Это Раф предложил придумать что-нибудь интересное в их следующий выходной. Раннее утро дышало восхитительной прохладой, но на ослепительно-синем небе не было ни облачка, а значит, день обещал быть жарким. Такой день лучше всего провести у моря. Ожидая, пока откроется кафе на пляже, они прошлись по центральному пляжу Позитано, где уже аккуратными рядами были выставлены платные шезлонги, выкрашенные в специальные цвета их владельцев, а затем начали исследовать причалы, где плавно покачивались на волнах лодки всех размеров.

Раф первым заметил вывеску, сообщавшую об экскурсии на остров Капри. Увидев цену, Мика пришла в ужас, но Раф настаивал на своем, когда они возвращались в кафе, чтобы выпить кофе.

– Ты ведь хочешь увидеть остров, правда? Эта поездка даст тебе массу информации для новой статьи.

– Я бы очень хотела там побывать. Меня всегда завораживали очертания причудливых скал вдали.

– Скалы Фаральони, три сына Капри? Это настоящее чудо природы. Ты знала, что можно проплыть сквозь арку в одной из этих скал?

– Нет… серьезно?

– Главное – правильно выбрать лодку.

– Но это слишком дорого.

– Расходы я беру на себя. А тебе нужна новая тема для статьи. Ты ведь уже закончила статьи о Тропе Богов и Долине Мельниц, ведь так?

Мика закусила губу.

– Я отправила их вчера вечером. – Она наморщила нос. – До сих пор не могу поверить, что послушалась тебя и отправила их в National Geographic и в Lonely Planet. Они ведь печатают только самое лучшее.

– Ты поступила правильно. – Раф стиснул ее руку, заставив умолкнуть, а затем наклонил голову и поцеловал ее. – Всегда начинай с самого лучшего. Зачем соглашаться на меньшее, когда ты достойна гораздо большего?

– М-м-м… – С ее губ сорвался счастливый вздох. – Хорошо… если ты так считаешь. Но на эти деньги ты бы мог купить много новой одежды. Готова поспорить, ты не смог заменить и половины того, что потерял, когда я столкнула твой рюкзак в пропасть.

– Да, но зато я узнал, как мало человеку надо, чтобы выжить, – тихо ответил Раф. – И более того, как прекрасна жизнь, когда перестаешь все усложнять.

Его взгляд подсказал Мике, что именно она стала причиной перемен в его жизни, и она ощутила, как ее охватила бурлящая радость.

– Мне надо сбегать домой за фотоаппаратом. И за ноутбуком.

– До отплытия лодки целый час. Я вернусь на пристань и узнаю, остались ли еще билеты, пока ты сбегаешь домой. И у нас еще останется время перекусить. Встретимся в кафе рядом с автобусной остановкой.

Мику охватило радостное возбуждение.

– Давай наперегонки. – Мика привстала на цыпочки и поцеловала Рафа в губы. – Я вернусь сюда первая.

Конечно же, она опоздала, потому что решила захватить еще и шляпы от солнца, и солнцезащитный крем. К моменту ее возвращения Раф успел заказать кофе и круассаны. Он помахал ей билетами, которые стали пропуском в новое приключение. Мика сгорала от нетерпения. Она первой поднялась на катер, чтобы занять лучшую позицию для фотосъемки, и держала фотоаппарат наготове, пока пассажиры поднимались на борт. Мощный катер быстро поплыл вдоль побережья, и Мика принялась делать снимки огромных скал знаменитого острова, стремительно приближавшегося к ним.

Место, где она устроилась, оказалось неудобным для того, чтобы делать записи о своих впечатлениях, и Мика пробралась через группу туристов, чтобы найти местечко на корме. Молодой человек, державший в руках похожий фотоаппарат, слегка подвинулся, чтобы она смогла пробраться к заграждению.

– Хорошая камера… – Он склонил голову, разглядывая ее фотоаппарат. – Это ведь D4?

– Да. А у вас?

– D5. Последняя модель. – Судя по акценту, он был англичанином. И очень уверенным в себе. – Самая лучшая.

– Ничего себе!

– Он нужен мне для работы. Я профессионал. – Он улыбнулся Мике. – Я – Джеймс.

– Рада познакомиться. Я – Мика.

