Георгос отменил все встречи и совещания, сославшись на личные проблемы. В то же время он сделал официальное заявление, что мисс Кассиани Маррон уезжает в Париж, чтобы побыть немного одной. Теперь у них обоих было алиби. Он снова стал лжецом, уступив своим эгоистичным желаниям вместо того, чтобы исполнять государственный долг.

Но он не мог сопротивляться. Всего три дня, разве он просит о многом?

Первой же ночью они уснули как убитые. Георгос и не подозревал, насколько он устал. Он уже и не думал, что можно просто поваляться в постели и ни о чем не размышлять, позабыв о времени. Они часами плавали в бассейне, наслаждаясь тишиной и спокойствием. А потом занимались любовью.

Георгос был опытным любовником, мягко подсказывая и позволяя Кэсси исследовать его тело. Она с первобытной страстью откликалась на его ласки, доводя его до полного исступления. Она дразнила и ласкала его, как только ей пожелается, и Георгос с удовлетворением заметил, что чувственность Кэсси набирает силу.

Страсть заглушила все сомнения. Наверное, не нужно было говорить ей правду, но Георгос не сожалел. Он почувствовал странное облегчение: ему было с кем поделиться, рассказать, что случилось тогда на самом деле. Георгос наконец-то почувствовал себя свободным, он был обычным живым человеком, который проводил время со своей женщиной.

Второй день пролетел слишком быстро, и Георгос не хотел тратить время впустую. Ему хотелось делить с ней не только плотские удовольствия, он хотел показать ей места, которые ему дороги.

Она заслуживала гораздо большего. Кэсси была не только красивой и умной девушкой, у нее была щедрая душа и доброе сердце. Георгос чувствовал, что должен дать ей нечто большее, пусть хотя бы и на эти несколько дней. Когда Кэсси рассказала ему о своих родителях, Георгос понял, что он не может предложить ей нормальные отношения, подразумевающие ухаживания, свидания. Но он хотел отдать ей всего себя, и не только в постели.

— И зачем мне кроссовки? — удивленно спросила Кэсси утром третьего дня.

— Мы отправляемся на прогулку, — улыбнулся Георгос.

— Куда?

— Это сюрприз.

Небольшой вертолет уже ждал их на площадке. Георгос открыл дверь, помогая ей забраться внутрь, сел на место пилота и внимательно проследил, чтобы Кэсси пристегнула ремень безопасности.

Всего через тридцать минут вдалеке показались необыкновенно красивые горы, на самых вершинах белели снежные шапки. Кэсси как завороженная смотрела вниз. Наконец Георгос увидел равнинную местность, на которой они могли бы приземлиться.

— И зачем нужен вертолет, если мы не можем подлететь к вершине? — засмеялась Кэсси.

— Это будет настоящий вызов, — усмехнулся Георгос и вытащил рюкзак.

— Да, конечно! — Кэсси закатила глаза. — Я и забыла, как ты любишь разного рода вызовы.

— Тебе тоже это нравится, — подколол он, глядя на ее довольную улыбку.

Он успел уже немного изучить ее, ему нравилось угадывать ее настроение и делать ей сюрпризы. Ему нравилось ее остроумие, он не мог удержаться, чтобы не поддразнить ее чуть-чуть. Георгос восхищался ее бесстрашием — она смело поднималась по тропинке в гору, идя впереди него. Ему пришло в голову, что еще ни один мужчина до него не потрудился разглядеть душу в этой красавице.

— Почему ты решила пойти на бал-маскарад? — наконец спросил он. — Явно не потому, что ты хотела познакомиться с мужчиной.

— На самом деле я действительно очень хотела познакомиться с одним мужчиной.

— Я ревную, — мрачно признался Георгос. — И что же в нем было особенного?

— Его исследовательский центр. — Кэсси лукаво посмотрела на него. — Один из гостей был ученым-аналитиком, еще там была пара инвесторов.

Георгос вспомнил, что Кэсси уже говорила ему об этом в первый вечер, но он просто не поверил ей.

— Что за исследования? — поинтересовался он.

— Робототехника. Он разрабатывает новый тип протеза, и у меня возникла одна идея…

— Ты хотела рассказать ему об этом? — Кэсси молча кивнула. — Ему понравилось?

— Понравилось! Мне предложили поучаствовать в предварительном тестировании с одним из моих пациентов.

