Планетоход придумали Коля, Боря и Серёжа.

Так?

Так.

Планетоход потом построили в классе из кубиков. Ничего получился. Можно сказать, здорово получился. А потом коллективные вожатые нарисовали его на листе бумаги впереди ракеты. Тоже ничего получился. Можно сказать, здорово получился. Карманчик сделали.

Всё очень красиво.

А в первое путешествие на этом планетоходе поехала совсем не звёздочка, в которой Первыш.

Да.

Совсем другая звёздочка поехала.

От обиды не только мотором с лошадиными силами завоешь, а и просто тихо заплачешь. По-настоящему. Нервы могут не выдержать, сдать могут нервы.

А случилось вот что. Коллективные вожатые объявили «санитарную перемену».

Не «санитарный день», как в детском саду, а перемену. В школе народ трудится, и гулять целыми санитарными днями запрещается.

«Санитарная перемена» — это значит, что все ребята должны умыться от клякс и резинками стереть кляксы со своих пластиковых столов.

Кляксы — вещь бесконечная.

Утром санитары (должностные лица) проверят по рядам шею с ушами и как в отношении клякс, конечно.

Всё в порядке: ребята чистые, опрятные. И столы тоже чистые, опрятные.

А потом начинаются уроки и начинаются кляксы. А если кляксы начинаются, то под знаком бесконечности. Это уж точно.

Валентин Васильевич может подтвердить. Он в этом убедился.

Убеждался, убеждался и убедился до конца. Он так сказал.

Что только не делала на его глазах Тамара Григорьевна: посылала ребят умываться во время уроков, сама заправляла чернилами ручки, промокательную бумагу выдавала в неограниченном количестве, — ничего не помогает!

Кляксы бесконечны, как числовая ось, которая уходит из класса в коридор, в зал и по лестницам вниз, на улицу.

Наступила «санитарная перемена», и ребята взялись за себя и за свои пластиковые столы. Бегали, суетились, подпрыгивали — доставали в умывальной комнате полотенце. И, уж конечно, столы тоже были почищены резинками до полного блеска. Вот что значит химия: от других столов кляксы ни за что бы не оттёрлись, а от пластиковых оттираются.

Тётя Клава поглядела на умытых ребят, на чистые пластиковые столы и осталась довольной.

А вожатые не остались довольными, когда после предварительного звонка поглядели на ребят и на их столы. Поглядели именно на звёздочку Первыша. Начали проверять не только внешний вид столов, но и внутренний: начали выдвигать ящики.

Это было полной неожиданностью — такая проверка!..

Во всех других звёздочках в ящиках были порядок и чистота, а в звёздочке Первыша вскрылась куча всякого хлама. Коллективные вожатые так и сказали — «куча всякого хлама». И остались недовольными.

И работой местного санитара остались недовольными — это, значит, Тёмой. Он был санитаром в звёздочке Первыша. Его обвинили в халатности, а всю звёздочку обвинили в безответственности.

С ними нельзя было не согласиться: хлама вскрылось достаточно.

И ещё подвели ботинки Первыша: на одном ботинке оказалась клякса. Каким-то образом и когда-то ручка зацепила ботинок.

Первыш не увидел эту кляксу, Тёма не увидел эту кляксу, и тётя Клава не увидела, а коллективные вожатые увидели. На то они и коллективные.

Валентин Васильевич хотел замять случайную кляксу, но сегодня решался очень серьёзный вопрос: кто на чём поедет или полетит.

Вопрос решился, и звёздочка Первыша, Бори и Серёжи оказалась на стрекозе вместе с должностным лицом Тёмой Новиковым. И если бы не приличные отметки за всю неделю, то оказалась бы даже на улитке.

Вот как обернулась судьба!

Теперь Первыш каждое утро после предварительного звонка и после того, как сдаст Тёме «шею с ушами», выдвигает ящик стола и лично сам проверяет, что и как в нём лежит и вообще что в ящике находится на сегодняшний день.

Проверяет он и ботинки. Лично сам.

И Боря и Серёжа выдвигают ящики у своих столов и лично сами всё в них проверяют и аккуратно складывают.

Чтоб никакого хлама!

Не обрадуешься, что они такие большие, эти ящики.

В 5-м «А» тоже в конце недели подводились итоги и решался очень серьёзный вопрос: кому позволят дальше ходить на каток и тренироваться к соревнованиям, а кому не позволят и вместо катка им придётся сидеть в классе и заниматься дополнительно.

Решали этот вопрос коллективные вожатые из 10-го класса.

Ничего не поделаешь. Цепочка!

Так что нервными ходили не только Первыш, Боря и Серёжа, но и кое-кто из пятиклассников.

Ходил нервным и Ревякин. Но вовсе не из-за двоек, потому что двоек он не получал, а потому, что второй раз подряд его команда проигрывала в хоккей команде Самохина.

Играли они уже не перед школой «на простых ботинках», а на коньках и на большом настоящем катке.

Дома, когда Света узнала, что Колина звёздочка оказалась на стрекозе — и всё из-за хлама в ящиках и кляксы на ботинке,— она начала, конечно, удивляться.