Катер замедлил ход, приблизившись к проходу в скале, напоминавшем арку. Мика приготовила фотоаппарат, но в этот момент украдкой взглянула на своего нового знакомого. Ему наверняка было жарко в тесных черных джинсах и тенниске, но он и в самом деле выглядел очень профессионально. Большой объектив его фотоаппарата натолкнул ее на мысль о папарацци.

Гигантская арка в скале поражала воображение. Морские волны плескались в проходе, а огромный каменный потолок, уходящий вверх, создавал впечатление, что стены здесь намного уже, чем они были на самом деле. Мика наклонила камеру, стараясь выбрать подходящий ракурс.

– Вам нужен широкоугольный объектив.

– Это еще впереди. Я пока на него коплю.

Мика опустила камеру, когда катер стал набирать скорость, и обернулась в поисках Рафа, затерявшегося в толпе туристов.

– Держитесь меня, и сегодня сможете заработать на столько объективов, сколько ваша душа пожелает.

– Что? – Она быстро обернулась. – Как?

– Прошел слух, что сегодня на остров приедет некая известная персона, чтобы провести время за шопингом. – Он постучал себя по переносице. – Не могу сказать кто, но это очень серьезная персона. Сделаете хороший снимок и сможете продать его за приличную сумму.

Значит, это все-таки папарацци. Мика отодвинулась в сторону и покачала головой.

– Спасибо за предложение, но я отдыхаю здесь со своим другом. – Еще раз оглядев лодку, она заметила, что Раф сидит на том же месте, где она его оставила. И он пристально смотрел на нее. Точнее, он смотрел на Джеймса.

Джеймс тоже взглянул в его сторону.

– Счастливчик, – сказал он. – Сегодня не мой день.

– Кто это? – спросил Раф, когда Мика вернулась к нему.

Она пожала плечами.

– Он сказал, что его зовут Джеймс и он профессиональный фотограф. Судя по всему, какая-то кинозвезда или кто-то в этом духе приезжает сегодня на Капри, и он хочет сделать фотографии, чтобы потом продать их. – Она изобразила безразличие. – Он сказал, что я могла бы заработать большие деньги, если бы провела с ним этот день.

Бросив взгляд через плечо, Мика обнаружила, что Джеймс по-прежнему наблюдает за ней. Или же он разглядывал Рафа? Теперь на нем были черные очки, и потому невозможно было сказать наверняка. Заметив, что Мика смотрит на него, он отвернулся. Точнее, немного помедлил, прежде чем отвернуться. И он улыбался. Она не поняла, он демонстрирует Мике, что все еще наблюдает за ней? И наслаждается какой-то своей тайной игрой?

– Думаю, мы выбрали неудачный день для поездки.

В голосе Рафа прозвучали ноты, которых Мика прежде никогда не слышала. Это был гнев. И отвращение.

– Почему? – От волнения у нее все сжалось внутри. Она не хотела, чтобы этот день был «неудачным». Она хотела, чтобы их сегодняшнее путешествие стало бы таким же незабываемым, как прогулка в долину старинных мельниц, когда чувство единения с Рафом сделалось невероятно сильным. Но тогда он поборол свое влечение к ней, не так ли? Он хотел поцеловать ее, но сдержался и даже перебрался в другую комнату, чтобы устоять перед искушением.

Но теперь… все изменилось. Если бы они оказались наедине в прекрасном месте и снова ощутили те первые мгновения удивительного влечения, возможно, оно расцвело бы с невероятной силой. И к чему это приведет? Сможет ли она задать вопросы, которые откроют дверь, скрывающую самые опасные тайны?

Возможно, и нет нужды в этих вопросах. Возможно, он ответил бы, что хочет разделить с ней свою жизнь. Остаться с ней навсегда…

Но сейчас он мрачно хмурился.

– Папарацци похожи на ос. Стоит появиться одной, как тут же слетается целая стая. Ненавижу их.

У Мики округлились глаза от удивления. Слово «ненавижу» прозвучало так, будто у него был неприятный личный опыт, связанный с папарацци. Или же он терпеть не мог, когда кто-то без позволения нарушал личное пространство другого человека? Скорее всего, это именно так. И хотя она еще очень мало знала о нем, Мика поняла, что Раф очень ценит свое личное пространство и уединение.

И это было прекрасно. Она мечтала о том, чтобы сегодня они обрели это уединение.

– Мы не станем разгуливать по магазинам, – сказала она. – Послушай, у меня с собой брошюра. Там есть карта. Мы можем отправиться осматривать достопримечательности острова. Например, посетить виллу Сан-Микеле. Мне кажется, это очень интересно.