— Прекрасно! — обрадовался Георгос. — Но почему ты не могла поговорить с ним раньше?

— У меня просто не было возможности переговорить с ним в больнице.

— Но почему? Ты уже много лет работаешь там, тебя уважают.

— Да, только как физиотерапевта, но не врача. Поэтому Деймон и позвал меня на бал, чтобы представить этому человеку. У Деймона были необходимые контакты. Он хотел и сам стать спонсором, но я отказалась, — сказала Кэсси.

— Почему?

— Мне не нужны ни его, ни чьи-то еще деньги. У меня нет опыта и квалификации, чтобы работать в этой сфере на таком уровне. Я просто хочу предлагать свои идеи людям, которые работают над этим проектом.

— Я видел тебя на фотографии с бала, — сказал он. — Если бы я был на месте твоего собеседника, я бы ни слова не запомнил из того, что ты сказала. Ты была чертовски сексуальна!

— Вообще-то, он очень внимательно меня выслушал, — с вызовом ответила Кэсси.

— Ты должна участвовать в этом проекте.

— Это не мое место! — засмеялась Кэсси.

— Но это твои идеи.

— Этим должны заниматься квалифицированные люди.

— Ты впустую тратишь свой потенциал!

— Вовсе не впустую! Мне нравится работать с моими пациентами, — гордо ответила Кэсси.

— Да, это понятно. Но если ты можешь больше, то почему бы тебе не совмещать это все? Ты могла бы продолжать работать с пациентами и частично участвовать в исследовательском проекте. Ты спросила про такую возможность?

— Тебе легко говорить, — покачала головой Кэсси.

— Наверное. Но тебе нужно по максимуму использовать свои способности. Тебе нужно переговорить с руководством больницы.

— Сразу заметно, что ты привык руководить, — едко заметила Кэсси.

— Это моя работа, — отозвался Георгос. — Ты же с самого начала хотела изучать медицину, а не быть просто физиотерапевтом?

— Да, — немного помолчав, ответила Кэсси. — Нужно было долго учиться, к тому же обучение стоит слишком дорого, а мама болела. Курсы по физиотерапии длились не долго, и я могла сразу пойти работать, чтобы помогать ей. Я большую часть времени работала в последние два года, поэтому я и закончила курсы с опозданием.

Георгос решил для себя, что он что-нибудь придумает, чтобы помочь ей.

— Мы почти пришли, — произнес он.

Он взял ее за руку и провел за собой вверх по узкой скалистой тропинке, выходящей на небольшую площадку, где можно было остановиться и полюбоваться горным пейзажем. Георгос с наслаждением втянул в себя свежий воздух, ему всегда нравилось здесь. Можно было остаться наедине с собой и своими мыслями.

— Как красиво! — прошептала Кэсси.

— Стоило усилий? — усмехнулся он.

Георгос глубоко вздохнул, чувствуя умиротворение. Кэсси украдкой взглянула на него и почувствовала, как дорого ему было это место. Георгос не сводил с нее восхищенного взгляда — густые волосы рассыпались по плечам, нежная кожа светилась изнутри. Он крепко держал ее за руку, они смотрели на остров — его королевство, за которое он отдал бы свою жизнь.

— Я уже давно здесь не был, — сказал он.

— Почему?

— Слишком много дел в столице.

— Твое королевство для тебя — вся жизнь, — заметила она.

— Да.

— Это часть тебя. Но не весь ты.

Она была не права, но Георгосу не хотелось сейчас спорить с ней.

— Пойдем, я покажу тебе кое-что.

Георгос привел ее к небольшой каменной насыпи в конце площадки. Импровизированная каменная пирамида сияла на солнце.

— Это ты сделал?

Вместо ответа, он протянул ей бутылку воды, и Кэсси сделала маленький глоток. Георгос направился к башне и вытащил из кармана камень, который подобрал на дороге. Взяв маркер, он написал дату и свои инициалы на камне.

— На всех камнях указаны даты и инициалы. — Кэсси с интересом рассматривала башню. — Сюда никто, кроме тебя, не приходит?

Он покачал головой.

— Это запрещено простым смертным? — уточнила Кэсси.

— Нет! — засмеялся он. — Я не думаю, что кто-то знает об этом месте. Нужен вертолет, чтобы добраться сюда. К тому же нужен опытный пилот: не так просто пролететь низко над горным массивом. Меня сюда приводили родители.

