«Неплохо. Ты превращаешься в политика».
Наконец я понял, что больше ничего не могу сделать здесь, и вернулся в машину. Моя одежда промокла, я промерз до костей. И, похоже, я на несколько часов опоздал на встречу с Вейсс. Я надеялся, что она сможет меня дождаться, и что она нашла что-то полезное. Мы должны уничтожить Монфор. Вальгааст больше не может терпеть ее порочность.
Дождь все еще лил, когда мы, наконец, въехали в ворота Мальвейля. Я был изумлен, увидев Кароффа, стоявшего на улице под дождем. Мы проехали пока лишь четверть пути вверх по холму. Карофф стоял неподвижно под ржавым краном. Я видел его недостаточно ясно сквозь дождь, но мне показалось, что он смотрит в никуда.
- Что он делает? – произнес я.
- Мой лорд? – спросила Белзек.
- Карофф. Смотри.
Белзек сбавила скорость.
- Простите, мой лорд, где?
Он исчез. Наверное, зашел за кран.
- Неважно, - сказал я. Потом я спрошу его, что он там делал.
Но когда мы подъехали к дому, и я вышел из машины, двери Мальвейля открыл мне Карофф. Его одежда была вполне сухой. И он никак не мог прийти со склона холма к дому раньше нас.
- Мой лорд? – спросил он, когда я изумленно уставился на него.
- Все в порядке, - сказал я, но по моей спине побежали мурашки. – Советник Вейсс давно ждет меня?
- Она сюда не приезжала, мой лорд.
- Понятно.
Обеспокоенный, я поднялся в свою башню, чтобы переодеться в сухую одежду. Вейсс могла задержаться по вполне безобидным причинам. Она могла застрять в пробках в городе, вызванных обрушением моста Кардинала Рейнхардта. Но, зная, куда она собиралась пойти, я не мог не думать о худших сценариях.
Поэтому я испытал огромное облегчение, когда, спустившись на первый этаж, обнаружил, что Вейсс ждет меня в библиотеке.
- Я не знал, что ты пришла, - сказал я. – Очень рад тебя видеть.
Она промокла от дождя и одной рукой потирала висок.
- О, Мейсон, - она подняла взгляд. – Да. Да. Я хотела встретиться с тобой.
- Ты говорила, - я присел рядом с ней. – Ну как, узнала что-то полезное?
Она медленно моргнула. Что-то в ее взгляде было не так. Он был каким-то… невидящим. Она смотрела то на меня, то куда-то в никуда.
- Узнала, - произнесла она. – О, да.
Она вздрогнула.
- Ты в порядке? – спросил я. – Что-то случилось?
Ее рот открылся, и голова дернулась вниз и в сторону. Она дернулась, словно рыба на крючке. Я бросился вперед, чтобы поддержать ее – и остановился.
Она была здесь, тихо сидела, выглядела несколько растерянной – но ничего более.
Я сел обратно, закрыл глаза и снова открыл. Ничего не изменилось.
«Что со мной?»
- Я пришла сюда, - сказала Вейсс.
- Да, пришла.
- Я должна предупредить тебя.
- О чем?
Она встала.
- Предупредить тебя, - повторила она, и, шатаясь, вышла из библиотеки.
- Адрианна? – я пошел за ней. – Куда ты?
- Я должна идти.
- Не сейчас. Позволь мне помочь тебе. Ты плохо себя чувствуешь.
Она открыла дверь. Дождь лил с такой силой, что я не видел ее машину у входа.
- Я должна идти.
Держась руками за голову, она вышла в дождь.
Я вышел за ней, и порыв ветра швырнул струи ливня мне в лицо, ослепив меня. Я шагнул обратно за дверь, вытирая воду с глаз. Я не видел Адрианну. Потом раздался шум мотора, и сквозь пелену дождя появился длинный размытый силуэт. Я подумал, что это ее машина, хотя не знал, почему она приехала только сейчас.
Я услышал звук открывающейся двери, и увидел, что к входу спешит Кальвен Ривас.
- Что случилось? – спросил я. – Ты за Адрианной?
- Ты знаешь, я поеду за ней, - ответил он. – Значит, ты уже слышал? – в его голосе явно звучала скорбь.
- Что слышал?
- Об Адрианне, - теперь он казался удивленным. – Ее тело только что выловили из реки. Она была убита.
- Когда? – выдохнул я, схватившись за дверной проем, чтобы устоять на ногах. – Ее убили только что?
От смятения и шока я едва лепетал.
- Нет, - сказал Ривас. – Ее убили, вероятно, несколько часов назад. Сейчас ее только нашли.
- Но это же не… - начал я, и замолчал.
«Но это же невозможно. Она только что была здесь».
Как было невозможно, и чтобы Карофф находился сразу в двух местах одновременно.
Внезапно мне стало трудно дышать.
- Что-то не так? – спросил Ривас.
- Я не знаю…
Я должен был рассказать ему.
«Не сейчас».
Он еще сильнее будет настаивать, чтобы я покинул Мальвейль. А я не мог покинуть Мальвейль. Не мог.
