Витя раздумывал: поехать на самокате встречать отца с работы или не поехать? Ведь это совсем рядом: выехать со двора, свернуть направо и спуститься вниз по тротуару к набережной, там и новостройка. Даже дорогу нигде пересекать не надо.

Мимо ворот, поблескивая никелем, мчались легковые автомобили, с гулом, как самолеты, проплывали автобусы-дизели.

Вон грузно, с одышкой, прополз мокрый автомобиль-поливальщик. Он будет орошать деревья.

Со всех дворов за поливальщиком уже гнались ребята, чтобы тащить от него к деревьям резиновую трубу.

Витя всегда принимал в этом участие. Он выехал со двора и зарулил по тротуару.

Автомобиль-поливальщик остановился. Витя подъехал к нему, положил на землю самокат и отправился помогать.

Ребята подхватили трубу и поволокли к дереву. Конец ее опустили на решетку, поближе к корням, и замахали руками шоферу: давайте воду! Включайте!

Поливальщик переезжал от дерева к дереву. Вместе с ним переезжал на самокате и Витя.

Счастливые и мокрые, ребята тоже не отставали. Кто поменьше, те разделись до трусов, а кто постарше — скинули ботинки и засучили штаны.

Когда в поливальщике кончилась вода и нужно было съездить залить бак, часть мальчишек залезла к шоферу в кабину — сколько поместилось, — а остальные разбрелись в ожидании, когда опять вернется поливальщик.

Витя ждать не стал, а поехал на стройку.

В одном месте Витя заметил очередь к деревянной палатке. Стояли только одни ребята, Витины сверстники, чубатые и стриженые, в длинных штанах и в коротких. Стояли молча и терпеливо: в этом киоске поступил в продажу очень дефицитный товар — пистоны.

У самоката все сильнее терлось заднее колесо.

Витя подъехал к стоянке такси и пристроился к ближайшей «Победе». Походил поискал камень, чтобы подбить колесо. Но камня не нашлось.

Тогда Витя обратился к водителю «Победы», который с самого начала с любопытством на него поглядывал.

— Товарищ шофер, у вас есть молоток?

— Найдется. Что, баллон спустил?

— Колесо цепляет.

— A-а... В аварию, значит, попал?

— Попал, да только не я.

— А кто же? Сменщик твой, что ли?

— Ну да! У меня сменщиком Пашка, брат мой. Вот он на газированную воду и налетел.

— На газированную воду? — удивился шофер.

— Ну, на эту... на повозку, которые водой на бульварах торгуют.

— A-а... И как повозка, не перевернулась? — спросил шофер, выбираясь из машины.

— Нет. Пашка перевернулся. А продавщица его даже водой с сиропом угостила, как пострадавшего.

Водитель отпер багажник, достал молоток и подошел к Витиному самокату.

— «ТУ-104», — прочитал он на жестяной марке на самокате, которую смастерил Витя. — Знаменитый у тебя аппарат. Ноги небось хорошо разрабатывает?

— Ничего, — ответил Витя. — У меня ноги крепкие.

«ТУ-104» перевернули и начали ремонтировать.

Шофер принес еще масленку. Подмазывая втулки и тяги руля, он объяснял Вите:

— Летом надо почаще смазывать. Тепло. Смазка быстро вытекает. И мыть машину надо регулярно. А то, смотри, сколько у тебя насохло грязи на крыльях и на руле. Ржавчина появится. Облупится краска. Непорядок это, халатность.

— Вы свободны? — спросили в это время шофера.

— Сию минутку, — ответил шофер и быстро прокрутил колеса «ТУ-104».

Колеса вращались бесшумно и плавно.

— Теперь можно и в путь, — сказал он Вите. — Поднимай якорь, дружок.

... Новостройка была отгорожена высоким забором с разноцветными на нем афишами и плакатами.

Витя подъехал к воротам и остановился. Он постоял, подождал, но ворота ему почему-то никто не собирался отпирать.

Витя позвонил в велосипедный звонок, который заменял ему сигнал. Тогда из ворот вышла сторожиха, подпоясанная ремнем и в зеленой фуражке. На ремне — кобура.