— Ты каждый раз приносишь сюда один камень?

— Да, я много раз приходил сюда. Я часто бывал здесь, когда был маленький.

— Человек традиций, — улыбнулась Кэсси.

— Разве это плохо?

— Вовсе нет, если только традиции не стоят на пути к прогрессу, — парировала она.

— Скорее, традиции — это символы. Они связывают между собой прошлое и будущее.

Георгос внимательно смотрел, как Кэсси изучает камни у основания башни. Большие камни уже поросли мхом, но какие-то надписи все еще можно было прочитать на них.

— «А» — это твоя мама?

— Да, Антония. Это была ее идея, — тихо добавил он.

— Она часто приходила сюда?

— Это было ее любимое место. Мой отец построил для нее летнюю резиденцию, а она полностью обставила ее. Это было ее убежище.

— Убежище? — переспросила Кэсси. — Ей не нравилось во дворце?

— Нет, ей нравилось. Но не так-то просто жить под пристальным вниманием людей. Моя мать много времени проводила здесь, пока я был совсем юным. Отец был слишком занят государственными делами.

— У них был договорной брак?

— Конечно. Но брак оказался удачным. Мне они казались счастливыми.

— Тебе, наверное, не хватает ее, — продолжила Кэсси. — Ничего удивительного, что ты так беспокоишься об Элени.

Осложнения во время родов у моей матери оказались непредвиденными. Просто так сложились обстоятельства, нет никакой наследственной предрасположенности. Элени так же здорова, как и любая беременная женщина.

— Хорошо, — улыбнулась Кэсси.

Да, все хорошо, но сейчас Георгосу совсем не хотелось разговаривать ни о своей матери, ни о своем отце. Он хотел разделить этот момент жизни только с Кэсси.

— Напиши на камне и свое имя, — попросил Георгос.

Кэсси огляделась вокруг в поисках подходящего камня, но ни одного не нашла.

— Придется написать на моем, — предложил Георгос. Он снова достал маркер и добавил букву «К» рядом со своими инициалами.

Георгос осторожно положил камень на верхушку горы, словно кусочек пазла. Это будет напоминанием о времени, проведенном здесь. Несколько минут они стояли молча, думая каждый о своем.

— Пойдем, — предложил Георгос, — ветер холодный.

Ему явно не хотелось уходить отсюда. Они молча спускались про тропинке вниз. Георгосу хотелось обнять, прижать Кэсси к себе, но он не сделал этого, он не мог позволить себе нуждаться в ней.

* * *

Георгос отпустил всю прислугу, ему хотелось остаться вдвоем с Кэсси. Ему хотелось хотя бы один день провести только с ней.

— Должен признаться, я не очень хороший повар, — развел руками Георгос. — У меня было мало опыта.

— Это еще ничего не значит, — заметила Кэсси.

— Сейчас проверим, — засмеялся он. — Что ты делаешь по вечерам? — спросил он, ловко колдуя над стейком с овощами. — Куда ходишь после работы? Вечеринки, танцы? — Он хитро посмотрел на нее.

— Ты же знаешь, что нет, — слегка нахмурилась она. — Я вообще не умею танцевать.

— Я тебя научу.

— Ни за что! — ужаснулась Кэсси.

— Да брось! — рассмеялся Георгос. — Тебе никогда не придется танцевать перед остальными людьми, только здесь и со мной.

После ужина Георгос включил медленную музыку и, взяв Кэсси за руку, провел ее во внутренний дворик. Он обнял ее за талию и притянул к себе. Кэсси послушно подчинилась его воле, однако глаза ее возмущенно сверкали. Георгосу было все равно, ему хотелось обнимать ее и не выпускать из своих объятий. Он не танцевал уже несколько лет, а Кэсси и вовсе не умела танцевать.

Он был мягок и терпелив с ней, показывая основные движения танца. Кэсси хохотала, наступала ему на ноги, но достаточно быстро уловила ритм, послушно следуя за ним. Они не заметили, как наступила ночь, так и стояли обнявшись, медленно покачиваясь в такт музыке, разговаривая обо всем на свете. Но сегодня ничего не имело значения — только он и она.

На следующее утро Георгос проснулся рано. Чувство долга тяготило его, он не мог избегать своих обязанностей всю жизнь. Он хотел больше, чем мог иметь, но не заслуживал этого.

