Катрин подняла взгляд, ее лицо было пепельно-бледным.
- Где ты был? – спросила она снова.
Я стоял перед окном, и она, казалось, смотрела прямо на меня.
- Я не знал, - ответил я, отчаянно пытаясь добиться ее понимания. – Откуда я мог знать? Она знала, почему я покинул вас. Ты сама понимаешь, что значит долг перед Империумом. Как я мог поступить иначе?
Я замолчал. Она смотрела прямо сквозь меня. Она говорила с отцом, которого здесь не было, не было никогда, когда он был нужен.
В библиотеку вошел Зандер. Он выглядел не столь распущенным, как в Силлинге. На ходу он снимал свой пояс советника.
- Что это? – спросил он.
- Ничего, - Катрин закрыла дневник. – Абсолютно ничего.
- Не книга. Это, - Зандер указал на завернутый в ткань предмет в кресле рядом с креслом Катрин.
Она встала.
- Это подарок от советника Монфор.
- Ты шутишь!
- Не шучу.
- Да уж.
- Монфор говорила что-то об этом? – спросила Катрин.
- Об этом? – сказал Зандер. – Нет, не думаю.
Он нахмурился.
- Раз уж ты упомянула о ней, она казалась очень довольной собой. Все время многозначительно говорила о чести и хитро улыбалась. Я так и не понял, что она имела в виду.
- Я знаю. Она имела в виду это, - Катрин указала на сверток.
- Но что это? – спросил Зандер.
Катрин помедлила, с явной неохотой. Потом она со вздохом развернула ткань. Под ней оказался портрет Девриса Штрока. Катрин медленно отступала от него, пока не оказалась за спиной Зандера.
Зандер уставился на картину, конвульсивно потирая руки, словно что-то ледяное оставило липкий след на его коже.
- Я не понимаю, - сказал он, хотя, судя по дрожи в голосе, на каком-то интуитивном уровне он понимал. – Что это значит?
- Это правда нашей семьи, - произнесла Катрин безжизненным голосом. – Это наша судьба.
- Так не должно быть, - прохрипел я. – Вместе мы справимся с ней.
Но меня снова не было там, и они не слышали меня.
- Это зло, - прошептал Зандер, отшатнувшись от портрета. Он пытался оторвать взгляд, но не мог.
- Да, зло, - Катрин распахнула свою шинель и вытащила из кобуры болт-пистолет.
- Нет… - простонал я.
- Что нам делать? – умоляюще произнес Зандер.
- Я читала о нашей истории, - ответила Катрин. – Мы ничего не можем сделать. Все предрешено. Это судьба.
- Я не хочу верить в это. Император хранит.
- Да, - сказала Катрин, и выстрелила Зандеру в затылок. Его череп взорвался кровавым туманом. Болтерный снаряд пробил насквозь стену перед ним. Кровь забрызгала портрет, попав на лучи восьмиконечной звезды, и холст мгновенно впитал ее.
- Император хранит, - произнесла Катрин.
На мгновение она потеряла самообладание и испустила горький стон, словно в ответ на ложь этих слов. Потом она приставила ствол болт-пистолета к своему лбу и нажала спуск.
Я скорчился, зажмурив глаза и зажав руками уши, по моему лицу текли слезы. Я не хотел видеть и слышать, как мои дети умирают снова и снова. Я не хотел открывать глаза. Не хотел подвергать себя еще одному кошмару, который я не мог остановить, еще одной трагедии, случившейся из-за того, что я покинул своих детей во имя долга.
Постепенно я понял, что единственными звуками, которые я слышал, были лишь мои сдавленные рыдания. Я лежал на полу. Открыв глаза, я увидел, что лежу в коридоре на втором этаже, между дверями в спальни Катрин и Зандера.
Опираясь о стену, я встал на ноги. Мгновение я стоял неподвижно, пытаясь восстановить равновесие. Мое тело онемело, но я знал, что это скоро пройдет. Шок защищал меня. Но скоро чувство вины нахлынет снова и затопит меня.
- Теперь ты доволен? – спросил я, обращаясь к Мальвейлю. Я едва сумел прохрипеть эти слова. Мое горло было так надорвано от плача, что глотать было мучительно больно. – Не осталось ничего, что ты еще можешь отнять у меня.
Теперь я знал правду. Катрин и Зандер были мертвы. Они были отняты у меня еще давно. Они умирали, и умирали, и умирали перед моими глазами, и не имело значения, какое из этих видений было правдой, а какие ложью. В конечном счете они все были правдой. Я потерял моих детей. Я покинул их. Те, которые казались мне моими взрослыми детьми, были лишь еще одной иллюзией, лишь проекцией моей души, истерзанной скорбью и чувством вины, как призрак Элианы.
Мне не было прощения. Не было искупления. Не было надежды.
Оставалось лишь еще одно, последнее, что я еще мог совершить.
Все более твердым шагом я направился к башне и моей спальне.