«Вейсс пришла, чтобы предупредить меня. Она была мертва, и все же хотела мне помочь».
То, что происходило в Мальвейле, не было нападением.
«Но бойня в комнате Катрин? Безумное веселье в комнате Зандера?»
«Это был сон. Лишь сон».
Понадобится нечто большее, чем это, чтобы заставить меня покинуть Элиану.
«Сегодня она спасла мою жизнь».
Я решил, что видение на мосту следует толковать именно так.
«Здесь нет зла».
- Отвези меня к Адрианне, - попросил я Риваса, надевая пальто.
Машина Экклезиархии, на которой ездил Ривас, был украшена с торжественной роскошью. Моя по сравнению с ней выглядела просто – на ее бортах был лишь герб моего рода и эмблема лорда-губернатора. Корпус лимузина Риваса украшал золотой орнамент в виде свитков. Эмблема Экклезиархии на крыше напоминала по размеру монумент. Машина была не просто заметна, но мгновенно узнаваема с большого расстояния, словно объявляя о своей священной миссии всем, кто видел ее. Молчаливое благочестие Риваса наполняло эту роскошь святостью. Это не было тщеславие. Великолепие мастерской работы являло собой дань почитания Бога-Императора.
- Мы едем в Силлинг? – спросил я.
Река Обливис протекала по границе поместья Монфоров на южной окраине Вальгааста.
- Что? – удивился Ривас. – Нет. Ее нашли в Лоусе, не в Обливисе, в нескольких милях отсюда.
Все это казалось чем-то бессмысленным. Оставшуюся часть поездки я молчал. Чувства скорби пока не было. Я поверил, что Адрианна Вейсс мертва, но поверил лишь разумом, а не на эмоциональном уровне. Я только что говорил с ней несколько минут назад. Она говорила со мной. Ее смерть была для меня пока лишь сообщением, а не чем-то реальным.
Однако ее визит ко мне сейчас был реальным. Я не понимал, что происходит в Мальвейле, но все больше и больше принимал его реальность. Были события, которые можно рассматривать лишь как сны. Но когда я видел Вейсс, я не спал. Я не мог отрицать это чудо.
«Чудеса. Вот что это такое. Эти события - благословение, ниспосланное Императором».
Это откровение было таким внезапным и таким очевидным, что я едва не рассмеялся от нахлынувшей на меня радости. Я с трудом сохранял молчание. Сейчас не то время. Ривас не поймет. Но я думал, что со временем он поймет. Возвращение ко мне Элианы можно объяснить только чудом. А чудо – это не ересь.
Почему это чудо случилось – другой вопрос. Возможно, разбираться в нем лучше Ривасу.
Водитель Риваса выбрал дорогу, которая шла по северной окраине заброшенного промышленного района, у подножия холма, на котором стоял Мальвейль. Река Лоус текла мимо холма с севера на юг, потом поворачивала на восток, и по ней проходила граница Вальгааста. Через несколько минут мы выехали в серые пустоши. Мануфакторумы здесь по большей части были снесены, и неровный ландшафт усеян горами промышленных отходов и ржавым демонтированным оборудованием. Хотя рудники давно закрылись, земля была насыщена ядовитыми отходами. Вода в реке была черно-коричневой. У берегов пенилась серая грязь.
Военные поставили на берегу реки большую брезентовую палатку. Вокруг стояли их машины. Был здесь и «Таурокс» Адептус Арбитрес. Проливной дождь стучал по брезенту палатки, хлопавшему на ветру.
Ривас и я подошли к входу в палатку. Штаваак был здесь с двумя своими арбитрами, в полной форме и броне, визор шлема скрывал его глаза, у пояса висела силовая дубинка. Он мрачно кивнул нам.
- Лорд-губернатор, - произнес он. – Кардинал. Выражаю вам свои соболезнования. Это огромная потеря для всего Солуса. Мы все скорбим.
В другом конце палатки стоял прозекторский стол. Вокруг того, что лежало на нем, собрались офицеры милиции СПО.
- Расследование ведете вы? – спросил я Штаваака, надеясь, что это так.
Он покачал головой.
- Еще нет. Пока не определена степень угрозы Империуму.
- Но это явно связано с делом советника Трефехт. Это месть за ее арест.
- Мы еще не знаем, - сказал Штаваак.
- Что еще это может быть?
Он посмотрел на труп.
- Я в самом деле не знаю.
Я подошел к столу, Ривас за мной. Офицеры, увидев нас, расступились.
Я посмотрел на мою подругу.
Теперь я осознал ее смерть полностью. Воспоминания о последней встрече с ней померкли перед реальностью ее мертвого тела. Я взялся за край стола, чтобы удержаться на ногах, и заставил себя посмотреть на ее голову, хотя это зрелище снова открыло старые раны в моей душе. Ее голова была страшно изуродована, почти неузнаваема, половина черепа размозжена. Казалось, что-то смяло правую половину ее черепа и разрубило плечо до самой грудной клетки. От ее головного убора остались лишь несколько перьев, намокших от крови и прилипших к раздробленным костям черепа.