Он осторожно выскользнул из постели, стараясь не разбудить Кэсси, и отправился в бассейн. Вернувшись назад, он обнаружил, что Кэсси уже встала и позавтракала. Георгос с досадой поморщился — ему так хотелось остаться с ней, а всего через несколько часов ему придется уехать. Его отпуск подошел к концу, он не мог перенести важную встречу, запланированную после обеда. А Кэсси должна была вернуться завтра в столицу.

Георгос резко отвернулся, он не хотел, чтобы Кэсси заметила боль в его глазах. Он пытался заставить себя думать только о работе, но никак не мог сосредоточиться на делах.

Кэсси заметила, что Георгос был немногословен утром, и чем ближе к полудню, тем более замкнутым он становился. Георгос старался дистанцироваться от Кэсси, реальная жизнь снова представала перед ним.

Несмотря на то что Кэсси тоже не хотелось расставаться с ним, она решила не показывать своих истинных чувств, она не будет устраивать сцен и лить слезы. Кэсси изо всех сил хотела продлить их счастливые моменты здесь. За эти три дня она успела многое о нем понять, и то, что она заметила в нем, ей нравилось. Серьезный, сдержанный король умел по-настоящему смеяться и обладал прекрасным чувством юмора. Георгос был открытым и искренним, страстным и нежным, заботливым… А когда они поднялись на гору вчера… он открыл перед ней душу.

— Что случилось? — спросил он, отрываясь от документов, которые изучал.

Конечно, он заметил, что она расстроена. Кэсси почти ненавидела его за то, что он читает ее, как открытую книгу.

— Я просто пытаюсь понять, почему именно ты мне встретился, почему ты перевернул мой мир с ног на голову. Я не хочу, чтобы ты так действовал на меня.

— И что собираешься делать? — Его глаза недобро вспыхнули. — Будешь искать себе подходящую пару на сайте знакомств?

— Ты шутишь? — Кэсси не могла поверить своим ушам. Он что, действительно ревнует ее? — Я собираюсь вернуться домой, мне пора на работу. И тебе тоже, — заметила она.

— Вот так просто? — Он взял ее за руки и крепко прижал к себе, давая почувствовать силу своего желания. — Ты так просто сможешь забыть все это?

— Я долгое время как-то обходилась без секса, — поморщилась она, — значит, и теперь смогу.

Любовное напряжение нарастало между ними. Кэсси казалось, что она чувствует Георгоса каждой клеточкой своего тела.

— Хочешь вернуться к монашескому образу жизни? — изогнул бровь Георгос.

— Почему бы и нет? — гордо заявила Кэсси. — Это всего лишь секс.

Кэсси почувствовала, что разозлила его.

— Значит, вот как? — процедил Георгос. — Повернись! — приказал он.

— Что?

— Ты слышала, — холодно отрезал он. — Повернись!

Кэсси с вызовом взглянула на него, но тем не менее повиновалась ему. Георгос грубо обхватил ее за талию и с силой притянул к себе.

— Что ты делаешь? — задохнулась она.

— Помогаю тебе кое в чем разобраться. — Он подтолкнул ее к стене так, что ее ладони упирались в стену.

— В чем?

— Если это просто секс, зачем терять время? Зачем раздеваться, смотреть друг другу в глаза, — зло пробормотал он. — Мы можем сделать это как животные, быстро и грязно, прямо здесь и сейчас.

Его слова шокировали Кэсси, и в то же время она была безумно возбуждена.

— Да, именно так, — прошептала она, прижимаясь к Георгосу бедрами.

Чувственная дрожь пробежала по ее спине, когда он задрал ее юбку и разорвал кружевные трусики. Он глухо зарычал, когда Кэсси ахнула.

— Этого ты хочешь?

— Да, — простонала она.

Он быстро и резко вошел в нее, его горячие губы вонзались в ее нежную шею. Кэсси закричала, вздрогнув от ослепительного оргазма, она обмякла, едва держась на ногах. Георгос вдруг отодвинулся и повернул ее к себе лицом. Он прижал ее спиной к стене, закинул ее ноги себе за спину и снова овладел ею.

— Я хочу видеть твои глаза, когда ты наконец поймешь, — прохрипел он.

Кэсси дрожала от напряжения, связывавшего их двоих. Наслаждение, испытанное ею всего несколько мгновений назад, было ничем по сравнению с тем, что она чувствовала сейчас.

— Ты все еще думаешь, что это просто секс?