Их катер оказался не единственным судном, причалившим к острову Капри, и улицы уже были полны туристов. Пробираясь к фуникулеру, чтобы по канатной дороге добраться до небольшой площади, они были вынуждены проталкиваться сквозь плотную толпу туристов.

Возможно, Раф был прав, подумала Мика, ощутив внезапную тревогу, когда кто-то из прохожих очень сильно толкнул ее. Они действительно выбрали неудачный день. Но в этот момент Раф обнял ее за плечи и прижал к себе, и Мика снова ощутила себя в безопасности. Они наконец оказались на площади, и толпа постепенно поредела. Большинство туристов разбрелось по кафе и магазинчикам. Мика с облегчением вздохнула и раскрыла брошюру, которую все еще сжимала в руке.

– Давай найдем дорогу, которая нам нужна. Похоже, сначала нам надо попасть на Via Acquaviva и дойти до Via Marina Grande.

– И далеко отсюда до виллы?

– Здесь сказано: сорок пять минут.

– Думаю, нам надо купить воды и что-нибудь поесть. – Раф по-прежнему выглядел расстроенным и не смотрел на Мику. Казалось, он внимательно разглядывает толпы людей и совсем не радуется живописному виду вокруг.

– Хорошо. На этот раз плачу я. – Мика коснулась своего плеча, чтобы снять футляр с фотоаппаратом, в боковой карман которого она убрала деньги, чтобы было удобнее их доставать. – О боже…

– В чем дело? – Раф с беспокойством смотрел на нее. – Что случилось?

– Мой фотоаппарат… Он исчез…

– Разве ты не убрала его в рюкзак?

– Нет, он висел у меня на плече. И был на месте, когда мы садились в кабинку на канатной дороге.

Когда ее так сильно толкнули, что она едва не упала.

– Ты, наверное, выронила его. Мы вернемся на станцию и узнаем, не находил ли его кто-нибудь.

Сердце Мики сжалось от тоски, и она поняла, что надежды мало. Служащие на станции канатной дороги лишь качали головой. А рассказы о карманных воришках, промышляющих в толпах туристов, окончательно расстроили ее. Она оставила свои координаты служащим канатной дороги. Женщина заверила ее, что передаст информацию в полицию, и с Микой непременно свяжутся, если фотоаппарат найдется.

Казалось, день был безнадежно испорчен, и они оба теперь чувствовали себя не в своей тарелке.

– Мне очень жаль, – сказал Раф. – Можно купить новую камеру, но сегодня тебе не удастся сделать фотографии. Ты ведь сохранила другие фото, правда?

Мика кивнула. Она перенесла фотографии в ноутбук. А самую ценную, размером с фото на паспорт, она распечатала на принтере, который обнаружила в аптеке, и хранила в бумажнике. К счастью, бумажник остался дома для сохранности.

Конечно, можно купить новую камеру, но сколько времени ей понадобится, чтобы накопить на нее?

Эта неприятность могла существенно испортить их путешествие, но Мика просто не могла этого допустить. Она ведь не знала, сколько еще удивительных дней им отмерено вдвоем с Рафом. Будет ли у них еще время, и найдут ли они такое красивое место, где смогут поговорить о том, что их ждет в будущем…

Огромным усилием воли она отогнала от себя неприятные мысли о потере фотоаппарата.

– Знаешь что?

– Что?

– У меня ведь есть ноутбук. А фотографии я могу сделать и в другой раз. Возможно, кто-нибудь купит одну из моих статей, и этих денег хватит на новый фотоаппарат.

Рауль видел, каких усилий Мике стоила эта напускная беспечность. Он знал, как ей приходилось трудно в жизни, и уважал ее смелость и непоколебимую решимость выстоять перед лицом неприятностей.

Тот фотоаппарат был бесценен. Мика так долго работала, чтобы накопить деньги на его покупку. Фотоаппарат олицетворял ее мечту о лучшем будущем.

Он должен купить ей новую камеру. И не только камеру, а еще набор всевозможных объективов и штатив. А также красивый футляр, чтобы все это было удобно носить. Он попросит завернуть все это в подарочную упаковку и отправит ей, как только вернется домой.

Когда они с Микой расстанутся…

Он не хотел об этом думать. Только не сегодня, когда это, возможно, последний день, который они могут провести, не думая о проблемах, наслаждаясь обществом друг друга. Ведь они пока еще продолжают жить в мире незаметных людей.

