он притянул ее к себе и поцеловал, передавая через это свое возбуждение. Леви продолжал играть с ней, медленно приближаясь к другому краю кровати, где лежал презерватив. Фейв воплощала его самые грязные мечты - припухлые от поцелуев губы, аккуратные груди, все тело раскрыто в ожидании удовольствия. Она была настолько распалена и готова, что, даже надев презерватив, он не мог противиться соблазну еще немного с ней поиграть. Наконец, с довольным стоном он вошел в нее. Леви прекрасно понимал, что он - со всей своей жестокостью, поломанной судьбой и дикостью - не предназначен для нее. Но, продолжая миллиметр за миллиметром погружаться в ее тело, он не мог противиться вопросу: а предназначена ли для него она? Фейв вскрикнула и изогнулась, но на этот раз не от боли. Не как вчера. Ногтями она впивалась ему в плечи, а он входил все глубже и глубже, пока не начал осторожно возвращаться. И снова. И снова. Столько раз, что они оба потерялись в тумане удовольствия, а единственным звуком в комнате стал звук тел, соприкасающихся друг с другом, звук прерывистого дыхания. Был разгар дня, он не приглашал ее на свидание, и, единственное, что он ей дал, - это оргазм. Но Леви даже не чувствовал стыда из‑за этого. Все эти дни он провел в темноте. Считал часы до непонятно чего, до какого‑то конца. Ему дали пожизненный срок. Надежды практически не было. Просто маленькая возможность, что они найдут тело - как бы ужасно это ни было - и оправдают его. Он старался не думать об этом, слишком стыдно надеяться на подобное. Но от этого зависела его жизнь - только так можно было доказать его невиновность.

И вот он здесь. С ней. В ней, в ее теле, освещенном струящимся через окна светом. Ослеп ленный им, ослепленный удовольствием и вожделением. Думал ли он, что сможет когда‑нибудь снова все это почувствовать? Да и чувствовали ли хоть когда‑нибудь? Такой жар, такой голод? Вряд ли.

Леви открыл глаза и заставил себя смотреть на нее, пока оргазм окатывал его своими жаркими волнами. Надежда. Не призрачная ее тень, но она сама во плоти. Он и не представлял, что в его жизни это станет возможным. Он вышел из тюремной камеры и хотел попросить эту женщину построить ему дом, а вместо этого… Они слились в одно целое в разгар дня. И в этом ощущался первый шаг навстречу свободе - действительно первый с тех пор, как его выпустили из тюрьмы. Фейв вскрикнула под ним в собственном оргазме, и они слились еще теснее. Ее не должно было быть в этой постели, но вот она, в его объятиях. И больше он не мог думать, что правильно, а что нет. Он даст ей то, что сможет. Что у него есть. Все равно это не будет продолжаться вечно, хотя… Если для него это шаг к свободе, то, может, и для нее тоже?

Может быть… Может быть, тогда и он сможет сделать для нее что‑то хорошее. И, глядя на нее, Леви с легкостью игнорировал пульсировавший в висках вопрос: знай он, что ничего хорошего он ей не сделает, что причинит только вред, смог бы он уйти? Потому что ответ ему был известен. Леви прижал Фейв к себе, к своему бьющемуся сердцу, и девушка накрыла ладонью шрам на его груди. О да, ответ он знал наверняка.