Она была ошеломлена тем, насколько он был на нее зол.

— Это все, что может между нами быть, — задыхаясь, шептала она.

— Слишком поздно. Это еще не все.

Кэсси снова содрогнулась в неистовом оргазме, глядя прямо в его зеленые глаза, видя тот миг, когда его лицо исказилось в агонии экстаза. Георгос не мог заставить себя посмотреть на нее, не мог заставить себя вернуться к реальности. Он отстранился от Кэсси, одернув свою одежду. Наконец он посмотрел на нее: Кэсси часто дышала, волосы были растрепаны, а на шее наливался краской свежий засос. Господи, да он просто животное!

Леденящее чувство вины зарождалось в его сердце: у них только что был незащищенный секс, такой ошибки он никогда в жизни не совершал. Но он сходил с ума от одной только мысли, что она скоро от него уедет, что она может стать близка с другим мужчиной.

— Этого не должно было произойти, — бесцветным голосом проговорил он. — Я приношу свои извинения. — Кэсси растерянно моргнула, одергивая подол своего платья. — Я не использовал защиту. Я немедленно пошлю за своим врачом, чтобы он дал тебе средство экстренной контрацепции. Тебе не о чем беспокоиться.

Он не мог больше смотреть на нее. Георгос развернулся и пошел прочь, чтобы не броситься на колени у ее ног и молить о прощении.

Кэсси смотрела вслед уходящему Георгосу и с трудом верила в происходящее. Он только что говорил ей, что между ними не просто секс, а теперь своими действиями показывает обратное. Что ж, она избавит его от мук совести, несмотря на то что он только что причинил ей огромную боль.

— Я не забеременею, — сказала она ему в спину. — Я принимаю противозачаточные.

— Почему ты мне раньше не сказала? — тяжелым взглядом уставился на нее Георгос.

— А ты мне дал хоть слово сказать? — ядовито осведомилась она. — Ты был слишком занят тем, что планировал, как доктор спасет тебя от скандала.

— Почему ты принимаешь таблетки, если не занимаешься сексом? — нахмурился он.

— Ты мне не доверяешь?

— Ты не из тех людей, кто без причины пичкает себя лишними таблетками.

— А кто сказал, что у меня на это нет причин? У меня проблемы с циклом, и таблетки помогают его наладить.

— Но ты жила здесь в последние несколько дней. Мои люди упаковали твои таблетки?

— Когда рылись в моих вещах? Нет! Я всегда ношу их с собой. — Кэсси взяла свою сумку и вывалила ее содержимое на стол. — Вот тебе доказательство.

Георгос взял из ее рук блистер и убедился в том, что в упаковке не хватает приличного количества таблеток.

— Думаешь, я бы воспользовалась ситуацией? — тихо спросила она. Георгос колебался. — Я — не она. Я никогда тебя не обманывала.

— Я просто…

— Нет, Георгос. Я никогда не лгала тебе, а ты все еще мне не доверяешь.

— Я рассказал тебе все о своем прошлом — это ли не доверие?

— Нет, и ты только что это доказал.

Кэсси не могла больше оставаться с ним в одной комнате. Ей было гораздо больнее, чем она могла предположить. Внезапно она поняла, что дальше будет только хуже, потому что только сейчас Кэсси осознала, насколько сильно любит Георгоса.

— Я тебе доверяю, — сухо проговорил он. — Но я должен был остановиться и использовать защиту. Мой гнев был неуместен, я был зол на самого себя.

— Я тоже могла остановиться, но не захотела. Моей вины ровно столько же, сколько и твоей.

— Значит, тебе это понравилось? — вкрадчиво спросил он.

— Да…

И снова между ними сгустился воздух, но теперь Кэсси точно знала, что за этой страстью ничего не было.

— Остановись, Георгос.

— Почему?

— Потому что мне пора вернуться к работе. Как и тебе.

— Мы увидимся в столице?

— Нет, — чуть помедлив, ответила она.

— Я пришлю за тобой машину. Никто ничего не узнает.

— А через пару часов я снова уеду?

— Да.

— Мне пора, — с трудом проговорила она.

— Кэсси…

— Все кончено. У нас было несколько дней, но они подошли к концу.

— Еще немного… — попросил он, взяв ее за руку.