А пока он должен подбодрить ее. Сделать так, чтобы им обоим стало лучше. Его собственное настроение по-прежнему оставляло желать лучшего. День был испорчен, когда он заметил, как тот фотограф пытался приударить за Микой. И дело не в простой ревности. Интуиция подсказала ему, что этот Джеймс – папарацци. Один из многочисленной братии наблюдателей, которые постоянно крутились неподалеку всю его жизнь. Именно поэтому он не знал, кто он на самом деле, а всегда был тем, кем его хотели видеть окружающие. Папарацци стали символом его несвободы.

Но сегодня он мог быть самим собой. Рауля огорчало, что он не смог защитить Мику от вора, но он непременно это исправит. Всему свое время. А пока он мог лишь предложить ей поддержку.

– Возможно, кто-нибудь нашел его. Мы можем заглянуть в полицейский участок на обратном пути.

Полицейский участок был последним местом, в которое Рауль хотел заглядывать. А что, если они потребуют его паспорт и выведут на чистую воду своими вопросами?

Мика пристально посмотрела на него. Судя по всему, она ощутила его нежелание. Неужели именно поэтому она покачала головой?

– Я уже все рассказала. Очевидно, что фотоаппарат украли, и вряд ли его найдут. – Она пожала плечами. – Это ужасно неприятно, но я не хочу портить наш день. Давай постараемся об этом забыть.

Она улыбнулась, снова став прежней Микой, сверкавшей своей такой родной озорной улыбкой. Но сейчас в ее глазах застыло виноватое выражение.

– У тебя еще есть деньги, чтобы купить воду и пару сэндвичей? Мои деньги остались в футляре фотоаппарата.

Рауль лишь кивнул в ответ, не в силах вымолвить ни слова. Его буквально переполняли чувства. Как же он восхищался ее жаждой жизни и безудержной отвагой. Как же мало она знала о нем, думая, что, заплатив за еду, он окажется без средств к существованию. Как же сильно она любила его, что готова была пойти на все, лишь бы не испортить этот день.

Они старались избегать толпы на площади и улиц, заполненных роскошными бутиками, куда могли заглянуть покупатели, привлекавшие внимание папарацци, и это стало огромным облегчением для обоих, однако долгое время они шли в задумчивом молчании.

Возможно, причиной стало обаяние тихих старых улочек с очаровательными садиками и воздухом, напоенным ароматами лимона и лаванды. А возможно, удивительный покой, наполнявший это место, напоминал о вечном лете, с пчелами, жужжавшими над яркими цветами, и порхающими повсюду пестрыми бабочками. Но к тому времени, когда они добрались до виллы, неприятные воспоминания о Джеймсе, пропаже фотоаппарата и шумных толпах туристов почти сгладились из их памяти. На вилле было совсем немного туристов, и они смогли спокойно побродить в тишине и покое по удивительно красивому старинному особняку, наслаждаясь его великолепием.

Мика была в восторге.

– Как жаль, что я заранее не знала, что мы приедем сюда. В брошюре почти нет информации. Здесь написано только, что вилла была построена шведским врачом Акселем Мунте, который приехал на Капри в 1885 году.

– У тебя впереди еще много времени, чтобы все досконально изучить.

– Мне нравятся эти слова. – Глаза Мики засияли. – Он пишет: «Я хочу, чтобы мой дом был открыт солнцу, ветру и шуму моря, как греческий замок, и повсюду свет, много-много света». Ведь именно так себя здесь и ощущаешь, правда?

Рауль не смог устоять и улыбнулся в ответ. Мика заражала его своей искренней радостью.

– Мы обрели все это сегодня, правда? Солнце и ветер. Хотя я не слышу шума моря, – заметил он.

– Но ты можешь видеть его во всех окнах. А если ты его видишь, значит, можешь слышать. Здесь… – Мика приложила ладонь к груди Рауля, туда, где билось его сердце. – Это песня. Самая прекрасная музыка на свете…

Он накрыл ее ладонь своей рукой и, склонив голову, прижался губами к ее виску. Рауль прекрасно понимал, о чем она говорит, и в этот момент связь между ними была сильной, как никогда.

Возможно, в их жилах действительно течет кровь дельфинов.