- Что могло нанести такую рану? – спросил Ривас.
Я видел такие раны - на Клоструме. Ее как будто ударил коготь тиранида.
«Этого не может быть. Это просто невозможно».
«Но посмотри на рану!»
«Она могла быть нанесена чем-то другим. Выяснение причин смерти – не моя специальность».
Цепляться за разумные объяснения было слишком трудно. Я смотрел на мертвое тело моей лучшей подруги, и все, о чем я мог думать – что пожиратели Клострума вырвались из моих кошмаров, чтобы убить ее.
Ривас сжал мое плечо. Он думал, что моя реакция вызвана лишь скорбью.
- Мы почтим ее память, - сказал он.
- И отомстим за нее, - прохрипел я, отвернувшись от стола. Эмоции, которые я сдерживал по пути сюда, теперь обрушились на меня. И если я не преодолею их, они поглотят меня. Заставив себя придать походке твердость, я подошел к Штавааку.
- Что вам известно? – спросил я. Пусть расследование пока было в юрисдикции местных властей, но я им не доверял.
- Немного, - сказал Штаваак. – Патруль проходил здесь и заметил ее тело на мелководье у берега.
- Как удачно, - тихо произнес я.
- Возможно, а возможно и нет. Патрули обходят территорию регулярно, и рано или поздно ее бы заметили. Даже здесь.
- Но как она оказалась здесь? – спросил Ривас. – Она хотела встретиться с тобой?
- Да. Но когда… когда я последний раз видел ее, она направлялась в Силлинг. Она надеялась узнать что-то, что мы могли использовать против Монфор, - негромко сказал я. Если Штаваак сочтет нужным поделиться этой информацией с местной милицией, то я доверял его суждению. Впрочем, я подозревал, что они уже знали.
Ривас и Штаваак мрачно переглянулись.
- Если она была убита там, мы не найдем ни улик, ни свидетелей, - сказал Штаваак.
- Это было бы слишком дерзкое преступление, даже для Монфор, - заметил Ривас. – Насколько мне известно, раньше она никогда не убивала политических соперников.
- Насколько тебе известно, - подчеркнул я. – И, возможно, раньше у нее не было необходимости их убивать.
- Ты стал для нее настолько серьезной угрозой?
- Я и не знал…
Я не чувствовал гордости. Я чувствовал скорбь и гнев. Если бы я мог здесь и сейчас схватить Монфор за глотку и задушить ее, то бы так и сделал. Я был зол и на себя. Я бросился в эту войну, прекрасно зная, что моя жизнь будет под угрозой. Честно говоря, покушение на мою жизнь вызвало у меня чувство некоего мрачного удовлетворения. Я был обеспокоен безопасностью моих детей. Но главной целью я всегда считал себя. Я навлек на себя гнев Монфор. Пусть она мечет в меня гром и молнии. Я верну их ей тысячекратно.
Но я не думал, что она начнет убивать тех немногих из совета, кто осмеливался противостоять ей. Вейсс была для нее чем-то вроде занозы в боку уже много лет, и все же Монфор не причиняла ей вреда.
До сих пор.
Я должен был это предвидеть. Я должен был предвидеть последствия этой моей кампании. Но вместо этого я позволил врагу убить моего союзника. Я проявил беспечность.
«Хуже того. Ты проявил высокомерие. Ты проявил гордыню».
Адрианна Вейсс погибла из-за моей гордыни.
Время обвинять себя будет позже. Сейчас для этого неподходящий момент.
- Мы можем предпринять какие-либо прямые действия? – спросил я Штаваака. – Это нельзя оставлять безнаказанным. Она не остановится.
- Мы даже не знаем, что это сделала Монфор.
- Конечно, не своими руками, но по ее приказу. У кого еще были мотивы убить Адрианну?
- У Монфор была важная причина не делать этого, - заметил Ривас.
- Та же, по которой она не стала бы слишком спешить с новой попыткой убить вас, - подтвердил Штаваак. – Ей слишком много есть что терять. Одна ошибка, и все, чего она добилась, рухнет. Я согласен с вами, лорд-губернатор. Едва ли вы успели стать для нее угрозой настолько, чтобы такое было адекватной формой мести.
- Она не адекватна, - прорычал я. – Значит, вы говорите, что она неприкасаема.
- Пока, полагаю, что да.
Воздух в палатке был слишком душным. Я откинул брезент и вышел наружу. Порыв ветра хлестнул меня. Сразу же струи дождя полились по моим волосам, стекая по шее.
У дороги стоял автомобиль, на некотором расстоянии от других машин. Рядом с ним, опираясь на трость, словно серый вурдалак, стояла старший советник Монфор.
Мои руки сжались в кулаки. Я направился к ней, сопротивляясь порывам ветра. Она была в длинном пальто, но без головного убора. Ее волосы прилипли к черепу. Вода стекала с трубок ее дыхательного аппарата. Она стояла так неподвижно, что могла быть еще одним призраком, и смотрела на меня с холодной ненавистью.