Нарочно.

Нервы Первыша совсем не выдержали, и Первыш схватил линейку, у которой Света отъела ноль и ещё один сантиметр, и погнался за Светой, чтобы уничтожить её не только словами.

Света, как всегда, залезла под кровать и давай брыкаться оттуда.

Брыкается и говорит, что скоро дорастёт, а может быть, и перерастёт Колю и будет бегать за ним с линейкой.

Это уж слишком!

Первыш поймал Светку за ногу и потянул из-под кровати.

Тогда Света как заорёт:

— Ааааа!

Мама прибежала. Папа прибежал.

Первыш, конечно, бросил Светкину ногу. А Светка не успокаивается, орёт:

— Ааааа!

С ума сойдёшь. Одуреешь.

Мама давай Свету успокаивать, спрашивать, что случилось. И папа давай Свету успокаивать.

Первыш повернулся и пошёл в ванную комнату.

Сел на табурет и начал смотреть, как работает водоструйный насос.

В ванную комнату заглянул папа. Он, очевидно, уже разобрался, что Света орала просто так и что это хитрые проделки.

И тогда папа рассказал Первышу про один очень интересный пластик: колоти по нему молотком и не расколотишь. Он даже не треснет. Он крепче стали. Называется армированным. Коля, если хочет, может попробовать.

Коля согласился. Ему хотелось колотить ну если не Светку, то хотя бы пластик. Неужели не расколотит?!

Молотком? И не расколотит?

Отправились в кухню. Пластик положили на папин верстак. Первыш взял молоток, примерился. Нет. Неудобно: верстак очень высокий. Первыш сбегал в ванную комнату и притащил табурет. Встал на табурет, примерился: теперь хорошо, удобно. Размахнулся молотком и ударил.

На пластике — ни трещины, ни царапины.

Первыш ещё ударил.

Ни трещины, ни царапины. Первыш как размахнулся — изо всех сил, даже с табурета чуть не упал — и как ударил молотком…

Бум!

Куда там Глеб Глебычу и его роялю!

Вздрогнули кастрюли, булькнуло в животе у чайника, съёжились от страха сковородки, и ещё где-то что-то произошло в квартире.

А пластик?

Ни трещины, ни царапины.

Пришёл снизу Боря. Услышал, что стучат. Интересно стало. Первыш дал Боре молоток, пускай и Боря попробует расколотить пластик.

Боря начал расколачивать и не расколотил.

— Может, за Серёжей сбегать? — предложил Боря. — Может, он расколотит?

— Сбегай, — сказал папа.

Боря сбегал за Серёжей, привёл его. Дали Серёже молоток, и Серёжа начал расколачивать пластик молотком.

— Ещё за кем-нибудь сбегаете? — спросил папа.

— Нет, — сказал Первыш.— Может, его в школу взять? Там все колотить будут!

— Возьмите,— сказал папа.— Пусть вся школа колотит.

А пока Первыш и его друзья занимались пластиком, Света подлизалась к маме, чтобы мама рассказала ей арабскую сказку про верблюдицу.

Света любит слушать эту сказку про верблюдицу. Да и Первыш тоже любит. Они часто слушают её вдвоём. А тут Света его обманула: пока Первыш стучал в кухне молотком, она давно уже перестала кричать и сидела на диване рядом с мамой и слушала, как далеко, где-то в Аравии, жила белая верблюдица.

По армированному пластику колотила вся школа. Колотила чем попало — и молотками, и камнями, и хоккейными клюшками, и просто каблуками ботинок.

Его подкладывали под столы и парты и давили изо всех сил, бросали в форточку с самого верхнего этажа.

Опыты с пластиком ещё бы продолжались, если бы Серафима Павловна не отобрала его наконец у ребят и не заперла у себя в кабинете.

А Валентин Васильевич поглядел на пластик и сказал, что, может быть, совсем скоро первоклассники будут изучать и химию.

Первыш тут же спросил:

— Большую химию?

Валентин Васильевич улыбнулся и ответил:

— Не совсем большую. Вы сами ещё не совсем большие.

— Ну какую? — начали допытываться ребята.

Галя развела руки, показала:

— Такую, да?

И Петя развёл руки, только ещё шире, показал:

— Такую, да?

Тамара Григорьевна вдруг сказала:

— Валентин Васильевич, давайте пригласим их к доске, Батрову и Амосова, и пусть они на числовой оси решат задачу про свои химии.

— Верно, — обрадовался Валентин Васильевич. — Узнаем, какая химия им под силу!

После уроков Серафима Павловна вернула пластик Первышу, чтобы отнёс домой.

На пластике — ни трещины, ни царапины. Хоть сейчас делай из него самолёт или ракету!

Первыш так и сказал отцу. И отец согласился: уж если вся школа испытывала пластик и он выдержал, значит, на самом деле крепче стали.

И ещё Первыш сказал, что они сегодня в школе решали задачи про две химии, про такую вот химию — и Первыш развёл руки, показал химию Гали Батровой, — и про такую — Первыш развёл руки и показал химию Пети Амосова.