Он ощущал запах ее шампуня, свежий лимонный аромат, исходивший от ее волос. Но, кроме этого запаха, он ощущал особенный, присущий лишь Мике, аромат. Сладкий и одновременно пряный. И Рауль знал, что никогда прежде не переживал ничего подобного.

И он никогда не забудет этот удивительный запах.

Они еще долго бродили по вилле.

Одна из комнат была огромной.

– Это похоже на бальный зал, – восторженно выдохнула Мика. Она посмотрела ему в глаза. – Давай представим…

– Представим что?

– Что это наш дом. Что здесь играет маленький оркестр и эта музыка только для нас… – Ее глаза сияли. – На мне платье… красивое бальное платье… Потанцуй со мой, Раф…

Она, словно ребенок, желающий ласки, протянула ему руки, и он просто не мог ей отказать. И начал танцевать. Конечно, Мика никогда не училась бальным танцам, но она двигалась с поразительной легкостью и была послушна его ритму. И хотя в зале не звучала музыка, Рауль знал, что навсегда запомнит этот танец. А может быть, музыка все-таки звучала… та песня, что слышалась в шуме моря…

Мика первая прервала их танец. Она отодвинулась в сторону и, не отпуская его руки, еще раз обвела взглядом зал.

– Представь, каково на самом деле жить в таком месте, – прошептала она. – Как это, наверное, удивительно.

Раулю не надо было ничего представлять. Этот старинный особняк во многом напоминал дворец, в который ему в скором времени предстояло вернуться. Такие же полы, отделанные узорчатыми плитами, греческие колонны и картины, которые украсили бы любой музей. Бальная комната в его дворце, конечно, была намного просторнее, и в ней было отведено место для большого оркестра. И неожиданно Рауль подумал о том, о чем долго не хотел вспоминать. Жизнь в подобной роскоши была для Мики всего лишь сказкой.

Она слишком далека от его мира. И даже роскошное бальное платье не помогло бы ей понять и ощутить то, из чего состояла жизнь людей его круга. Это была совершенно иная реальность.

От этой мысли ему стало невыносимо грустно. Как он мог оставить ее теперь, когда больше не мыслил жизни без нее?

Но как он мог не оставить ее?

Рауль испытывал огромную и горячую любовь к своей стране и к своим бабушке и дедушке. Его судьба уже была предопределена и включала брак, который объединит два маленьких королевства в одно и сделает их сильнее. И это принесет огромную пользу народу этих государств, за которых он должен нести ответственность. Он не мог от этого отказаться. Он не хотел отказываться, но…

Оставив Мику, он причинит боль им обоим.

Он смог бы это выдержать. Ему придется. Но как же Мика? Ведь ей будет очень больно.

Он не знал, хватит ли у него духа так с ней поступить.

Несколько дней или недель – ничто по сравнению с целой жизнью. И как такой прекрасный дар, который он получил от нее, мог обернуться столь огромной проблемой?

Ему показалось, что его сердце раскололось надвое, когда Мика неожиданно коснулась его груди, и боль становилась все сильнее с каждым восторженным вздохом или возгласом Мики во время их прогулки по вилле.

Держась за руки, они направились по вымощенной плиткой дорожке под раскидистыми кистями винограда, увивавшими колонны, любуясь яркими экзотическими цветами, наполнявшими просторный сад.

Они прошли мимо гранитного сфинкса, к которому Мика захотела прикоснуться, и в этот момент Рауль ощутил, как сердце облилось кровью от внезапной щемящей тоски.

Такие маленькие, ласковые руки. Такое легкое, невесомое касание. Казалось, она все еще танцует.

Но, наверное, так оно и было. Она танцевала своим путем по жизни, словно волшебное создание.

Он помнил прикосновения этих рук к своему телу. В такие моменты ему казалось, что он становится лучше и сильнее. Он так много узнал о себе за последние недели, и все это было благодаря чувствам, объединившим их с Микой. Благодаря ее любви.

И неужели, расставшись с Микой, он потеряет и ту часть себя, которую обрел благодаря знакомству с ней?

Они вышли на круглую смотровую площадку, откуда открывался великолепный вид на Неаполитанский залив.

– Этим видом можно любоваться бесконечно, – восхищенно произнесла Мика. – Могу поспорить, что отсюда наверняка можно разглядеть Лезиль Дофин, если хорошенько присмотреться.

Рауль стоял за спиной у Мики и смотрел на раскинувшийся перед ним простор поверх ее головы. Она прижалась к нему, а он обвил ее руками и глубоко вздохнул.