Войдя в спальню, я открыл большой шкаф и вытащил из него пластальной ящик для хранения оружия. Он прошел со мной сквозь десятилетия военных кампаний. Мои товарищи погибали, но этот ящик и то, что в нем было, всегда оставались со мной. Я поставил его на кровать и открыл. Внутри был мой плазменный пистолет, мой церемониальный меч полковника и боевой цепной меч.
Церемониальный клинок был тщательно начищен, и ярко блестел в свете люмена. Мастерство, с которым он был изготовлен, изящество его линий, было еще одним напоминанием о моей неудаче. Я не заслуживал звания, которое он символизировал.
Я ничего не заслуживал.
- Что ты делаешь?
У закрытой двери стоял Ривас.
- Я не слышал, как ты вошел, - сказал я.
- Ты был слишком сосредоточен на этом ящике.
- Конечно.
«За какого же глупца ты меня принимаешь? Тебя же нет. Ты не настоящий».
«Он кажется таким настоящим. Посмотри на его глаза».
«Прямо как у нас, когда мы думаем о детях».
«Именно. Но мы-то теперь знаем, не так ли?»
Ривас медленно направился ко мне.
- Ты не ответил мне. Что ты собираешься делать с этим?
- Думаю, ты знаешь.
- Оставь это, Мейсон.
- Мне интересно, как ты оказался здесь?
- Я не мог заснуть, потому что слишком волновался за тебя, - сказал он. – После того, как я поговорил с Катрин и Зандером…
- О, да, - прорычал я. – Когда ты попросил их вернуться сюда.
- Да. Что не так, Мейсон?
Я вздохнул, подняв взгляд к потолку.
- Мальвейль, - сказал я. – Я устал от этих игр. Пора их заканчивать.
- Остановись, - предупредил Ривас. – Ради Трона, вспомни, кто ты. Вспомни о своем долге. Вспомни свои клятвы Императору. Ты предашь Его?
- Нет, - произнес я. – Не предам.
Я поднял плазменный пистолет, направил ему в лицо и нажал спуск.
Ничего не произошло. Просто щелчок. Пистолет бы мертв, разряжен.
Ривас покачал головой.
- Не стоило тебе пытаться делать что-то подобное.
Онемение мгновенно прошло. В одну секунду рухнули все барьеры, сдерживавшие чувства, обуревавшие меня. Скорбь и чувство вины были так невыносимы, что могли меня убить. Но не убили, а разожгли пламя моего гнева. Моя ненависть к Мальвейлю и тому, что он сделал со мной и моей семьей, была столь же колоссальна, как и мои страдания. Она пылала с жаром звезды. Я мог бы разорвать Солус пополам голыми руками. Весь это гнев сосредоточился в одной точке – на этой пародии на моего друга, стоявшей передо мной.
Я не мог позволить этой твари существовать.
Я бросил бесполезный пистолет и с яростным рычанием схватил цепной меч, нажав кнопку активации. Меч с ревом включился.
Глаза Риваса испуганно расширились.
- Мейсон… - прошептал он в ужасе. – Не делай этого…
Я больше не собирался быть жертвой иллюзий. Я знал, что страх на лице кардинала был ложью, потому что само лицо его было не настоящим. Ударом сверху вниз я опустил цепной меч на череп Риваса. Зубья взвыли, распиливая кость. Меч разрубил кардинала надвое. Это было все равно что разрубить гнилое дерево, пустое внутри. Хоть это выглядело как убийство человека, но внутри фальшивого Риваса ничего не было. Оболочка, выглядевшая как Кальвен Ривас, развалилась на две части, рассеченная моим ударом, половины его лица застыли в имитации ужаса.
Куски тела упали по обе стороны от меня.
Я стоял над фальшивым трупом. Мое дыхание вырывалось ритмичными рычащими вздохами. Я рычал вместе с цепным мечом.
Тело кардинала стало терять форму. Одеяния и плоть Риваса стекались вместе, цвета расплывались, пока все не слилось в бесформенную розоватую массу. Постепенно она растаяла, обратившись в ничто.
- Вот! – воскликнул я, обращаясь к дому. – Теперь мы знаем правду! Пора покончить со всеми иллюзиями!
Я вышел из спальни и спустился по лестнице, держа в руке ревущий цепной меч.
Выйдя в коридор, я попытался открыть дверь спальни Катрин. Она была заперта.
- Зачем тебе запирать дверь, если ты не самозванка? – произнес я.
Отойдя назад, я ударил в дверь бионической ногой. Мне пришлось пнуть дверь три раза, прежде чем замок сломался и дверь распахнулась.
Катрин проснулась и вскочила с кровати, когда я вошел в комнату.
- Отец, что… - начала она.
- Я не твой отец, - прорычал я, и бросился на нее с цепным мечом.
Катрин присела, упираясь в пол руками, и нанесла удар обеими ногами по моему протезу. Хотя я не почувствовал боли, она ударила с достаточной силой, чтобы сбить меня с ног. Я упал, и цепной меч, взвыв, рассек кровать. Щепки и клочья постельного белья разлетелись по комнате.