— Чего балуешься? — сказала женщина строго.

— Я к папе приехал.

— К какому папе? — сказала она уже ласковее. — У нас много пап.

— К Анатолию Матвеевичу Демидову.

— Есть такой папа. Ты что же, проведать его приехал?

— Да. Стройку посмотреть.

— Ну погоди, я тебя сейчас впущу.

Женщина растворила ворота, и Витя по дощатому помосту въехал на территорию строительства.

Двор был завален бочками, бумажными мешками с цементом, бревнами, в углу у ворот стояли большие катушки с кабелем.

Рабочие, обсыпанные алебастром, как мельники мукой, разгружали автоприцеп. Скрежетали бетономешалки, а к ним по рельсам ползли вагонетки с песком. Звенели электрические пилы. Пахло гашеной известью, которую вынимали из земляных ям.

Витя растерялся: где же искать отца, куда идти?

Выручила сторожиха. Она остановила рабочего в комбинезоне и в темных очках, сдвинутых на лоб:

— Гордеев, тебе Анатолий Матвеевич не встречался?

— На складе видел. Утром.

— Если встретишь, скажи: мальчонка его у проходной дожидается.

— Скажу.

Вдруг среди грузовиков-самосвалов показался отец. Он был в сапогах и в рабочей тужурке.

Витя радостно бросился навстречу.

— Папа! Папа!

Анатолий Матвеевич на бегу подхватил Витю.

— Ну и пират! Как же тебе удалось сюда пробраться?

— А вот и удалось, — засмеялся счастливый Витя. — Захотел и пробрался. — И тут Витя сказал самое для него главное: — Папа, можно мне стройку осмотреть? — и поспешно добавил: — Только изнутри.

— Ах, вот оно что, — улыбнулся отец и покачал головой.

— Анатолий Матвеевич, — позвали в это время откуда-то сверху из окна. — Калориферы снимаем, так куда их?

— Иду! Иду! А ты, Витя, вот что: посиди здесь, у проходной, обожди меня.

— Папа, я с тобой! — взмолился Витя. — Ну, папа, возьми меня.

— Нельзя, Витя. Там ходить опасно. Свалишься.

— Я не свалюсь. Я осторожно, — продолжал упрашивать Витя. — Я с тобой буду. А маме ничего не скажем.

Подошла сторожиха. Она сказала:

— Позвольте ему, Анатолий Матвеевич. Мальчику любопытно. Пусть. А я самокат его постерегу.

Отец уступил просьбам сына.

И вот Витя на грузовом лифте поднялся с папой на двенадцатый этаж.

К балкам по всему зданию были прикреплены толстые трубы, стояли большие насосы. Было прохладно и ветрено.

Отец взял Витю за руку, и через узкий бревенчатый коридор они попали под фанерный навес.

Витя разглядел этот навес еще с земли. Здесь шла кладка стен. Девушки в передниках снимали с конвейера кирпичи, подносили рабочим цемент, который накачивали снизу по особым трубам.

— Папа, — сказал Витя. — Как тут интересно! Можно, я посмотрю?

— Можно, — и отец окликнул одного из каменщиков: — Николай!

Каменщик поднял голову.

— Николай, это мой сынишка Витя. Пусть он побудет с вами, пока я к калориферам схожу.

— Конечно, Анатолий Матвеевич. Давайте его сюда.

— Стройкой он у меня интересуется.

— Мы его к себе в бригаду зачислим, — сказали девушки.

Вите никогда прежде не доводилось с такой большой высоты разглядывать город.

И вот Витя высоко стоит над столицей Москвой.

Выше многих домов и труб. Точно морской прибой, набегают и набегают волны чистого, прохладного воздуха.

Повсюду крыши домов — белые, красные, зеленые, и столько много этих крыш — ни за что не пересчитать.

Торчат заводские и фабричные трубы, легкая и стройная, вытянулась радиомачта, будто сплетенный из проволоки сачок.

А вон сверкает Москва-река. Через нее единым взмахом шагнул Крымский мост. По реке, точно перышко, плывет белый катерок. Зелеными гусеницами расползлись бульвары.