Конечно, часть его души навсегда останется с Микой. Огромная часть. Но ему оставалось надеяться, что он не потеряет то, чему она его научила. Это новое знание навсегда запечатлелось в его сердце. Взгляды на жизнь. Все это пригодится ему в будущем, и он станет королем, которым его народ будет гордиться.

Вглядываясь в морскую даль, он знал, что его острова лежат там, в легкой дымке. Рауль неожиданно ощутил неуловимую тоску по дому и в это мгновение понял, что он наконец готов.

Пора возвращаться к своей жизни.

И это означало, что больше нельзя откладывать серьезный разговор с Микой. Настало время рассказать ей всю правду.

Он отчаянно пытался придумать, с чего начать, пока они возвращались к катеру, но слова, крутившиеся в его голове, мгновенно исчезали, стоило лишь Мике взглянуть на него.

Лучше он сделает это, когда они вернутся в ее комнату, решил Рауль. Рассказав ей все, он, по крайней мере, сможет уйти в свою комнату, дав ей возможность все обдумать. Ужасно, если в такие минуты они будут находиться в толпе других людей.

А народу вокруг было очень много. Казалось, толпа увеличилась, и стало еще труднее пробираться к канатной дороге, а оттуда к пристани. Появление знаменитостей на Капри определенно вызвало сильный ажиотаж. Повсюду сновали папарацци, и Джеймс был не единственным фотографом на катере, когда они возвращались в Позитано. Он по-прежнему фотографировал. Рауль опустил на лоб козырек бейсболки и надел темные очки. Судя по всему, скользкий тип пытался сфотографировать Мику, но Рауль все равно чувствовал себя неуютно.

Кто знает, возможно, именно в этом парне она найдет утешение, когда он уедет?

Сложная дилемма не давала ему покоя.

С одной стороны, он не мог забыть о своем долге перед страной.

С другой стороны, нельзя сбросить со счетов его любовь к Мике и горячее желание остаться тем человеком, которым он стал с ней.

Должен же быть какой-то выход из этой ситуации, который не причинит им обоим боли.

И возможно, он существовал…

Безумные мысли вихрем кружились в его голове. Он еще не женат. Он даже не был официально помолвлен, хотя весь мир с нетерпением ожидал объявления о помолвке. Захотела бы Франческа выйти за него, узнав, что он всем сердцем любит другую женщину?

Его бабушка и дедушка обожали друг друга. Неужели они будут против того, чтобы он женился на любимой женщине и обрел счастье?

Ему нужно время, чтобы все обдумать.

Похоже, Позитано сегодня пользовался такой же популярностью у туристов, как и Капри, и, к его удивлению, «Хлеб насущный» сегодня стал одним из самых популярных кафе. Еще издалека была видна очередь людей, выстроившаяся перед входом.

– Что происходит? – В голосе Мики прозвучало беспокойство. – Возможно, Марко нужна дополнительная помощь. Они не справятся с такой оравой народу.

Когда они приблизились, Рауль вдруг почувствовал, как волосы у него на затылке встали дыбом. Он увидел камеры и сразу понял, кто все эти люди. Бросив взгляд через плечо, он заметил за спиной Джеймса и в этот момент понял, что все пропало.

Слишком поздно прятаться. Мика крепко держала его за руку и, сама того не зная, вела его на вражескую территорию. Он почувствовал, как она стиснула его ладонь, догадавшись, что происходит нечто странное. В том, что Марко отчаянно жестикулировал во время разговора, не было ничего удивительного, но почему на улицу вышел и Джанни с газетой в руках? Остальные работники кафе тоже толпились у входа, наблюдая за происходящим, – бариста Элейн и почти все официантки.

Они подошли достаточно близко, чтобы услышать слова Марко:

– Его здесь нет. И сколько вам еще повторять, что вы ошиблись? Уходите, вы отпугиваете посетителей.

И в этот момент он заметил Мику.

– Она вам все расскажет. Она знает… Черт возьми, он ведь ее приятель.

Папарацци двинулись к ним плотной толпой, направляя на них свои камеры. Мика остановилась, и Рауль почувствовал, как напряглось ее тело. Она взглянула на него, и он увидел страх в ее глазах.

– Принц Рауль… – раздалось множество голосов со всех сторон, и повсюду защелкали фотоаппараты. – Посмотрите сюда…