Катрин выбежала из спальни, крича, чтобы разбудить Зандера. Я быстро поднялся и бросился за ней. Я бежал быстро, но она еще быстрее, и когда я снова был в коридоре, из своей спальни, шатаясь, вышел Зандер, растерянный и только что проснувшийся. Его глаза были похожи на глаза испуганного животного. Иллюзия была правдоподобной, не менее убедительной, чем фальшивый Ривас. На лице Зандера застыла безмолвная мольба о пощаде, почти заставившая меня остановиться.
Они бежали, я гнался за ними, а Мальвейль снова пробудился к темной жизни. Пол вздыбился волнами. Коридор раскачивался, словно корабль в шторм. Гулкий хор демонических голосов распевал песнь ужаса. Я ревел, чтобы не слышать ее, и размахивал цепным мечом с еще большей яростью. Но я не мог полностью заглушить песнь демонов. Ее ритм когтями вцеплялся в самую мою сущность. Ее ужасное значение постепенно всплывало на поверхность. Если я не покончу со всем этим как можно скорее, то мне явится откровение, которого мой разум не переживет.
И еще более громким, чем песня, был звук, похожий на чудовищный замедленный взрыв. Это был рокот барабана размером с гору, грохот удара астероида, выстрел пушки, разрушающей миры, и биение сердца размером с мой ужас.
Я шел, словно пьяный, шатаясь от одной стороны коридора к другой, а дом пел и раскачивался. Катрин и Зандер первыми добежали до лестницы и бросились вниз. Пол снова вздыбился, будто волна, и Зандер не удержался на ногах. Он врезался в Катрин, и они оба полетели вниз по лестнице.
Когда я подбежал к лестнице, Зандер скорчился на площадке между пролетами. Он попытался подняться на ноги и застонал. Катрин упала дальше, и я не видел ее сверху.
Притворная уязвимость Зандера еще больше разъярила меня, и я бросился вниз по ступеням, не обращая внимания на то, что они раскачивались. Гнев придал мне силы и скорости.
Зандер приподнялся и умоляюще протянул руки ко мне.
- Отец! – воскликнул он.
Я вонзил цепной меч в его грудь.
Клинок разорвал грудную клетку. Зубья окрасились красным. Клочья легких и сердца брызнули мне в лицо. Зандер конвульсивно содрогнулся, когда меч вспорол его тело. Этот удар оборвал его вопль, рассекая торс и шею. Я кричал в вихре крови. Это был крик победы, яростной радости, потому что здесь передо мной умирала ложь. Теперь я нанес удар дому через то же оружие, что он использовал против меня. За все, что дом совершил с историей нашей семьи, за все, что он сделал со мной и с моими любимыми, за поражение на Клоструме, за планету, которая погибла потому, что Мальвейль хотел, чтобы его игрушка вернулась к нему. Это было мое возмездие. Я рванул цепной меч вверх, и он, разрубив подбородок Зандера, прошел сквозь череп и мозг. Наконец содрогающийся труп соскользнул с клинка.
Я задержался на мгновение, рыча и стиснув зубы, моя одежда и лицо намокли от крови. Дом неохотно расставался со своей ложью.
Пение становилось громче. Стены вспучились, в них появились огромные пасти десятифутовой высоты. Они выли и рычали на меня. Дунул резкий порыв ветра, едва не сбросивший меня с лестницы. Я оставил Зандера и спустился на первый этаж. На моем пути в стенах открывались новые гигантские рты. Пение стало оглушительным, и колоссальный грохот болью отдавался в моем позвоночнике. Я едва мог держаться прямо. Но мой гнев был со мной, и теперь меня поддерживало ожидание победы.
Еще одна ложь. Еще одна ложь, и все закончится.
У подножия лестницы была кровь. Призрак имитировал травму от падения. Я прошел по кровавому следу к выходу. Существо, притворявшееся Катрин, должно быть, пыталось открыть дверь, потому что здесь было больше капель крови. Я толкнул двери, они не открывались. Я был заперт вместе с призраком. Хорошо. Я не собирался уходить, пока не покончу со всем этим.
Кровавый след привел меня в библиотеку. Когда я вошел, Катрин бросилась на меня со щитом, украшенным гербом нашей семьи, который она сняла со стены. Она ударила меня краем щита в плечо, отбросив назад, и снова атаковала, яростно размахивая щитом.
«Зачем ты это делаешь?!», закричала она.
Я не отвечал. Я не хотел говорить с Мальвейлем и позволить ему снова запутать мой разум. Вместо этого я сосредоточился на том, чтобы блокировать атаку Катрин. Она сражалась умело и быстро, но ее подготовки было недостаточно для поля боя. Я предвидел ее следующий удар, и отступил назад, избежав его. Катрин потеряла равновесие. Резким движением цепного меча снизу вверх я выбил щит из ее рук. Она попыталась отступить.
Но не успела. Быстрым ударом сбоку я обезглавил ее. Ее тело на мгновение застыло, из шеи вырвался фонтан крови. Потом она упала. Ее голова покатилась по полу.