— Ну как, — спросил Николай, — голова не кружится?

— Нет, — ответил Витя, — не кружится. Только в ушах чуточку шумит.

— Это от непривычки к высоте. Ничего, скоро пройдет. Да, брат Витя, не простой у нас будет дом.

— А какой же?

— Настоящий дом-город. Тут тебе и магазины, и почта, и столовая с электрокухней. Или станешь ты на эскалатор — и уже где-нибудь на крыше по саду гуляешь среди цветов и деревьев.

— А кино будет?

— Будет и кино. А управлять домом днем и ночью будут инженеры.

— Инженеры?

— Да. Вдруг где лифт поломается или пылесос испортится? Что тогда делать? Или опять-таки, к примеру, садишь ты и кино смотришь, а в зале душно сделалось. Инженер у себя на пульте нажмет кнопку, заработают вентиляторы и в зал к тебе холодный воздух пригонят.

Николай говорил, а сам работал. Пока особой лопаточкой он соскабливал лишний цемент, который выдавливался под тяжестью кирпича, к другой его руке словно прилипал уже следующий кирпич.

Витю точно заворожили сноровистые руки каменщика. Он глядел на них и не мог наглядеться. Руки двигались удивительно плавно и быстро. Раз-два — и кирпич на месте, раз-два — и кирпич на месте. И так без конца, без конца... Только успевай их подавать на конвейере.

Витя обратил внимание на то, что все кирпичи густо покрыты сквозными дырками.

Он спросил об этом Николая.

— Чтоб легче были, — объяснил каменщик.

— А много, наверное, кирпичей для большого дома нужно?

— Много. Даже очень много. Девять миллионов. И каждый кирпич в руках подержать надо.

— А скажите, — продолжал допытываться Витя, — зачем эти фанерные будки?

— Это не будки, а шатры-тепляки. От зимы еще остались. Зимой работать холодно: мороз, вьюги.

— А зимой разве тоже строили?

— Конечно, строили. И нам тепло было, и цемент не замерзал. Когда ты с отцом поднимался, заметил — трубы кругом?

— Да. И насосы видел. Здоровенные такие.

— Вот. Насосы эти называются калориферы. Они по трубам гнали к нам в шатры теплый воздух, а холодный откачивали.

Николай продвигался вдоль кладки, за ним продвигался и Витя.

Снизу по-прежнему доносился скрежет бетономешалки и поющий звон электрических пил. Где-то гулко и размашисто бил молот.

— Клава! — раздался сверху с лесов женский голос. — Клава! Скажи Николаю: нам доски нужны!

— Ладно, скажем, — ответили девушки. — Коля, слышишь?

— Слышу. Позвоните диспетчеру от моего имени, и пусть поднимут.

— А что, — удивился Витя, — дом еще не готов, а у вас уже телефон есть?

— Да, есть специальный телефон. Мы по нему разговариваем с диспетчером на подъемном кране.

Витя давно уже томился от нетерпения и вот, наконец, решился и попросил:

— Разрешите мне уложить один кирпич. — И, боясь, что Николай ему откажет, он покраснел и совсем тихо добавил: — Я только попробую. Разрешите.

— Попробую, говоришь, — ответил с улыбкой Николай. — Охота, значит, взяла. Это хорошо. — И, обращаясь к девушкам, он громко сказал: — Девчата, а девчата! Как? Примем его в бригаду?

— Отчего не принять, — раздались голоса.

— Ну, столковались! Держи, — и Николай протянул Вите свои рукавицы. — Ася, дай пустой ящик. А то мастер ростом коротковат.

Девушка принесла ящик. Николай показал Вите, куда он должен вмазать свой кирпич.

Витя встал на ящик и надел холщовые рукавицы. Ему приятно было ощущать их на руках — большие, потертые в швах, пахнущие цементом.

Витя выбрал кирпич порумянее, чтобы без щербинок и трещин, облепил его цементом и, пристукнув по нему рукояткой лопаточки, как это делал Николай, аккуратно установил в ряд кладки.