— Еще немного? — то ли рассмеялась, то ли всхлипнула Кэсси. — А что потом? Чего ты ждешь от меня? Что я стану твоей любовницей? Женой? Рабыней? Что я буду сидеть у окна и вечно ждать тебя?

— Ты — не твоя мать, Кэсси.

— Вот именно. Я — не она, и я никогда не потрачу свою жизнь на ожидание мужчины, который не может быть моим.

— Я не даю тебе ложных надежд…

— Значит, я должна поставить собственную жизнь на паузу, чтобы тайно с тобой встречаться?

— Это для твоей же безопасности!

— Нет, Георгос, для твоей! А что будет, если я встречу другого мужчину? — спросила Кэсси и увидела, как мгновенно ощетинился Георгос. — Что делать мне, когда ты наконец решишь выполнить свой долг перед страной и жениться на какой-нибудь принцессе? Что будет со мной?

— Ты точно так же, как и я, не хочешь, чтобы это заканчивалось. — У него почти не осталось аргументов.

Кэсси устало прикрыла глаза.

— Я отказываюсь быть такой, как моя мать. Мы хотим не одного и того же, мы чувствуем по-разному.

— И что же ты чувствуешь? Проснувшееся в тебе желание, которым ты жаждешь поделиться? Никто не сможет дать тебе то, что могу я.

— Но для меня этого слишком мало…

— Значит, ты снова хочешь вернуться к тому, что было? Хочешь перестать чувствовать? — Он заглянул в ее глаза и увидел, что ему хватит одного жеста, одного слова, чтобы она снова оказалась в его объятиях. Именно поэтому он отступил. — Я лишь хочу защитить тебя.

— Нет, ты защищаешь себя, Георгос, — горько улыбнулась она. — Ты можешь все изменить. Ты можешь повернуть ход истории, и люди пойдут за тобой. Но ты слишком занят тем, что постоянно наказываешь себя за то, что давно осталось в прошлом. Я нужна тебе не настолько сильно, чтобы ты смог перестать цепляться за традиции, ты не станешь бороться за меня. Ты даже не попытаешься поддержать меня, чтобы помочь пройти через все это. Ты не доверяешь мне, и ты не любишь меня, Георгос.

Я знаю, ты мне никогда ничего не обещал, но если ты не изменишься, то никогда и никого не сможешь любить.

— А ты разве делаешь по-другому? Ты не давала себе ни единого шанса встретить любовь.

— Это так, но теперь я знаю, что могу измениться. А если я буду с тобой, у меня никогда не будет возможности кого-то полюбить, человека, который мне подходит. Потому что этим человеком не можешь быть ты.

Кэсси сделала глубокий вдох, чтобы немного унять боль.

— И это не вызов твоему непомерному эго, это правда. Ты прав, для меня это не просто секс. Я могла бы любить тебя, но ты не позволяешь себя любить ни мне, ни своей сестре — никому. Ты думаешь, что можешь все держать под контролем, но ты в упор не видишь того, что имеет истинную ценность. Ты используешь свою вину, чтобы трусливо прятаться за ней от настоящих отношений. Ты так много можешь дать, но ты слишком одержим своим контролем и трусостью. Вся правда в том, что ты не хочешь никого любить, и прежде всего — самого себя.

Кэсси замолчала, поняв, что зашла слишком далеко. Георгос был смертельно бледен, но в глазах его горел яростный огонь. Он постепенно успокаивался, и Кэсси с ужасом поняла, что он вовсе не собирается с ней спорить.

— Я ухожу, — проговорила она со всем достоинством, которое смогла по крупицам собрать.

Он ничего не ответил и не пошел за ней.

Кэсси приняла душ и переоделась в джинсы и футболку, собрала свои вещи и все хорошенько обдумала. Она прошла в кабинет Георгоса и нашла его сидящим за рабочим столом.

— Я хочу вернуться в город, — тихо сказала она.

— Я ведь попросил прощения, — сухо напомнил Георгос.

— Я помню. Но мы оба знаем, что все кончено. Это зашло слишком далеко. С журналистами я справлюсь, они получат от меня стандартную историю, и скоро им надоест. Я буду в полной безопасности.

— И все же я настаиваю, чтобы около твоего дома дежурила охрана. Я позабочусь об этом.

Кэсси молча вышла. Меньше чем через час она сидела в вертолете, судорожно сцепив пальцы замком на своих коленях. Она не станет оглядываться на этот прекрасный дом. И плакать тоже не станет.